Собиратель Сухоруков (СИ)

– Поверните ее на бок, спиной ко мне, – скомандовал я воинам.
– Нет! – дернулась в тревоге девушка. – Я сама.
С усилием она сдвинула немаленькую больную – мне сразу бросились в глаза бурые пятна на спине и ниже. Выхватив нож, я рассек ткань. Ийохали взвизгнула в ужасе, но не отпустила мать. Я обнажил спину женщины и в сердцах выматерился.
Пролежни. Сизо-бордовые сгустки покрывали спину в районе лопаток, над задницей и, кажется, на бедрах тоже. Стадия серьезная, кровь уже сочилась из микроран, всюду гнойники. Как бы это уже не заражение крови было. Тело больной было горячим, да и сознание она потеряла не просто так.
– Несите ее в мою умывальню, – скомандовал я воинам и почти силой отодрал Ночку от матери.
У девушки глаза округлились от предчувствия чего-то нехорошего. Затем в них набухли слезы.
– Не реви! – я зло одернул ее и пошел за воинами.
Когда вдову Носача уложили в ванную, я повернулся к девушке и начал объяснять:
– У твоей матери от лежания на одном месте застоялась кровь. И стала дурной. Сейчас ты хорошо ее отмоешь. Но только чистой водой, вон из той кадки, – это была моя личная отфильтрованная вода для внутреннего потребления, я сам такой не мылся, но что уж теперь делать. – Мой нежно, чтобы не поранить. Потом позови стражей – они отнесут твою мать обратно. Рубаху на неё не надевай – ткань царапает кожу. Потом надо ее чем-то смазать…
Я задумался.
– Сбегаешь на кухню, найди там масло… кажется, там было масло солнечного цветка. Вот им аккуратно смажь все ее раны. Завтра я найду Сына Обезьяны, и мы придумаем что-нибудь получше… Нужен жир… и какие-то травы… чем-то же здесь лечат дурную кровь, – я точно знал, что существует немало достаточно эффективных антисептических растений. Но беда в том, что я и наши, евразийские, толком не помнил, а что есть здесь, в Америке, вообще не знал.
– А теперь самое главное! Не давай ей спать в одном положении. Поверни ее сначала на правый бок. Как пара лучин прогорит – переверни на другой. И так постоянно. Чтобы она не сваливалась на спину, подопри подушками. У меня возьмешь подушки. Если очнется – давай ей травяные отвары. Да побольше.
Ночка часто-часто кивала головой, глядя на меня какими-то новыми глазами. Кажется, она думала, что я колдую, призываю своего жуткого бога. Да пофиг! Пусть думает, что хочет, лишь бы делала… Надеюсь, поможет.
Через какое-то время Ийохали поскреблась о занавесь моей спальни. Сама! Раньше на глаза боялась попасться, но ради матери вон что вытворяет.
– Чего надо?
– Подушки… владыка.
Блин, точно! Я забыл совсем. Сел в кровати, выбрал три подушки от щедрот своих (у меня еще штук пять оставалось – могу себе позволить!) и вынес их девушке.
– Всё сделала, что велел? – грозно буркнул я, ибо уже дико хотел спать.
– Всё, владыка! – глядя в пол, Ночка приняла подушки и пошла свою тюрьму. Но обернулась. – Я очень благодарна тебе…
– Рано еще… Я ничего не обещаю. Может и не помочь.
Однако помогло. Не буду утверждать: может быть, помогло не мое лечение, а железный организм вдовы. Но я честно довел дело до конца: нашел утром Сына Обезьяны. Тот нашел и жир, и обеззараживающие травы. Мы вместе вываривали в горшочке смесь до загустения (безрод с изумлением узнал, что можно соединять такие вещи), а потом я лично смазал раны вдове. Уже на третий день жар спал, женщина пришла в себя и принялась пить, как не в себя.
Счастливая Ночка валялась у меня в ногах, невзирая на грозные взгляды брата, и спрашивала, как меня отблагодарить. Я пару дней в смущении отмахивался, а потом в голову пришла идея. У меня была покупная бумага, но не было чернил. И всё никак руки и голова не находили времени, чтобы этим заняться. Да и люди нарасхват. А тут рабсила сама просится! Тем более, Ночке это по силам.
– Мне нужна сажа. Можешь ее поскоблить на стенках печей на кухне. Но еще можешь сама ее делать. Надо над костром подвесить горшок с холодной водой. На дне будет собираться копоть – вот ее и соскабливай. Постоянно подливай в горшок холодную воду – тогда сажи будет больше.
 
– А зачем это, владыка? – неподдельно изумилась девушка.
– Краска будет.
– Владыка хочет рисовать?
«Владыка хочет писать! – хотел было съязвить я. – Ему надоели размазывающиеся каракули от угольков».
Только вот нет в языке четлан слова «писать».
– Хочу рисовать говорящие знаки.
– Говорящие?
...
– Сделал, владыка! – передо мной стоял Луч Света, чумазый и счастливый.
Как изменилась жизнь. Раньше в Крыле ко мне вождей не допускали, всё через ритуалы, на улицу только в паланкине. Здесь же, в мои покои ломятся практически без стука. Но только те, кому я дал такое право. Кто мне нужен, кто полезен. С кем у меня общие дела.
Циль Наукаль, мой бывший кухонный работник (имя которого я для упрощения переводил как Луч Света), был одним из них. Еще в старом дворце он смог соорудить фильтр для очистки воды, ориентируясь только на мой язык жестов. Потом он сообразил, как сделать компостную яму, подумал о нюансах, которые мне в голову не пришли. Поэтому, готовясь к переезду в Излучное, я понял, что парень-то – золото! Смекалка и умелые руки – это то, что мне нужно. Циль Наукаль получил предложение, от которого не мог отказаться: жить на всём готовом и реализовывать идеи, которые я ему буду подкидывать.
Грубо говоря, в своей Аграбе я решил создать КБ – конструкторское бюро. И на текущий момент это было последнее здание из уже достроенных. Ну, как здание: два длинных сарая, расположенные друг напротив друга, и огороженный двор между ними. У Циль Наукаля было двое помощников, которых мы отбирали долго и мучительно (я всё никак не сподоблюсь разработать анкеты для отслеживания талантов и особенностей характера людей). И вот эта троица изо дня в день пыталась воплотить мои идеи. Которые я мог описать, но сам не знал, как сделать. Список был немаленький: широкая лопата (вместо уродливого кола, которым тут пользуются), жернова для помола зерна, рыбацкая сеть. Подобных моих «гениальных прозрений» было немало. Я знал, чего хочу, имел некоторое представление, как оно выглядит и работает, но понятия не имел, как это сделать. Раньше мои попытки по введению технологических инноваций неоднократно заканчивались неудачами (например, с луками). И я понимал почему: трудно добиться результатов, когда условно слепой объясняет условно глухому. Я не мог дать точных инструкций, а мастера не готовы были к новому. У них устоявшиеся представления, они убеждены, что знают свое ремесло лучше меня (и, в целом, они правы). Они, наконец, заняты своими заботами и планами.
Вот я и решил завести группу рукастых ребят, у которых не будет иных планов, кроме как реализовывать мои. Их нужно замотивировать: банальные премии за каждую удачную разработку. Дать им ресурсы. КБ под руководством Луча Света пока получило только одну премию – за те самые ручные тачки. Они быстро осознали концепцию колеса, выстругали оное из цельного куска дерева, а потом даже улучшили конструкцию тачки.
И вот Циль Наукаль сам прибежал ко мне с чем-то новым. Глаза горят, и я знал, что не только от ожидания «премии». Ему явно нравилось решать нетривиальные задачи, постоянно что-то пробовать, переделывать, добиваясь результата. И этот человек с таким гибким умом годами просто рубил дрова для печи, потрошил дичь, таскал воду… Нет, мне решительно стоит заняться повальным тестированием всех своих подданных, чтобы выявлять таланты и достойно их применять!
– Что сделал, Циль?
– Тарелку крутилку, владыка!
«Гончарный круг? Он сделал гончарный круг?!».
Я о нем давно думал. Но вообще не представлял, как выглядит конструкция гончарного круга. Особенно, без электропривода. Описывал своему КБ принципы работы – и видел непонимание в глазах мастеров. А тут! Неужели?
– Идем, покажешь, – я натянул яркую рубаху с золотым змеем и почти побежал в КБ.
Передо мной стояла массивная рама, что-то вроде наших кОзлов. Две продольные балки, одна над другой. В них прожжены дырк… отверстия, в которые вертикально вставлен столбик, столбик упирался нижним торцом в камень с углублением. А к верхнему посредством вырезанного паза был вставлен деревянный диск. Так просто?