Дорогая Эмили (ЛП)

Не смогла больше ничего вытянуть из головы. Мне нужно рассказать ему, как его песня нашла свой путь в мою душу, всю минуту, что я смогла расслышать. Мне нужно сказать ему, что он, должно быть, написал эту песню для меня. В тоже время я не могу выглядеть также, как все фанатки. Он сразу сбежит от меня. Не похоже, что ему нравятся «почитательницы таланта».
Я ошеломлена его присутствием. Он не похож на Тони. Его поведение мягкое, резкое, но все же, скорее мягкое. Он интенсивный, но не пугающий. Он также кажется закрытым, как и я. Что он может скрывать?
Я так хочу спросить его. Нужно спросить. Мне просто нужно его узнать.
— Удалось ли тебе написать что-нибудь на днях? Знаешь, в моей записной книжке?
Какой глупый вопрос, Табби. Я идиотка. Он отводит взгляд от меня, и его глаза теперь скользят по всему бару. Дерьмо. Он не хочет говорить о своей музыке.
Он машет рукой в воздухе, чтобы привлечь внимание официантки в баре. Она подходит и сразу же выставляет грудь перед Алексом, полностью игнорируя мое присутствие.
— Да, сладкий, что я могу сделать для вас?
— Две ледяные воды, пожалуйста, — отвечает Алекс.
Она, похоже, удивлена его заказом.
— Что-нибудь еще?
— Нет.
И он немедленно оглядывается ко мне.
Официантка удаляется в отчаянии, но продолжает вилять задницей.
— Тебе нет двадцати одного, так ведь, Табби? — спрашивает он.
— Да, — мягко говорю я.
Он впервые смеется от души.
— Мне тоже. Мне всего двадцать лет и, кроме того, я не пью.
— О, — говорю я.
«Вау, я действительно поддерживаю этот разговор, — думаю, что это сарказм по отношению к себе. — Я, должно быть, кажусь ему такой же пустой, как вода».
— Где остальная часть твоей группы? — спрашиваю я, быстро оглядывая бар, чтобы заметить какие-нибудь признаки их присутствия.
— Кто знает? Вероятно, они за сценой. Мы не очень общительная группа, — он подмигивает. — Мы предпочли бы сидеть в задней комнате между сетами, чем быть здесь с этими людьми. Они все думают, что могут получить нас, но они не получат… — его голос оборвался.
Я смело тянусь по столу и беру его за правую руку.
— «ЕРIC». Классная татуировка. Означает ли это что-то важное, что произошло в твоей жизни? — спрашиваю я, проводя пальцами по его суставам.
Я улыбаюсь, смотря ему в глаза. Не могу поверить, что веду себя так нагло. Его рука прохладная на ощупь.
Он быстро показывает свою левую руку, и я вижу «FAIL»  [8] на других фалангах.
— О, — тихо говорю я. — Это идет вместе.
Вух.
— Да, — отвечает он, — это название моей группы. «Epic Fail». Но для меня это немного большее.
Теперь я заинтригована и хочу узнать о нем больше. Немедленно.
Стукнув ледяными стаканами с водой друг о друга, официантка прерывает нас. Он отрывает руки от меня и отталкивается от стола, от меня.
Я быстро хватаю воду и начинаю пить ее.
Он снова оглядывается, смотря куда угодно, но не на меня. Какого черта?
Думаю, мои знаки внимания не были оценены. Я не должна была трогать его, держать за руку. Он просто хочет дружить со мной? Я в порядке. Видимо читала все знаки неправильно. Конечно. Тьфу. Кроме того, кого я обманываю? Прошло всего несколько недель с тех пор, как я отказалась от Сары. Как убежала от Тони. Этого не может быть.
Я глубоко вздыхаю и мыслями возвращаюсь в нашу кабинку.
— Ну, Алекс, уже поздно, и у меня был тяжелый день. Я больше не буду тебя задерживать. Уверена, что тебе нужно подготовиться к следующему выступлению или что-то в этом роде.
Я делаю еще глоток воды, почти давясь кубиком льда, и начинаю вставать со своего места.
Он хватает меня за запястье, и я автоматически вздрагиваю. Его прикосновение обжигает, и я чувствую это. Начинаю дрожать и стараюсь быстро освободить свою руку. Боже! Почему он это сделал? Я начинаю пятиться от него.
— Извини, — говорит он. — Я не имел в виду…
Я продолжаю отступать и не могу остановить себя.
— Нет, извини, — говорю я, когда начинаю поворачиваться. — Спасибо за воду.
 
Теперь я бегу.
Из клуба.
Почему я так разволновалась? Что со мной не так? Он не Тони и не пытался причинить мне боль. Правильно? Я спустилась вниз по кварталу к городскому автобусу, который останавливается на углу. Оглянулась. Никого.
Дерьмо. Почему я ожидаю, что он будет преследовать меня? Он даже меня не знает. Я не знаю никого здесь, кто знал бы меня.
Сажусь в автобус, пробиваю мою карточку и бросаюсь на первое место. Я невольно прикасаюсь к своему шраму, опускаю голову на сиденье и закрываю глаза. Автобус отъезжает, и я не оглядываюсь назад.
Полный эпический провал.
Бл*дь.
  
Глава 12
 
Карли
Филадельфия, Пенсильвания
Настоящее
29 лет
Я прихожу в ресторан, где мы должны встретиться с Табитой, и сажусь за столик с прекрасным видом на городскую улицу. Приехала рано и заказала себе напиток — холодный несладкий чай с лимоном. Мой любимый. Это напоминает мне тетушку Фрэнки.
Моя крестная, мой ангел.
Это был ее любимый напиток, и у нее всегда был готов целый кувшин. Улыбаюсь. Боже, я скучаю по ней. Что она подумает обо всем, через что мы проходим с Кайлом? Помню наш последний разговор.
Однажды я рано ушла с работы и решила зайти к моей тете Фрэнсис — Фрэнки. Она только что приняла самое трудное решение, которое только могла. Прекращает химиотерапию. У нее лейкемия. Болезнь в стадии ремиссии, но вернулась с удвоенной силой. Она больше не может переносить лекарства, врачей и тошноту. Теперь отдает свою судьбу в руки Бога.
Я пришла к ее дому около двух часов дня и нашла тетю в своей любимой комнате — незастекленной террасе. Она сидела на удобном диване с полным стаканом нетронутого холодного чая перед ней. Я сажусь рядом, и мы спокойно смотрим новости по телевизору. Некоторое время сидим в тишине.
Через какое-то время она поворачивается ко мне и шепчет:
— Карли, я боюсь.
Единственная слеза катится по ее щеке.
Я смотрю на нее и говорю:
— Не бойся, тетя Фрэнки. Нечего бояться. Твой папа будет ждать тебя с распростертыми объятиями.
Не верю ни одному своему слову. Я была бы в ужасе, если бы оказалась на ее месте.
Боюсь смерти. Окончательности. Небытия.
Черт, я даже боюсь быть похороненной, закрытой в гробу. Понимаю, что буду мертва и не буду знать, где я, но мысль о том, что меня закрыли и похоронили на шесть футов, серьезно беспокоит меня. У меня нет рациональных мыслей о смерти, и думать об этом как-то жутко.
Я боюсь потерять ее и каждого, кто имеет значение для меня. Святое дерьмо, боюсь за нее и за то, что она собирается отступить. То, что тетя проиграет. Ее семья. Дети. Внуки. Ее будущее. Это несправедливо. Я глубоко вздыхаю, пытаясь скрыть свою печаль и панику.
Она спрашивает, как было проведено мое последнее оплодотворение «in-vitro». Хотя уже знает, что это не сработало, потому что разговаривает с моей матерью, своей сестрой, по крайней мере, один раз в день.
— Это не сработало, тетя Фрэнки, — я хмурюсь, когда кратко рассказываю ей о наших последних испытаниях и невзгодах.
Она улыбается и тихо говорит:
— Кар, у тебя будет семья. Я просто знаю это. Вы с Кайлом будете иметь много счастливых, здоровых младенцев.
Она держит меня за руку. Ее хватка слабая, а рука холодная. Она — оболочка самой себя, что отказалась от борьбы за жизнь. Но все же она верит в меня. Я не могу понять, откуда это берется, и отчаянно желаю, чтобы она превратила эту веру во что-то позитивное для ее собственного исцеления и выздоровления.
— Семья, о которой вы мечтаете — не за горами, — мягко говорит она. — Я просто знаю это.