Гроза школьной столовки (СИ)
Вздрагиваю, недоверчиво глядя на нее.
Чего?
Куда?
К этому предателю?
- Ха! - голос чуть срывается, пальцы сжимают с силой любимую прозрачную кружку с «Том и Джерри». И видок у меня сейчас примерно, как у мыши на картинке – слегка пришибленный, ошарашенный даже. Приподнимаю бровь в недоумении переспрашивая:
- Ты пошутила?
- Я серьезно, Макс, - она поджимает губы, беря в свои маленькие руки мою ладонь, окутывая материнским теплом. Да только толку – это не вызовет у меня желания пойти в гости к моему папаше на его новую квартиру, где он проживает со своей пигалицей, ради которой из семьи ушел. – Хочу, чтобы вы начали общаться. У нас с твоим папой не вышло построить хороших отношений, хоть мы очень старались, но у них с Наташей…
Вырываю руку раньше, чем она успевает договорить, резко отодвигая стул и поднимаясь из-за стола.
- Мне пора на тренировку, - отвечаю спокой1но, однако внутри все кипит. Жжет, плавится от ярости, затопляющей грудь. Серьезно, что ли? Вот так вот просто: мы пытались, не вышло, извини, прости, папа не плохой. Просто так получилось.
Получилось – любовница при живой жене, о которой сын узнал, так не вовремя явившись в отцовский офис! Случайная не случайность!
- Максим, - снова зовет, однако я уже несусь в свою комнату, быстро собираясь, дабы покинуть пределы этой квартиры. Слышу ее тихие шаги, но не оборачиваюсь, сбрасывая в спортивную сумку чистую форму, переносной зарядник для телефона, бутылку воды и полотенце с гелем для душа.
- Максим, - очередная попытка достучатся, с громким вжиканьем закрываю молнию, резко оборачиваясь, встречаясь с ней взглядом.
- Это не может продолжаться вечно, - мягко, но настойчиво говорит, глядя мне в глаза. – Вам нужно все обсудить. Уверена, твой папа будет рад…
- Базара ноль, но лучше пусть радуется где-нибудь от меня подальше, - огрызаюсь, ощущая вину за собственные слова, сказанные на эмоциях. Но сейчас мне не до нежных материнских чувств. Не хотели всего бы этого, развелись бы лучше сразу, а не тянули все до истеричных скандалов и посторонней женщины, которая мне совершенно не нравится.
- Буду поздно, - бросаю через плечо, крепко сжимая лямки, уходя в коридор, ощущая направленный мне в спину печальный взгляд. Извини мама, я не умею так легко прощать предательство.
Лучше бы я всего этого не видел. Никогда.
Лучше бы у меня вообще отца не было.
Глава 10
- Это что?
Сквозь сдавленный кашель с парами мерзкой химической вишни в шоколаде до меня доносится хриплый голос Сорокиной, отчаянно перебирающей ногами в новых ботильонах на высоком каблуке по разбитому асфальту.
- Сигареты, - пищит, пытаясь не то вдохнуть, не то выдохнуть. Неприятный дым щекочет ноздри, а я морщусь в отвращении, отодвигаясь подальше от курящей подруги, отчаянно пытающейся сделать хоть одну толковую затяжку. Это забавно. Стоит такая модная, с выпрямленными всего час назад кератином волосами до середины спины, с яркой алой помадой на губах, голубыми глазами хлопая, зажимая между пальцев тоненькую сигаретку. На лица отпечаток страданий девушки, полдня рассекающей по российскому бездорожью на шпильках. Всюду натерло, болит и давит, однако быть красивой не запретишь.
- И зачем? – задаю логичный вопрос. Вы не подумайте, я не ханжа. Мне реально интересно для чего моя подруга решила заработать рак легких возле дома своей мастерицы по волосам, дожидаясь моего прихода.
- Это…эээ… круто, - выдает самую глупую из всех глупых причин. Подтягиваю кожаные перчатки на руках, поправляя ворот куртки, иронично оглядывая Арину с ног до головы, вновь интересуясь:
- Ну и как?
- Что «как»? – не понимает, хлопая ресницами.
- По шкале крутости на сколько набрала Мисс Конгениальность? Минус десять балов Пуффендую? – ехидный тон вызывает недовольное шипение, затем попытку ударить по плечу, однако отскакиваю в сторону, радуясь, что не поддалась дурацкому порыву и надела на прогулку к джинсовой юбке кроссовке. Да благословит Бог новую моду!
- Костя курит, - надувается моя недалекая в плане привычек подружка. Если что, Костя или Константин Метелкин – ее интернет-кавалер из группы ВКонтакте знакомств нашего города. Без понятия, где она откопала среди тысяч ребят, желающих перезнакомиться, этого бугая с коротким ежиком светлых волос. Но факт остается фактом. У нее сегодня с ним свидание, с парнем, что учится в универе на четвертом курсе и решил закрутить роман с малолеткой из школы. От одной мысли тошно, однако ничего не говорю. Если Арина что-то вбила в свою голову. То пока лоб себе не расшибет о железобетонную стену аргументов против, ничего не докажешь.
Одно плохо, Сорокиной взбрело в голову взять меня за компанию в кино с этим ее «милым Костиком», а я ж хорошая подруга. Или притворяюсь.
- Ну, если Костя хочет умереть лет в сорок, то флаг ему в кулак и адрес ближайшего онкологического стационара, - отбираю жуткую, еще почти целую сигарету из пальцев кашляющей до соплей со слезами Арины, выбрасывая в ближайшую уличную урну подле автобусной остановки, на которой стоим, предварительно затушив. – А ты не кури. Зубы испортятся, - заявляю, кивая на красивую улыбку подруги, заворчавшей в ответ:
- Да у нас полкласса курит и в школе много кто. Опять точно лохушки будем на даче у Ладужкина на 31 октября, если позовет!
Вот именно, что «если». Несмотря на сегодняшнее представление, в прошлый раз мы с Ереминым едва ему дачный дом по кирпичам не разнесли, нас настоятельно просили больше не приезжать в ближайшее никогда.
- До ежегодной вечеринки звездульки нашей школы еще дожить надо. Будешь дымить, точно ноги раньше протянешь. Хочешь испортить кожу? От курения она серой становится, - изучаю маникюр, пока Арина ахает громко, сунув руку в сумочку за зеркальцем.
- Что правда серая?!
- Точно плесень, - с умным видом киваю, хотя вообще понятия не имею. Услышала однажды из какой-то передачи о здоровье, вот и ляпнула. Впрочем, есть ли разница, если поможет отвадить Сорокину от вредной привычки? – Опять же, - добавляю, соскребая знания на эту тему по сусекам разума, чтобы уж наверняка. – Мужчины не любят курящих дам. Говорят, будто с пепельницей целуешься.
По мне никакой разницы, однако Арину проняло. Выбрасывает нервно пачку, хватая меня под руку, тяня в сторону нужного нам направления. Всего одна улица и наш огромной торговый центр с шесть этажей, с кинотеатром на последнем, будет по пути. Медленно шагаем, тянем время, пока Сорокина нервно дергает собачку от замка на белой легкой куртки, пиная желтые осенние листья закругленным носком своих ботиночек.
- Если я ему не понравлюсь?
- Понравишься.
- Вдруг покажусь мелкой или страшной?
- Нормальная ты, а покажешься, то хай с ним. Ладужкина окрутишь, он иногда тоже ничего, когда молчит и не пытается казаться умным.
- Слушай, Надь, а если…
Ой, все. Каждое свидание одна и та же ерунда.
Собралась с парнем встречаться, так держи в узде своих психованных тараканов. От них все бабские проблемы. Любовь к накручиванию и перекручиванию глупых мыслей, о которых, я уверена, парни даже не задумываются – любимая работа для женского мозга. Не знаю, благодаря чему избежала этой ерунды, но правда бабушка все время твердит, что мне из-за этого не хватает чуткости. Вот как сегодня. Рассказала про Еремина и его дурацкое признание в любви, дабы вместе посмеяться, однако она так печально на меня взглянула. Будто дурочка у нее - я, а не Макс - овощ, чья голова компостом наполнена.
- Ох, Надька, совсем ты ничего не понимаешь, - потянула, головой седой качая. Еще перекрестилась, назвав Максима «бедным мальчиком». Нашла бедного, да из нас двоих только у меня статус постоянной жертвы дурацких насмешек.
В общем, ерунда какая-то. Как и само признание Макса. Ясно же, что на меня было направленно в попытке глупо пошутить. Господи, это ж Еремин. Кто с ним вообще отношения всерьёз рассматривать будет? Фу.
Пока Арина там по третьему кругу потрошит свои извилины, пропускаю часть ее потока мимо ушей, задумчиво шагая. Впереди уже виднеется яркая вывеска рекламного баннера магазина по продаже нижнего белья. За ним воодушевлённое лицо мэра города, с очень патриотичным девизом, дальше открытые ворота на парковку торгового центра, куда мы не спеша идем под ручку, пока нас обгоняют люди, бегущие вечером за продуктами да по мелким покупкам, а обратно те, кто спешит на остановку с баулами продуктов.