Блистательная роль княгини (СИ)
— … или в качестве утешительного приза, она одаривала тебя еще и ласками?
Черт, я без малейшего понятия, насколько открыто здесь можно обсуждать такие темы. Даже на Земле, на том этапе развития общества, в котором оказалась я, у разных народов мира было разное мнение на этот счет.
— Если только это можно было назвать утешением. Я бы предпочел другое слово.
Выходит, Кару эльф, мягко говоря, недолюбливал. В добавок ко всему, он маг. И вот, его мучительница погибает. А на замену ей, появляется другая, точная копия предыдущей. Так удачно, что о смерти его второй нанимательницы никто не узнает.
— Скажи, что ты чувствуешь, глядя на меня? — спросила я, — Мы ведь с ней одно лицо. Ты чувствуешь отвращение? Неприязнь? Боль?
— Вы не Кара, госпожа, — криво улыбнулся Кайро, — для этого вам не хватает пустых мёртвых глаз. И я сейчас говорю о княгине при жизни. Вы жили хорошей и легкой жизнью, это видно. Хотя, зубки и пришлось отрастить. Всем рано или поздно приходится. Но по сравнению с тем, что вы можете тут увидеть…
— Я намерена изменить это.
— Вы что же, собираетесь править взаправду? — удивился Кайро, — вы же скоморох, лицедейка. Та, что зарабатывает на хлеб тем, что притворяется.
— А разве в замке не все живут этим?
Я улыбнулась одними уголками губ. И увидела, как Кайро с темным блеском в глазах улыбнулся в ответ.
Глава 8. Распахивая двери
Конечно, сказать, что я беру управление в свои руки- куда легче чем сделать. Естественно, это были очень самонадеянные слова, учитывая, что на первое же заседание Собрания меня даже не пустили.
— Я передам ваш законопроект, нет повода для беспокойств, — заверил меня Райнар.
С момента его неудачной попытки запереть меня в башне прошла уже неделя. И, то ли мне хотелось в это верить, то ли мужчина и в самом деле начал относиться ко мне с долей уважения, поняв, что так просто со счетов меня не списать.
Глаза Фоломины же теперь светились фанатичным блеском всякий раз, когда она меня видела. Вероятно, решила обратить пришлую в свою веру, и считала это поистине благим делом. А я подыгрывала ей как могла. Тем более, что она снабжала меня всеми необходимыми знаниями на этом поприще.
С Кайро же мы установили некое подобие перемирия, если не сказать союза. Наше мировоззрение более — менее совпадало, и я поклялась на какой-то старой пыльной книге хранить его тайну. Может, книга была и волшебной, но я и в самом деле не собиралась разглашать такие подробности личной жизни покойной Кары.
Что касается Руаны, то она всюду сопровождала меня и впредь, и даже сегодня пришла в мои комнаты с самого утра и наткнулась на недовольную женщину. Она повела меня прогуляться в сад и подышать, но продолжала слушать гневную тираду о том, почему меня не допускают на Собрание.
— Как минимум, мне нужно учиться, — пыхтела я.
Мы вышли в холл залитый солнечным светом, ведущий в тронный зал и парадных выход к садам у замка.
— Это ты так считаешь. Собрание совершенно в этом не заинтересованно. Иначе, если ты научишься всему, то зачем тебе будут нужны они? — скептично заметила Руана.
— Ну, едва ли я стану настолько спецом во всех вопросах. Круг советников мне будет нужен в любом случае.
— Вероятно, они боятся, что ты ляпнешь что-нибудь не обдумав, — пожала плечами девушка.
— Я целую неделю сочиняла с драконьим рыцарем предложение для Собрание. Оно обдуманнее некуда. Я не самонадеянная идиотка, — фыркнула я, — а теперь я должна вверить свое детище в руки двух мужланов.
— Это епископ-то мужлан? — усмехнулась Руана.
— Ты меня поняла, — отмахнулась я.
Мы подошли к лестнице, когда я увидела, как нам на встречу поднимаются трое.
Высокий мужчина с сухим лицом и двое чумазых щуплых мальчишек. Моя бровь нервно дернулась.
— Это кто? — строго спросила я.
— Как кто, трубочисты. Их по всему замку работает с десяток. Столько каминов и печных труб надо прочистить, что… — ответила Руана, но я е не слушала, быстро сбежав по лестнице.
— Стой, ты куда? — воскликнула девушка, едва за мной поспевая.
— Научить кое-кого уму-разуму, — крикнула я через плечо, решительно двигаясь вперед.
На всех парах мы вбежали в круглый кабинет со светлыми стенами и деревянным столом, в котором заседало Собрание.
— Вы что совсем идиоты? — выпалила я, распахивая двери.
С десяток человек уставились на меня. Их брови взметнулись вверх, а в глазах были заметны испуг и паника. Судя по всему, Кара имела привычку врываться на заседания в гневе. И я правильно просчитала, что в этом никто не увидит ничего не обычного. Но на всякий случай, я стрельнула глазами в сторону Кайро.
Эльф лишь едва заметно кивнул, с довольным видом. А вот на лице Райнара я увидела все оттенки гнева. Его ноздри расширились, вены на шее вздулись, а глаз нервно задергался.
— В чем дело, моя княгиня? — как можно более вежливо произнес он.
Выходило не очень, но попытка засчитана.
— Кажется, вы не хотели присутствовать сегодня, так как не до конца излечились, — процедил он сквозь зубы.
Райнар кинул взгляд на Руану, и в его глазах читалось немое «Какого черта?». В ответ на что девушка растерянно пожала плечами и спешно попыталась закрыть за собой дверь снаружи.
— Это было до того, как я осознала грани вашей пустоголовости, — я гневно дернула подолы бархатного алого платья и откинула назад рыжие кудри, — Руана, стой. Возьми у одного из стражей его пику.
Девушка удивленно повернулась к обмундированному гвардейцу, охранявшему вход в кабинет, а он растерянно протянул ей свою алебарду.
— Значит мальчишки трубочисты, так?
— Да, ваша милость, — протянул какой-то мужчина с длинной неопрятной седеющей бородой и нелепой шапочкой на голове, — взрослый человек не в состоянии пролезть в трубу, госпожа.
— Неужели вы не знаете, что это вредно для легких? Эти несчастные дети проживут ещё от силы лет пять, после чего, вероятнее всего, заболеют и умрут. И я уже не говорю о том, что мало кто выдерживает хотя бы год такой работы и просто застревает или плутает в системе труб! — сказала я, покручивая в руках алебарду.
Все члены Собрания, увидев холодное оружие у меня в руках, напряглись пуще прежнего.
— Но… что поделать, госпожа, — снова подал голос какой-то из седобородых мужчин. Их в этой комнате было аж четыре штуки, — спешу заверить, что этим мальчишкам платят за работу, а также их семьям… тем, у кого они есть. Многие из них из приюта, и отрабатывают свое содержание, поэтому…
— Никто не будет их оплакивать? — перебила его я, сверкая глазами.
Призывать к гуманности этих людей было бесполезным занятием, поэтому я подошла к этой дилемме с другого конца. Чтобы ещё ненароком не подумали, что Кара размякла.
— Это не просто дети. Это будущие налогоплательщики. Крестьяне. Воины в конце концов. Скажите, сэр Райнар, как обстоят дела у нас с войнами после межусобиц? — с издевкой спросила я.
Все и так были в курсе, что мы несли потери.
— Человеческий ресурс и так не велик, а вы тратите его на то, чтобы чистить трубы?! — я гневно ходила по комнате, обильно жестикулируя.
— Но, что же вы предлагаете делать? — растеряно спросил меня очередной бородач.
Я фыркнула и решительно подошла к шторам, с силой дернув одну из них, я сорвала её карниза. А затем намотала её на древко алебарды.
— Вот что. Вы заставляете детей выполнять работу, с которой справиться палка и тряпка!
В идеале, конечно, сделать металлический ёрш, но с чего-то надо начинать.
— Возьми, Руана, это чудесное изобретение, — я передала девушке палку, — передай кому нужно, чтобы сделали необходимые замеры и внесли мое изобретение в массовое производство.
Девушка все с такими же широко распахнутыми глазами спешно поклонилась, забирая у меня алебарду, и выбежала за дверь.
— Ах, княгиня, ваша мудрость не знает границ, — залебезили бородачи.