Любовный контракт (ЛП)

Ангус набрасывает список дел, которые, по его мнению, я должна выполнить в эти выходные, вместо того, чтобы сидеть в первом ряду на новом шедевре Греты Гервиг.
Я не слышу ни слова из того, что он говорит. Я смотрю на его лоб, а в ушах бьется мое сердце.
У тебя никогда не будет ресторана…
У тебя никогда не будет ресторана …
У тебя никогда не будет ресторана …
ДА, БЛЯДЬ, БУДЕТ.
В этот момент я принимаю решение.
Я устала быть верной тому, кто не выполняет своих обещаний. Я устала играть по правилам в игре, где все куплено.
Салливан не пытается навредить Ангусу ― он просто хочет заключить сделку.
А если в любви и на войне все средства хороши… то, черт возьми, это должно быть справедливо и в бизнесе.
Возможно, с точки зрения морали, ― это неправильный выбор.
Но это также кажется… справедливым.
Я киваю Ангусу, пока в голове роятся собственные планы.
  
ГЛАВА 5
 
Салли
Тео звонит мне на целых два дня раньше, чем я ожидал. Ангус, должно быть, совершенно невыносим.
Я стараюсь не слишком радостно ухмыляться, когда беру трубку.
― Привет, незнакомка.
― Я думала, мы старые друзья.
Тео звучит сердито, и в ее голосе слышится низкое рычание. Мне это даже нравится.
― Дай угадаю… он предложил тебе повышение на 2000 долларов?
― Он вообще не предлагал мне прибавку, ― фыркает она. ― Он сказал, что я должна работать в эти выходные, но пообещал мне права на франшизу ресторана на Марсе.
Я не могу удержаться от смеха. Ангус делает это таким легким.
― Хорошо, что я никогда не произнесу слова «я же тебе говорил»…
― Думаю, ты только что это сделал.
Ее слова наполнены такой горечью, что мне хочется увидеть ее хмурое выражение лица.
Я смотрю на свои часы. Моя следующая встреча состоится не раньше, чем через час.
― Где ты? ― спрашиваю я. ― Приезжай, пообедаем вместе.
Тео подъезжает к пиццерии на Кэмри, которой место в музее. Она такая разбитая, что я поражаюсь, как собрано и шикарно она выглядит, когда выходит из машины.
Прежняя Тео была мягкой, нервной девушкой. Сегодняшняя Тео более дерзкая. Она идет к ресторану, подняв голову и решительно расправив плечи. В темном костюме, с черными волосами, собранными в хвост, она выглядит почти пугающе.
В школе я бы так не сказал.
Но когда она опускается на сиденье напротив меня, слегка задыхаясь, я вижу, что она не повзрослела ни на день ― щеки порозовели, большие голубые глаза широко раскрыты и невинны, несмотря на то, что она собирается сделать.
― Я согласна, ― говорит она. ― Но у меня есть условия.
Я уверен, что она репетировала эту речь всю дорогу.
Я откидываюсь на спинку сиденья, чтобы послушать ее, и слегка улыбаюсь.
― Я не ожидал ничего меньшего.
― Прежде всего… ― она садится прямо, принимая позу балерины, ― я не собираюсь помогать тебе делать что-то сомнительное. Единственное, что я буду делать, ― это изображать, что ты мой парень. Если ты попытаешься, например, украсть файлы или что-то в этом роде…
― Украсть файлы? ― Я скорчил гримасу. ― Пожалуйста, Тео, немного доверия. Я сказал тебе, что собираюсь сделать.
― Просто идеально чистая сделка с землей?
― Настолько чистая, насколько это вообще возможно.
Она хмуро смотрит на меня, и это та реакция, которую я ожидал увидеть. Из-за этого между ее бровями появляется очаровательная морщинка, но в остальном она совсем не пугает.
― Это не успокаивает.
Я смотрю ей в глаза и говорю совершенно искренне:
― Обещаю, я не сделаю ничего противозаконного.
― Это обещание мне или общее правило?
― Общее правило — только люди без фантазии нарушают закон. Кроме того, ― усмехаюсь я, ― я не стремлюсь в тюрьму.
― Там нет мусса для волос салонного качества?
― Ты действительно неравнодушна к моим волосам, не так ли?
 
Глаза Тео устремляются к оскорбленной части моей головы, затем опускаются на столешницу, и она стремительно краснеет.
― Я не хочу попасть в тюрьму, вот и все.
― Хочешь потрогать? ― поддразниваю я ее.
― О, заткнись, ― шипит она. ― Ты такой самовлюбленный.
Это всего лишь очередное оскорбление Тео, но моя улыбка сползает с лица.
― Ты ошибаешься.
Ее глаза встречаются с моими. Она вздрагивает, озадаченная.
― Прости, ― бормочет она.
― Не за что извиняться. ― Я машу рукой.
Ее руки лежат на коленях. Она извиняющимся тоном говорит:
― У меня стресс. Я не создана для того, чтобы быть шпионом, и я определенно не актриса.
― Ты могла бы быть мимом… ты чудесно выражаешь эмоции.
Ее щеки пылают, как закат, когда она смотрит на меня.
― Ненавижу то, как легко я краснею и плачу. Одна из причин, по которой я люблю работать на кухне, ― это то, что там все краснеют и плачут от лука и пара.
― А вторая?
Она моргает, иссиня-черные ресницы, словно веером, обмахивают веснушки, которыми усыпаны ее щеки.
― Наверное… мне нравится ощущение от готовки. В этом процессе есть ритм… ― ее руки рисуют в воздухе невидимые фигуры, ― …баланс и время. Это тонко, как танец. Весь шум и хаос ― это волны в океане, а я плыву прямо по ним.
― Это имеет смысл.
― Да? ― Она удивлена.
― Конечно. Я люблю работать руками.
― В каком смысле? ― Она разрывается между недоверием и любопытством.
― В основном, работаю с деревом.
― О… ― вздохнула она. ― Я была права!
― В чем?
Теперь румянец заливает ее щеки полностью.
― Когда мы танцевали, мне показалось, что от тебя пахнет красным деревом.
Это вызывает у меня улыбку.
― Ты что, одна из супернюхачей?
― Возможно. ― Она морщит нос. ― И это не всегда хорошо. Особенно в моем районе.
Неожиданно она берет мою руку и переворачивает ее. Она проводит пальцами по ладони, нащупывая мозоли.
― Ха! Не такой уж и нежный мальчик, в конце концов.
― О, я такой, ― рычу я, обхватывая ее руку своей. ― Но я также знаю, как пользоваться токарным станком.
Тео смеется, и этот звук словно капли дождя стекают по моему позвоночнику. Она убирает руку. Моя ладонь кажется пустой и холодной без ее руки.
― К тому же я люблю кормить людей, ― говорит она. ― Может, это не соответствует современному феминизму, но мне нравится заботиться о людях.
― Чтобы быть феминисткой, нужно быть бессердечной? ― Почти невозможно не поддразнить Тео.
― Ты знаешь, о чем я. ― Она пожимает плечами. ― Я знаю, что должна быть амбициозной и стремиться покорить мир, но на самом деле я просто хочу ресторан, достаточно маленький, чтобы могла выглядывать и видеть лица людей, когда они пробуют еду.
В моей голове возникает образ крошечного кирпичного помещения, уютного и теплого, с живыми растениями вокруг. Тео в черном фартуке, нож в руке, ее темные волосы собраны, щеки розовеют от пара.
― Ладно. ― Я отодвигаю эти мысли в сторону. ― Какие у тебя еще условия?
Она садится чуть прямее, вспоминая свою отрепетированную речь.
― Во-вторых, никаких подшучиваний.
― Я бы никогда. Я очень серьезно отношусь к бизнесу ― в нем нет ничего смешного.
― Я серьезно, ― Тео смотрит на меня своими большими, ясными глазами. ― Ты не флиртуешь со мной и не морочишь мне голову. Я знаю, что на самом деле я тебя не интересую, и я никогда не буду тебе доверять. И это подводит меня к последнему пункту…
― Подожди, ― перебиваю я. ― Почему ты думаешь, что никогда не будешь мне доверять?
― Мы это уже проходили. ― Тео скрещивает руки.
― Я уже не тот, что был в школе. — Даже близко нет. ― И ты выглядишь не так, как раньше.
― Нет, ― говорит она, решительно качая головой. ― Я стала другой.
― Так что пусть прошлое останется в прошлом ― включая то, что я выкрутил тебе руки на днях. Я надавил на тебя, но не собираюсь тебя трахать. В любом смысле этого слова.