Князь Федор. Куликовская сеча (СИ)

— Ага. Мамай уже не успел — а Тохтамыш, по всей видимости, еще не успел…
— Именно так.
Ответа казака я, впрочем, уже не услышал. Ибо в сопровождении двух крепких воинов в стеганых халатах, усиленных металлическими вставками, да в мисюрках — и при обязательных саблях на поясах, в чайхану вошла неизвестная мне женщина. Точнее, скорее всего, девушка — но наверняка сказать не могу, ибо лицо ее прикрывает полупрозрачный газовый платок, практически вуаль…
Я уже видел женщин на улицах Азака, в том числе и молодых девушек, не стремящихся прикрыть свои лица — но даже не обращал на них внимания, хотя и отмечал, что некоторые из них довольно симпатичны. Просто не до того было — ведь внутреннее напряжение, растущее с каждым днем нашего приближения к Азову, сегодня, как кажется, достигло своего пика… А тут вдруг что-то словно подтолкнуло меня посмотреть на вход в чайхану именно в тот миг, когда внутрь вошла она.
И ход времени словно замедлился…
И ведь вроде бы нет ничего такого ярко-особенного во внешности вошедшей внутрь незнакомки. Точнее, я не смог этого увидеть — ибо струящееся по телу женщины чёрное платье не препоясано у талии и не облегает фигуры, а волосы скрывает платок, накинутый поверх неизвестного мне головного убора… Но выразительный взгляд больших карих глаз, скользнувший по сторонам — и буквально на мгновение остановившийся на мне, заставил меня встрепенуться, а сердце забиться быстрее! И я уже не смог оторвать собственного взгляда от невысокой незнакомки, внимательно следя за тем, как мягко и плавно ступает она по чайхане, направляясь к одному из пустующих дастарханов…
Дело в том, что столы для гостей расположены не в открытом дворике чайханы, а спрятаны в специальных нишах в стенах. И меня неожиданно сильно взволновал и одновременно с тем огорчил тот факт, что неизвестная направилась к пустующей нише, расположенной за нами. То есть, я не смогу проследить за ее трапезой — и не увижу даже краешка ее губ во время еды…
Незнакомка, быть может, заметила мое пристальное внимание — и от того гордо подняла голову, при этом смотря только вперед. Когда же она поравнялась с нами, я буквально вперился взглядом в ее лицо, стараясь разглядеть под легкой газовой тканью очертания ее лика… Но тотчас раздался гортанный, гневный окрик одного из телохранителей! Как кажется, черкес (уж очень последний похож на наемников из пехоты Мамая белой кожей и орлиным носом) говорил на татарском. И в подтверждении этой догадки Алексей с легкой усмешкой (но вместе с тем самую малость тревожно) перевел:
— Требует, чтобы ты отвел глаза и не смел смотреть в сторону его госпожи.
…В принципе, справедливое и адекватное ситуации требование именно сейчас вдруг вызывало у меня сильное раздражение — практически гнев. И потому, посмотрев в горящие негодованием глаза горца я громко, с вызовом ответил:
— Так передай ему, что он путает меня с невольником из рабских загонов! Я свободный человек и смотрю куда хочу — и на кого хочу!
Мой телохранитель не подкачал и разразился столь же гневной отповедью на татарском; нукер же тотчас злобно оскалился и схватился за саблю — стремительно теряя контроль над собой, я также сцепил пальцы на рукояти меча…
— Бэрич, самбырын!
Звонкий, девичий голос госпожи горячего черкеса охладил пыл нас обоих. Мой визави отвернулся от меня, вполголоса ругнувшись, и гордо проследовал мимо… В тоже время ко мне с легким недоумением в голосе — и одновременно хитрыми такими искорками в серо-зеленых глазах обратился Алексей:
— Княже, разве ты сам не говорил, что стоит вести себя сдержанно и не лезть на рожон?
Микола (в чайхану мы пошли втроем, Андрей остался помогать раскладывать наши товары на торге) с неизбежным удивлением — и довольно громко переспросил:
— Княже⁈
Дружинник испуганно осекся, явно растерявшись — а я, послав в его сторону весьма красноречивый взгляд, поспешил выдать заранее придуманную заготовку:
— Княже, княже… Только здесь и сейчас я купец, торговый гость. Просто я ищу близкого человека на невольничьем рынке… Сегодня распродадим мех и воск, и серебро зазвенит в кармане. Но ведь если я найду ближника и попытаюсь выкупить его, как князь — то татары за него вдесятеро большую цену заломят, не меньше. А то и больше… Зато купцу продадут как простой живой товар — а значит, я много еще кого смогу выкупить из наших… Но прежде ближника моего нужно найти.
 
Казак кивнул с самым серьезным видом:
— Теперь смекаю. Ну, Бог тебе в помощь, Федор Иоаннович, благое дело делаешь!
Я согласно кивнул, с облегчением выдохнув про себя…
В конечном итоге трапеза прошла очень скомкано — а вкус еды я если и почувствовал, то насладиться им не смог. Плов, поданный с пшеничными лепешками, в традиционном варианте без ложек, показался мне не очень вкусным. Да я вообще не люблю зиру! А сочетание риса с сухофруктами, барбарисом и кориандром для меня должно быть идеально оттенено курдючным жиром и сочным мясом; папа готовил такой плов, что нравился мне, несмотря на зиру… А в чайхане не понравился — быть может, прежде всего именно из-за традиционного, но максимально непривычного мне способа есть жирный рис руками.
Шашлык нам приготовили из баранины. В принципе логично, учитывая, что степь, что баранина здесь куда как распространеннее говядины, а шашлык из конины это вообще не канон… Но и баранину, в общем-то, я тоже не очень люблю — ее многие не любят из-за специфического аромата мяса.
Короче говоря, зашли мне только чуть пресноватые лепешки-лодочки, испеченные в тандыр… А может, все дело в присутствующей рядом незнакомке, так взволновавшей меня? Или же утреннем конфликте, что мог запросто похоронить все мое предприятие — а следом и весь проект⁈ Или же в проговорившемся дружиннике, едва ли не «запалившим» всех нас?
Или может, все вместе⁈
Слегка раздраженный, я первым встал из-за дастархана. И даже не посмотрев назад, где все еще трапезничает горянка со своими телохранителями, подошел к «стойке», где неизменно вежливый служка принимает заказы. За мной поспешил Алексей — и как только он поравнялся со мной, я обратился к немолодому уже служке в цветастом, но потасканном халате:
— Есть ли у вас сладости?
После того, как проштрафившийся толмач перевел мой запрос, «чайханщик» с лукавой улыбкой ответил:
— Есть свежие и засахаренные фрукты, а также колотый сахар!
— Понятно. Блюдо с фруктами, и свежими, и засахаренными, за дастархан госпожи, недавно вошедшей в чайхану с двумя нукерами. И чтобы все свежее! Это — за наш обед и сладости. Хватит?
Я протянул оставшийся от вечерней трапезы серебряный дирхем, практически наверняка уверенный в том, что его хватит — и что должно еще немало так меди остаться на сдачу! В иной ситуации я бы стребовал ее обратно — но сейчас вдруг решил шикануть. Типа деньги не считаю…
Ну да, ну да — ведь завтра утром я намереваюсь вновь заглянуть в караван-сарай, но только в компании с пиратами! Да вот, кстати говоря…
Я поманил к себе пальцем радостно закивавшего служку, уже успевшего дать распоряжение мальчишкам-официантам, и очень тихо уточнил:
— Скажи-ка, а госпожа ночует в караван-сарае?
Лукаво улыбнувшийся, немолодой татарин с глубокими залысинами на висках отрицательно покачал головой, а Алексей тотчас перевел его ответ:
— Говорит, что в первый раз ее видит.
— Вот как? Ну, хорошо, хорошо…
Уже покидая чайхану, я увидел мальчишку, спешащего к дастархану горянки с огромным на фоне «официанта» подносом, заставленным тарелками с медовыми, сочными грушами, с виду уже спелыми яблоками, мясистыми такими абрикосами и тонко нарезанной дыней… А также дольками засахаренного апельсина, традиционной восточной сладостью из средневековья. И я не смог не сдержать довольной улыбки, сделав в уме пометку о том, что чайханщику и его слугам надо бы сохранить жизни. Уж больно толковые, понимающие парни…
Вообще, в мое время имеет место быть не очень, на мой взгляд, изысканная традиция угощать понравившихся незнакомок алкоголем. Из разряда «бокал-бутылку шампанского за тот столик» или же «коктейль вон той девушке»… Пошлость это все. Каким бы ни был дорогим и изысканным алкоголь, всегда остается ощущение, что мужчина хочет напоить девушку, а после воспользоваться ее уязвимым от хмеля состоянием… То ли дело десерты! Конечно, можно натолкнуться на поклонницу здорового образа жизни или худеющую мадам — но в большинстве своем представительницы прекрасного пола просто обожают сладкое. Тем более, можно перестраховаться, и заказать фруктовый, или просто не очень большой десерт, перед которым уже мало кто устоит… И ведь мужчина, угощающий девушку сладким, создает совсем иное впечатление — это уже не ковбой на одну ночь, это заботливый кормилец со вкусом, понимающие истинные женские желания!