Кодекс Инквизитора. Книга II (СИ)

— Умеешь ты приободрить, княжна. Я прям прониклась! Ну, давай свой эксперимент. Не выйдет, так упьёмся перед концом. Есть у меня настойка одна, пью по капле, коли совсем невмочь становится. Слушай, Оль, а сколько килограммов вмещается в твоё пространственное хранилище? В мой фамильный перстень только лишь косметичка помещалась, а ты всё достаёшь и достаёшь припасы, будто иллюзионист кролика из шляпы. Неужто так далеко шагнул магический прогресс за два десятка лет?
Что тут скажешь? Не говорить же всю правду, ограничусь полуправдой.
— Килограмм пятьсот, не больше, и не спрашивай, откуда взяла, всё равно не скажу. От бабки по наследству перепало. Что за настойка такая? Небось из мочи всратой хтони выгнала? — осведомилась для проформы, чтобы съехать со скользкой темы. Пить в любом случае не собиралась. Претит мне алкоголь, насмотрелась по юности на папашу-сидельца.
— Почему сразу моча? Перебродивший кал анчутки. Зверёк местный, безвредный, если дорогу не переходить, а коли перешла, то быть беде: костьми ляжет, но под монастырь подведёт.
Кто бы сомневался в эксклюзивности ингредиентов, это же Императорский разлом, всё лучшее сталкерам!
— А сушёным дерьмом анчутки ты бормотуху не заедала? — поинтересовалась для того, чтобы услышать утвердительный ответ. Чего ещё ждать от одичалой графини, питавшейся на протяжении долгих лет паразитами?
Вытащив котомку Лопухиной из хранилища, вручила скарб из рук в руки, а сама, отдалившись метров на двадцать, активировала иноходца.
Аномалия возникла, как и предполагалось, только на этот раз она была матово-белой, а по поверхности гуляла подозрительная рябь. Подобрав небольшой камешек, швырнула в центр червоточины. Хлопок — и в лицо полетела мелкая шрапнель. Худой признак: наступи в эдакий аннигилятор материи — и твои полномочия всё. Может, только на неодушевлённые объекты зеркало действует похожим образом?
Предложила Скорпу принять участие в эксперименте, но тот, решительно отказавшись, швырнул под ноги крысиный рудимент. Отчего бы и нет? Чем мёртвая плоть отличается от живой? Температурой, разумеется. Подогрев сырой силой облезлый хвост, забросила словно удочку в аномальное образование. Вместо трофейного зазеркального карпа вытащила измочаленный огрызок плоти. На себе ставить опыты не стала: и так понятно, что ничего путного из этого не выйдет. Попробовала, как в прошлый раз, загладить поверхность плёнки силой воли, помноженной на вливание энного количества единиц магической энергии. Зря пыжилась: получив обратный эффект, на той жопе и села. Червоточина пошла волнами и схлопнулась, обдав меня поднятой пылью с ног до головы. Почесав макушку, виновато взглянула на девушку. Самое время упиться в мясо фекальной брагой. Графиня с полковником уже приступили, пожалуй, и я примкну к компашке горемык. Помяну сподвижников. Хоть и живы ещё, но недолго им осталось разломное небо коптить.
Трезвых идей нет. Бог весть куда идти — не вижу резона, если только нору комфортную найти, чтобы в ней и похоронить тела поглубже, а то зверьё могилки вскроет. Пожалуй, не буду дурью маяться: сожгу дотла, да и вся недолга. Надеюсь, Мара примет в объятия свои, стылые.
«Приму. Отчего не принять? Добрый витязь, этаким завсегда рада, да и графиня хороша, есть в ней стержень и интеллектом не обделена, в отличие от тебя, княжна!»
Я вроде не пила анчутовку, откуда тогда голоса в голове?
«Всё оттуда же, из Нави. В зазеркалье каналы связи стабильны, миры-то союзные. Гляжу я на твои мытарства и диву даюсь: с кем же я кровь разделила? Чему я тебя неделями учила? Прежде всего, подмечать то, что призору не видно, обращаться к сути вещей напрямую. Истинным взором тебя одарила. Подсказку дала, как раз на такой вот случай, а ты чего? Приятелей своих, лепших, заочно хоронишь да панихиду по живым справляешь. Стыдно, Ольга! Включай голову, она у тебя не для того на плечах, чтобы в неё леденцы пихать. Слышу мысли твои, кровная сестра! Даже не думай заикнуться о том, чтобы я вытащила мышку из мышеловки. Сама нос засунула — сама и выкарабкивайся. Будет тебе урок на будущее. До скорой встречи, Ольга, или прощай, тут уж от тебя зависит. Околеешь в зазеркалье — там и останешься, даже я душу твою не вырву из изнанки миров. Не потому, что бессердечная, это в принципе невозможно».
 
Голос Тёмной Богородицы истаял в голове, лишь далёкий хрустальный смех не позволил усомниться в реальности происшедшего. Что ж, я и не собиралась просить Мару за себя. Намеревалась лишь за Лопухину словечко замолвить. Но только вот не дала мне богиня и рта открыть. Ну а что я хотела? Быть причастной — не значит быть обузой и паразитом. Ясное дело, что меня учат плавать по спартанским методам. Ни боги, ни даже люди не будут связывать судьбу с лузером. Прозрачный намёк я поняла. Да и подсказка лежала на поверхности. Один раз я выгребла с помощью своевременно подсунутого зеркала, выгребу и теперича.
Товарищам ничего не сказала, дабы не обнадёживать напрасно. Налакавшаяся говнистой бражки, графиня, поблёскивая очами, заинтересованно поглядывала на раскрасневшегося Шороха, который, как мог, крепился, но по осоловелым глазам было видно: ещё пару чарок — и пойдёт душа солдатская вразнос, а за ней и тело в пляс.
— Ну что, горемыки? Кто из вас банкует? Плесните, что ли, сугрева ради, пару капель фекаловки.
Полковник, как настоящий джентльмен, разлил по стаканчикам мутную желтоватую жижу, а графиня протянула закусь. Цельную жменьку приятно пахнувших травками земляных орешков.
Откуда в Императорском разломе земляные орехи? Из жопки анчутки, вестимо. Уверена, что других в этом месте сроду не водилось. Намахнув фронтовые сто граммов одним глотком, подивилась приятному горьковато-полынному послевкусию. Забросив в рот пару шариков, зажмурив зенки, разжевала. Хм. А ведь ничего так! И жить сразу веселее стало. То-то я смотрю, чего это Лопухина взоры томные на Шороха бросать удумала, а тут вона чё!
Мир раскрасился сочными колерами, того и гляди розовые единороги покажутся на периферии зрения. Чем это анчутка кормится, если из отходов жизнедеятельности такое знатное пойло вышло? А может, закуска виновата?
Через минуту зрение утратило фокус, а ещё через две одеревенел язык. Шорохов, приобняв никакую Евдокию, сладко зевнув, повалился набок. Меня начало штормить по-взрослому: ещё чуть — и подле свалюсь. Самое время, ага! Бери не хочу тёпленькими! Велев Скорпу очистить кровь, хлебнула из берестянки живой водицы, не забыв накапать Бульке чуток. Голова и мысли в ней пришли в порядок, тело обрело былую мощь. Нет уж, пейте анчутовку сами, а я как-нибудь кваском ржаным побалуюсь.
Явив из хранилища цельную крынку ядрёного квасу, принялась жадно хлебать, смывая травяной привкус графской настойки. Готовая бизнес-идея, мля! За стакан трешевого пойла можно смело брать по золотому с носа. В желающих узреть рай на земле отбоя не будет. Осталось анчуток наловить да ферму обустроить. Главное — тайну производства оберегать как зеницу ока, а то на вилы подымут.
Глядеться в артефактное зеркало Мораны в зазеркалье — тот ещё фильм ужасов в реальной жизни. Неужто я до такой степени… демоница? Ну а как назвать существо, кое лишь отдалённо походило на человека? Нет, я не выглядела безобразной тварью из самых жарких глубин ада, а даже была красива. Оригинальной демонической красотой, конечно, и могла бы побороться за титул «Мисс Инферно», посоперничав с самой Лилит. Но… всякий человек, увидав мой истинный лик, отложил бы личинку, не поспев стянуть штанишки.
Бледное, почти меловое лицо, с резко очерченными скулами. Обескровленные губы. Ряд острых белоснежных зубов. Это всё вампирская лирика в представлении обывателя, своеобразный штамп королевы ночи. А вот дальше шли глаза, а точнее, их полное отсутствие. Два провала абсолютной пустоты даже меня заставили поёжиться. Лучше уж кроваво-красные буркалы, чем бездна первородной стихии. Страшно, мля, очень страшно, того и гляди засосёт саму в себя. Как там говорится? Если долго вглядываться в бездну… Ну его на хер! Я не за этим зеркальце достала, и даже не затем, чтобы взглянуть, не выскочил ли прыщ на носу, а для того, чтобы потыкать пальцем в безупречно гладкую поверхность.