Пустынный океан (СИ)

— Валефор, прошу, послушай. У нас очень мало времени! Лийам, расскажи ему! — госпожа повернулась к своему зеленоволосому спутнику. Тот нерешительно дергал рукава плаща, чувствуя на себе строгий взгляд вампира.
— Моя мать действительно беременна. Эта новость всколыхнула весь дворец, только поэтому мы и смогли сбежать. Я уверен, что это благодаря старому лекарю-нагу, с которым у нее была какая-то сделка. Не знаю…Я не знаю, как, что он дал ей, что она смогла забеременеть, но…
— Но?
— Несколько дней назад Иараль с ножом напала на госпожу Фирюэль. Она кричала что-то о крови, и если бы не я, то госпожи бы уже не было в живых…
Валефор наклонился вперед. Его темные брови все больше сдвигались на переносице.
— Обряды на крови всегда заканчиваются чьей-то смертью. Очень характерно для нагов. Если ради беременности она начала все это, значит, ей нужна кровь не сыновей, а приемных дочерей, чтобы закончить этот обряд?
Верно, уж кто-кто, а именно вампиры лучше всего разбираются в магии крови.
— Простите господин, мы не знаем. Однако, и госпоже Эолин теперь угрожает опасность, и мы хотели вместе с ней бежать в Северную Империю. Служанка Айе пропала из дворца, в деревнях открываются потоки черни — мы не можем больше рисковать своими жизнями.
Фирюэль согласно кивнула. На её сером лице я заметил свежую глубокую царапину от подбородка до шеи. Видимо, императрица метила прямо в цель.
— Валефор, поедем с нами! Чатритан как раз недалеко от границы с Северной Империей! Заберем Эолин и сбежим!
Я обеспокоенно посмотрел на господина. Для него статус и род были превыше всего. Бросить все это, стать изгнанником? Господин слишком горд, к тому же его жизни ничего не угрожает. Он поможет госпоже, но, я уверен, он останется здесь. Он никогда не променяет эту гордость на бедность в чужой стране.
— Хорошо.
Я стар, не глуп, но как дышать забыл. Господин согласен? Согласен бросить своих слуг, свое роскошное будущее? Все-таки я глуп, раз за все это время так и не смог узнать того, кому служу всю свою жизнь.
— Времени на ночевку у нас нет, поэтому отправимся в путь сегодня. Прикажите Баалу собираться. Понимаю, что он только пришел в себя, но нельзя терять время. Лийам, позволь задать вопрос: почему и ты бежишь?
Паренек мгновенно покраснел и опустил взгляд. Фирюэль вскочила с кресла.
— Какая разница! Нам нужно собираться!
 
 
Отрывок из баллады «О кровавой деревушке Чатритан»,
 
написанной через десятилетия путешествующим бардом.
 
 
 
 
 
Она спасла народ, мужей,
 
Став талисманом жизни.
 
Прекрасна средь других вождей,
 
И вождь к народу ближний.
 
 
 
И Госпожа, подняв глаза,
 
Смотрела в лицо смерти.
 
На землю падала слеза,
 
Душа желала мести.
 
 
 
И там, где слеза, схоронила мечты,
 
Уд десять как лет прорастают цветы…
 
 
  
Глава 22
 
— Как это там ничего не было…
Прибывшие с разведки стражи еще раз переглянулись. Мои интонация и искреннее удивление, должно быть, вызывали неуверенность и в них самих, отчего их отчет с каждой минутой все больше становился тихим и невнятным. Стоявший позади меня Барбатос недовольно скрестил на груди руки, вызывая в стражах еще большую растерянность, но факт оставался фактом — деревни не было.
Если верить словам разведчиков, то они прибыли на предполагаемое место незадолго до заката. Координаты полностью соответствовали указанным данным, да и в сроке годности свитка можно было не сомневаться, однако…Деревни не было. Осколки разрушенных камней, обрывки какой-то одежды и ни одной живой и неживой души. По словам предводителя данной вылазки, все выглядело так, будто горный народ второпях покинул свой дом, забрав при этом абсолютно все вещи.
 
— Госпожа, безусловно, прямого подтверждения этому нет, но смею предположить, что подобное нельзя трактовать иначе, кроме как война.
— Война между орлами и фениксами? Два клана, что сами смешали свою кровь, вдруг решили начать воевать? — с моих уст слетела язвительная усмешка. Все-таки это даже звучало глупо. — Что же они не поделили? Детей?
— Прошу прощения, Госпожа, однако, как бы странное подобно не звучало, но война — это не просто предположение, — Барбатос сделал шаг вперед, чтобы я могла его видеть. — Несмотря на то, что орлы действительно смешали свою кровь с кочующими фениксами, их обычаи и культура слишком жестоки. Даже к детям, как вы знаете…В противовес фениксы с их сильным материнским инстинктом. Однако, не думаю, что это основная причина войны.
— Говоришь так, будто война — это уже что-то вполне разумеющееся…
— Простите, если это прозвучало так. Но позвольте высказать личное мнение.
— Говори.
— Нам не стоит вступать в эту войну.
На мгновение я даже дар речи потеряла. Как он может так говорить, зная, что в этой войне участвует Альфинур? Это уже автоматически и наше сражение! Что за бредни…
— Госпожа, учитывая нынешние обстоятельства, мы ничем не поможем. Наши силы ослаблены, да и не тягаться нам ни с фениксами, ни с орлами.
Хлопнув рукой по столу, я резко поднялась со стула, стараясь не показывать хотя бы лицом свою злость. Связано ли это с ребенком или с моей привязанностью к Альфинуру, но, когда речь заходила о нем, я всегда реагировала слишком бурно. Конечно, я могу оправдать Барбатоса тем, что его первоначальной целью является моя защита, но пусть хотя бы немного поймет, каково мне. Проще всех и все бросить да жить в свое удовольствие, не думая ни о чем, да вот только уже поздно.
— Госпожа…
— Довольно. Я плохо себя чувствую. Вечером будет собрание, пока мне нужно все обдумать.
Стражи склонили головы, и я вышла в коридор, отправляясь к себе в спальню. Как же мне уже надоело плакать от распирающего грудь горя…
Да, нам не тягаться с этими расами. Фениксы за свою семью спалят чужих им людей дотла, а орлы пронзят молниями, гремящими в небесах. Я знаю, что, если вступлю в эту войну, то своими действиями подвергну опасности всю Империю. Что же все-таки стало причиной скорой битвы? На чьей стороне находится Альфинур? Что же делать мне…
На собрании было решено отправляться в обратный путь. Ориас, как и Барбатос, даже думать не стал над тем, чтобы хотя бы узнать причину войны. Поэтому заснуть этой ночью я не могла. Складывалось ощущение, будто только я боялась грядущего пороха войны, боялась за тех, кто может в него попасть. Безусловно, маар и оборотень знали сражения лучше меня, знали, сколько погибнет, знали, к каким последствиям все приведет, и…Именно поэтому мы возвращались домой. Вступив в эту войну, бой перейдет на всю Империю, затронет каждый уголок невинных жертв, и падет гораздо больше людей, нежели за эту неделю от черни. Я понимала это, но мне было слишком тяжело. Невероятно трудно попросту пускать все на самотек, надеясь, что дорогой сердцу мужчина скоро вернется невредимым. Волновало меня и отсутствие письма от Валефора. Почему он не пишет? Неужели что-то случилось за время нашего отсутствия…Как Баал? Давит ли на него содеянное? Столько вопросов, а ответов нет…
Поднявшийся на балконе ветер снес горшок с цветком, что с грохотом упал на плитку. Я поднялась с кровати, чтобы закрыть ведущую на балкон дверцу. Такими темпами я и вовсе не усну, а завтра долгий путь. Как представлю, что вновь придется перебираться через пустыню, так сразу пить хочется, да и усталость тело сковывает.