Князь Федор. Куликовская сеча (СИ)
Последняя, кстати, очень неплохо защищает от цинги. Викинги, между прочим, в обязательном порядке брали с собой различные сушеные ягоды в дальние морские походы до Исландии и Гренландии! Однако этот полезный опыт как-то подзабылся, затерялся в глубине веков…
В общем, пытку ничего не деланием я не выдержал, и сел на весла наравне с ратниками, периодически меняя товарищей из пары побратимов.
И да, с веслом в руках стало действительно полегче!
Но это скорее из минусов. А из плюсов — неповторимая красота расцветающей ближе к маю русской природы! В настоящий момент — да и на протяжении большей части пути — нас с обоих берегов окружают смешанные леса, кажущиеся мне первозданно девственными, нетронутыми человеком. И безусловно, они радуют глаза своей естественно-зеленой «картинкой»…
А поскольку весна, время оживания природы — то и абсолютно невероятные букеты естественных ароматов из хвои, полевых цветов, свежей листвы и травы, особенно яркий на рассвете и закате… Да безудержное пение птиц, чей многоголосый именно в лесу хор буквально заполоняет тебя, оглушает, восхищает! Это невозможно передать словами — кто никогда не слышал просто оглушительного пения птиц в лесу да на русском севере, да еще и весной, в их брачный период, тот просто никак не сможет себе представить этого многоголосого, но совершенного в своей естественности хора… Ни одна музыка в мире не способна с ним сравниться! Да уж, тут невольно задумаешься о величии Творца…
А все эти рассветы и закаты на реке… Царственный багрянец, словно волнами расходящийся по небу, а затем заливающий землю, как только солнце лишь немного поднимется над линией горизонта… Затем красный цвет меняется более мягкими, персиковыми оттенками — и одновременно с тем от воды поднимается молочный туман, сквозь который тускло пробивается оранжевый диск небесного светила…
Н-да, это действительно все очень красиво — и очень роднит с природой, словно завораживая душу человека, заставляя его иначе воспринимать ход времени, иначе думать и, пожалуй, даже менять взгляды на собственную жизнь.
Что еще было приятного в походе? Песни. Не знаю, я за всю жизнь не слышал столько песен, сколько услышал и перепел вместе с гребущими веслами повольниками за время уже пройденного нами пути… Причем есть в них и ритм (как раз подходящий под гребки!), и мелодичность, и созвучность слов, а главное — смысл! Чего так не хватает современным мне попсовым произведениям, созданным лишь с целью «срубить баблишка»… Но самое главное — под эти песни куда как легче грести веслами, они здорово отвлекают от монотонного физического труда, и скрадывают ощущения времени, не позволяя мужам всерьез затосковать.
А уж сколько былин было рассказано в круге вечерних костров, за трапезой! О Василии Буслаеве (ушкуйнике!), Добрыни Никитиче, купце Садко, боярине Ставре Годиновиче — и прочих героях именно новгородского былинного эпоса… Просто не счесть.
В общем, люди умели развлекаться до появления радио и телевидения…
И вот теперь вдруг встреча с татарами. Неожиданно все это, если честно. Ведь мимо Жукотина, в прошлом разоренного повольниками, прошли благополучно — а вот как пройдет новая встреча с местными, одному Богу известно… Прорваться-то наверняка прорвемся, Кама ближе к устью разливается широко — да все одно, с берега могут достать стрелами и до стреженя реки, где течение сильнее всего, и где мы стараемся держаться.
А грести под падающими сверху срезнями — ну то еще удовольствие…
За несколько минут томительного ожидания я успел приготовиться к самым худшим раскладам. Вплоть до того, что Кама перекрыта плотиной или сцепленными между собой лодками, а на обоих берегах реки собралось все войско Тохтамыша! К тому же выставив заранее пристрелянные пушки-тюфяки, нацеленные на стрежень реки…
Однако же на деле моим глазам предстала лишь значительная по площади прогалина, практически целиком заставленная юртами и кибитками. В настоящий момент промеж них бегают всполошенные приближением повольников татары — среди которых хватает и женщин, и детей. Чуть далее от стойбища кочевников (хотя вот какие здесь кочевники⁈) виднеются и отары скота — обычная временная татарская стоянка, не иначе…
У меня уже отлегло от сердца — выходит, обойдемся без кровопролития! — но тут следующие впереди нас ушкуи (ровно, как и держащиеся позади), принялись заворачивать к берегу прямо у стойбища.
— Димитрий! Димитрий, зачем мы к берегу идем⁈ Они же не помешают нам пройти мимо!
Я что есть мочи закричал, стараясь дозваться до атамана, следующего на соседнем судне — и мой вопрос был услышан. Вскоре послышался знакомый голос Шуя:
— Скот их заберем! Надоело солонину жрать да рыбу, хочется свежего мяса, верченого на огне! Да не бойся ты, княже, большого боя не будет — татары смоются так быстро, что только пятки засверкают!
Я промолчал, немного подумав — и по итогам раздумий отказался от идеи проследовать мимо кочевья на ходу. Раз татары сбегут и большого боя не ожидается… Зато появилась возможность раздобыть свежего мяса в дороге и накормить им все войско — когда еще такой шанс нам выпадет⁈
И потом, даже если я, хоть и признанный походным атаманом, попытаюсь сейчас увести повольников от столь доступной, легкой добычи, то разве послушаются они меня? Что-то подсказывает, что сие весьма маловероятно… Только авторитет подпорчу.
— Сарынь на кичку!
— САРЫНЬ НА КИЧКУ!!!
Первые ушкуи уже ткнулись носом в песок — и ратники принялись спешно спрыгивать с кораблей на берег, не иначе как с восторгом грядущую схватку! Боевой клич повольников поплыл по реке, подхваченный командами прочих пиратских кораблей…
Однако же сдается мне, что убегать, сверкая пятками, татары вовсе не собираются — спешно строясь в несколько ломанных линий чуть выше по берегу, их стрелки уже на ходу обрушили на повольников град стрел! И к моему ужасу, среди последних появились первые убитые и раненые…
— Все назад, назад! Нечего множить бесполезные потери!
Но в этот раз Димитрий Шуй уже не отозвался, сделав вид, что не услышал…
Поняв, что докричаться до ушкуйников я точно не смогу, я достал из-за пазухи сигнальный рог — после чего, прижав его к губам, несколько раз в него протрубил, пытаясь привлечь внимание ратников… И тут же обругал себя последними словами за то, что мы заранее не обговорили значения сигнальных звуков — хотя бы таких простых, как отступление! Например, когда трубишь три раза подряд… Увы, похоже я лишь подстегнул повольников своими сигналами — с их точки зрения подгоняя оставшихся пиратов как можно скорее вступить в бой! Ну, судя по тому, что ушкуи двинулись к берегу с еще большей скоростью, меня поняли именно так…
Немного помолчав и еще раз обдумав ситуацию, я обернулся к кормчему, Степану Никитичу — после чего твердо приказал:
— Гребем к берегу!
…Прошло всего несколько минут боя, за время которых, однако, многое успело измениться. Татары, решившись встретить ушкуйников у самой береговой полосы, успели дать лишь пару-тройку залпов прежде, чем повольники до них добежали…
Последние, к слову, отказались от медленного, но безопасного продвижения вперед в формации римской «черепахи». Это когда щиты сцепляют друг с другом не только по фронту, но и над головами товарищей, создавая единую глухую стену, непреодолимую для вражеских стрел… Собственно говоря, по одной из версий исследователей, стена щитов викингов — это как раз аналог защитного построения подобно римскому, а вовсе не атакующая формация!
В атаку викинги шли вроде как клином, той самой «кабаньей головой»… Ну, то есть в ее пешем варианте.
Да и потом свеи, основные противники ушкуйников вплоть до четырнадцатого века, давно уже подрастеряли военные традиции предков-викингов. Так что вполне может статься, что повольники и вовсе незнакомы со «стеной щитов» — и бежать под вражеским обстрелом до врага, просто подняв щит над головой, есть их самая верная тактика!
Но и татары оказались совершенно не готовы к нападению с реки — да и к нападению в принципе. Возможно, вот это конкретное кочевье пришло сюда с Тохтамышем, и про озорующих на реках повольников среди «новых булгар» никто и не слышал… В итоге нукеры, стараясь выиграть время для бегства женщин и детей, бросились навстречу ушкуйникам, лишь спешно схватив имеющееся под рукой оружие. Оседлать лошадей также никто не успел — по крайней мере, ни одного конного татарина я не увидел… И встретили ордынцы повольников практически у самого берега — так что долго и со вкусом расстреливать их врагу не удалось.