Влюблюсь (СИ)

Иду на кухню, подцепив пачку с оставшимися, двумя и вправду сигаретами. Возвращаюсь.
Закурив, осматриваю свою работу. Красками и тушью я еще не начинал рисовать. Потому начинаю стирать то, что, на мой взгляд, не так, как нужно. Глаза, которые я кропотливо около часа вырисовывал, полностью стираю. Не те эмоции, не те чувства в них.
Выдыхаю едкий дым. Прокручиваю в голове то, что произошло за последний час.
Моя привычка раскладывать все по полочкам губительна даже для меня. Марк всегда говорил, что я слишком много думаю. И мой постоянный анализ ситуаций с разных сторон мешает мне же жить. Но я такой, какой есть, и менять себя не хочу, не буду, не собираюсь.
Грызу карандаш в перерывах между затяжками.
Без него в квартире так неуютно. Я как в чужом царстве. Темном, злобном королевстве. Эта комната как обитель зла. Она вся мрачная. Черная. Как сгусток тьмы, и лишь картины светлыми пятнами выделяются на стене.
Мне льстит то, что они висят вот так в ряд. Оценка твоего творчества теми, кто тебе небезразличен, намного больше важна, чем похвала посторонних.
Вывожу ровную линию радужки. Зрачок чуть расширенный. С темными крапинками вокруг.… Обрисовываю каждую мелочь, увлекаюсь настолько, что не замечаю то, что он уже пришел.
В его глазах снова прежняя отстраненность. На лице усталость. Уже скоро рассвет, я-то поспал пару часов. А он? Чем же он был занят, интересно мне… Но остается строить догадки. Ибо мы с ним не разговариваем. Совсем.
— Я пойду уже, наверно, — тихо говорю, глянув на него.
— Нет, ты не уйдешь пока не дорисуешь, — упрямо. Ровно. Эмоций ноль.
— На картину уйдет несколько дней, а мне надо появиться дома и не только дома.
— Утром сходишь, — неоспоримо. Не терпя возражений.
— Уже утро, — отвечаю уверенно. Мне нравится противостоять ему.
Уходить я, в самом деле, не хочу, но надо. Была бы моя воля, я бы тенью следовал за ним везде. И я чертовски сильно хочу увидеть его спящим…
— Хочешь спать? — приподнимает бровь. Глаза смотрят заискивающе. Пытливо.
— Относительно, а вот тебе пора бы.
— Я могу долго не спать, — начинает.
— И спишь всего пару часов, — внаглую перебиваю. Ловя его укоризненный взгляд на себе.
— Помнишь? — толика удивления мелькает на красивом лице. И капля облегчения следом. Едва заметная.
— Помню.
Даже если бы хотел, я не смог бы забыть ничего, что связано с ним…
====== Глава 16. ======
POV Рома
Поход в магазин помог собрать мозги по крупицам. Слишком много всего за один гребанный день. И все спонтанно. Незапланированно. Ненавижу! Я привык, что у меня все под контролем. Жестким. Постоянным.
А сегодня… Бля. Я не могу даже собственные мысли выразить. Рука все еще буквально зудит, помня прикосновение. Помня, как идеально переплелись наши пальцы. Черт…
Его запах стоял в носу. Навязчиво. Нестерпимо. Он травил меня. Он мешал дышать. Его взгляд оголял. Опустошал. Сводил с ума.
Близость. Тепло Жениной кожи… Стук сердца.
Как? Как можно стать так быстро зависимым? Как можно всего за пару дней так глубоко ввязнуть?
Я ведь не смогу без него теперь. Это как попробовать наркотик в надежде, что привыкания не будет. Но это все гребанное замешательство. Я подсел… Конкретно. Надолго. Бесповоротно.
Ловлю каждое его слово. Движение. Взгляд.
Все так много значит. Касания — живительны, необходимы. Мне нужно, чтобы он был просто рядом. И не важно, каков подтекст. Просто… рядом… Бред? О господи, да не знаю я!!!
Я потерялся. Чувствуя себя солью, рассыпанной по паркету. Попробовать собрать можно, но ты ни за что не подберешь все до последней крупицы.
Отпустить его? Сейчас? Нет-нет-нет… Я не могу.
Удержать. Приказать. Да хоть, мать его, привязать, но лишь бы он остался.
Отчаянно пытаюсь быть мягким и в меру жестким одновременно. И прошу, и давлю. Но он так упрям…
Помню… Мягкая волна облегчения. Теплая. Желанная.
Не тело. Не красивое лицо. Слова, он помнит мои слова! Что может быть приятнее? Это как маленькое признание. Откровенность.
Встаю, устало плетусь к кровати. Скинув с себя байку, падаю на мягкую постель, оставшись лишь в борцовке и джинсах. Босой. Сонный.
 
Сладко потянувшись, встречаюсь глазами с ним. Его — такие чистые, синие. И мои — мутные, кофейные. Я плохо спал сегодня, а уже почти рассвет. Организм бунтует.
— Ложись спать, Жень, — мягко прошу. Я так ни с кем никогда не разговаривал. Не считая близких, очень близких для меня людей. А их единицы.
— Я могу поспать дома.
Сжимаю челюсть, сильно, до скрежета зубов. Сдавливаю руки в кулаки до хруста костей. На пару секунд смыкаю веки, чтобы скрыть вспыхнувшую ярость и безнадежность.
Почему? Почему он так хочет уйти? Тогда, когда настолько сильно нужен… Когда сделал меня зависимым. Приручил, сам того не ведая. Содрал мою скорлупу, раскрошил, разрушил. Вот он я настоящий. Уязвимый. Испуганный. Ждущий…
— Пожалуйста, — с нажимом. Голос предательски дрогнул. Руки чуть расслабились. Глаза потеплели.
Встает. Идет к дверям? Сам не ожидая от себя такого, приподнимаюсь… и приоткрываю рот…
— Я только выключить свет, — спокойно. Нежно?
Неужели моя обреченность настолько заметна? Или он стал понимать меня без слов? Хорошо ли это? Я так не думаю… Это пиздец как пугает.
Ложусь обратно, слегка хмурясь. Кровать огромная, тут может и четыре человека лечь, не соприкасаясь. Щелчок. И тьма…
Легкие шаги. Звук шелеста покрывала, и кровать прогибается под его весом.
Он рядом. Он со мной. В моей постели. Боже…
За окном сопливая погода. Мелкие капли звонко бьются по железному карнизу… Погода прямо под мое душевное состояние.
Окно открыто на проветривание, и, пролежав так с полчаса, я замерз, по правде говоря. И судя по неспокойному дыханию Жени, он не спал. Да и как заснуть тут, когда напряжение электричеством в воздухе. Осязаемое.
Привстаю и пытаюсь вытянуть одеяло из-под наших тел, заставляя его перекатиться к себе поближе. Точнее, он мог бы в противоположную сторону сдвинуться… Но мне повезло. Либо он сам этого хотел.
Заботливо укрываю его, видя лишь его силуэт. Ложусь обратно, натягивая одеяло до ушей…
Меня знобит. И непонятно — от ситуации или оттого, что я простывать начинаю.
— Холодно.
Он сказал это настолько тихо, что я сразу подумал, может, мне и вовсе показалось, но когда он придвинулся вплотную, соприкасаясь со мной, я понял, что идиот… Глухой. Тупой кретин. Господи, я после сегодняшнего дня себя ненавижу.
Оно ведь так просто — протянуть руку и обнять его. Прижать к себе. Тем более темно. Не так страшно…
Но у нас как в шахматах. Шаги делаем поочередно. Я первый отобрал его сигарету. Он после ответил тем же, но чуть более чувственно. Я коснулся его, дышал им. Гладил теплую ладонь. А сейчас чувствую его прохладную ладонь на своей груди. Да у меня сейчас сердце выскочит нахрен!
Аккуратно просовываю руку под его шею, ложусь на бок и обнимаю. Чудесно… Я не перестану восторгаться его запахом. Его длинными пшеничными волосами. Жаль, что глаз не видно. Зато чувствую его дыхание всего в паре сантиметров от моих губ. И я бы поцеловал его, честно. Но вспоминая, чьи губы сегодня касались меня, чувствую себя, как грязная последняя сволочь.
И я не могу позволить себе замарать его. Не сегодня… не сейчас, по крайней мере. Мне слишком стыдно.
И когда он успел гребанную резинку натянуть? Стягиваю ее медленно. Отбрасываю в сторону, слыша тихий смешок. Его это забавляет? Вот же…
— Если я ее завтра не найду… — якобы зловещий шепот. Но теплые потоки воздуха ласкают мои губы. Это очень приятно.
— Я куплю тебе новую или у сестры возьму, — закатываю глаза, но улыбка предательски приклеилась к устам.
— Какая щедрость, — он что, ехидничает? Вот так, лежа в моих объятиях, эта мелкая пиявка ерничает.
— Спи…
Нырнув рукой под его майку, глажу крепкую спину. Кончиками пальцев, от предплечья до лопаток. Второй рукой обнимаю за поясницу. Рука горит от контакта с его кожей. Дышать тяжело от его близости. Бля…