«ХроноРоза» (СИ)

Шест взметнулся.
Удар!
Хо Син целил Быку в глаз.
Если бы только у Быка был меч! Да что меч! Нож. Дубина. Крестьянские вилы. Хотя бы разрешение сойтись врукопашную! Он бы отметелил эту нечисть нечёсаную так, что…
Мучительным усилием воли Бык задержал шест у самого века. Окованный конец шеста коснулся ресниц, но всё-таки остановился. Чувствовал Бык себя при этом так, будто Хо Син беспрепятственно закончил движение. Глаз лопнул в глазнице, а череп раскололся. Превозмогая боль и животный ужас от нестерпимой боли, Бык отразил ещё несколько ударов. Он перестал видеть. Сердце застряло в рёбрах. Казалось, что капли пота на коже кипят и выкипают. Больше кожа не подавала сигналов. Отключился вестибулярный аппарат. Бык не знал, сидит он или уже упал.
Наконец канонир сжалился.
— Молодец! — гаркнул Хо Син.
Бык чуть не взвыл от боли в ушах. Он сумел вдохнуть и выдохнуть, он моргнул и увидел тени и свет, но он совершенно обессилел. Не мог даже пластинку в руках удержать. Бык повалился головой вперёд. Из глаз текли слёзы. Из носа, вроде бы, кровь.
— Десять ударов, парень, десять за секунду! — продолжал канонир. — Не забывай, что у тебя впереди вечность. Ты станешь отличным бойцом. Таким же, каким был.
— Спасибо… — прохрипел Бык.
Хо Син издал бодрый клич, заставив Быка зажмуриться и втянуть голову в плечи, и ушёл, поигрывая шестом.
В каком-то смысле Бык обязан был ему жизнью.
…Когда Бык окончательно пришёл в себя и Илунна передала его Эфретани, в каюту к нему ввалился штурман Калли. Штурман поставил выпивку, сел, встал, сел, помялся и выпалил, что место, где родился Бык, крайне опасно для навигации. И что они вообще не собирались туда идти. Но Хо Син поднял шум, утверждая, что чует человека. В спешке команда созвала совет. Калли признался Быку, что с начала и до конца был против. Илунна и Йорири заняли сторону Хо Сина. Эфретани сказала, что они рискуют жизнями пятнадцати воспитанников ради одной только вероятности найти шестнадцатого, и ценности несравнимы. Листья согласилась с ней. Калли твердил, что лезть в дисфункциональные пропасти ради смутной тени, случайной иллюзии — не стоит того.
Тогда Хо Син объявил: «Человек за бортом!»
Это была клятва: Хо Син поклялся, что заметил человека, а не иллюзию и не тень. Это был призыв: истекло время споров, решение принимал капитан.
Капитан Аладору отдал приказ.
Они сильно рисковали, но они объединили усилия, справились и вытащили Быка. Рассказав всё это, Калли попросил у него прощения. Бык ответил, что сам на его месте поступал бы так же, и пожал штурману руку.
…В вышине побежали облака. Ветер стал прохладнее, тени — глубже. Символсолнце уже не так наотмашь жарило с неба. В воздухе запахло живым морем — не сушёными водорослями и не соляной коркой. Капитан скоро должен был вернуться в добром расположении духа. Воспитанники и офицеры один за другим выходили на палубу. Послышался смех и обрывки бесед. Бык пока не разбирал слов, но звучание дружеских голосов было приятно.
Валяясь лицом вниз и шмыгая носом, Бык подумал, что Хо Син, в своём роде, противоположность Листьи. Листья никогда не причиняла ему боли, она заботилась о Быке и старалась помочь, она была красивой и доброй, и рядом с ней на душе теплело. Но когда она уходила, Бык чувствовал себя ослабевшим и поглупевшим. Хо Син орал на него, лупил безо всякой пощады и даже когда хвалил, делал это так, что у Быка искры из глаз сыпались. Но свирепый канонир делал его сильнее. Каждый раз — сильнее, пусть на самую малую толику.
Головная боль медленно уходила. Бык следил за ней — и за тем, как крепло его сверхъестественное чутьё. Оно становилось острей и надёжней, и распространялось всё шире по символводам, уходя за пределы видимости. Теперь он чувствовал не только ход «ХроноРозы» по морским зыбям и постепенное приближение суши. Он чувствовал, как в тот же порт идут другие суда. Большие и малые, стремительные и тяжеловесные… а иные пловцы обходились вовсе без кораблей.
— А-ай-е! — пропел Йорири где-то наверху. — К нам гости!
 
Бык поднял голову. Он тоже почуял гостя, но долго не мог разглядеть его и заподозрил, что тот невидим.
Подошла Эфретани.
— Да это же Простынка, — сказала она. — Хакер. В смысле — пират, наш человек, мы его давно знаем.
Бык проследил за её взглядом.
— Больше похож на Одеялко, — заметил он.
— Многие согласны.
Простынка в самом деле выглядел как большое пушистое одеяло. Он был весёленького жёлтого цвета, напоминавшего об одуванчиках. Он вольно вился по ветру, мало-помалу приближаясь к кораблю, а потом точно рассчитанным движением свернул вбок и намотался на грот-марса-рей.
— Наживусь на друзьях! — объявил Простынка, соскользнув на палубу и приняв человеческий облик.
— Ого! — сказала Эфретани. — А что такое?
Простынка ловко обогнул её и запрыгал на одной ножке.
— Капитан! — воскликнул он. — Капитан, дай чечасик!
Эфретани засмеялась. Рядом с ней возникли Калли и Эле. Все смотрели в одном направлении: Веньета шёл к ним навстречу с кормы. Он где-то оставил свою треуголку. С тёмных волос стекала вода, плечи и рукава кафтана вымокли. Теперь капитан улыбался. Синие его глаза блестели. Символсолнце улыбалось ему в ответ, море за бортом пело радостней и сама «ХроноРоза» принялась тихонько поскрипывать — будто мурлыкала кошка.
— Да, — повторил Веньета Аладору, — что такое?
Простынка задрал голову, уставился в небо и принялся раскачиваться с носка на пятку. Казалось, он вот-вот упадёт, но каждый раз он взмахивал руками и снова ловил равновесие.
— Тебя ждут на Тортуге, Веньета, — сказал он со значением. — Очень ждут. Сразу несколько человек с предложениями, от которых ты не сможешь отказаться. Это очень разные люди из очень разных мест. Ну что, дашь чечасик? Капитан! Ну дай, не жмотись!
— Простынка! — ответил Аладору, смеясь. — Ты же ничего нового мне не сказал. Каждый раз меня на Тортуге ждут несколько человек, которым чего-то от меня нужно. Так не пойдёт. Скажи ещё что-нибудь полезное.
Хакер скосоротился.
— Олл райт. Один из этих людей — Веретено. И он хочет зафрахтовать «ХроноРозу».
— Что?! — глаза Аладору широко открылись.
— Ну как, теперь лучше?
— Простынка, что ты несёшь?
— Вот-вот, — хакер затанцевал вокруг капитана, выделывая коленца. — Веретено тебя не любит, ты его не любишь, век бы вам друг дружку не видеть. Меньше всего вы друг другу нужны как подельники. Но это так. И ещё полезное: другой человек — из Высокого Начальства. Они всё знают про Тортугу. Но ему нужен только ты.
Эфретани задумчиво хмыкнула. Калли и Эле переглянулись.
Аладору достал из-за обшлага бумажный квадратик.
— Половина серебряного часа, Простынка, — сказал он. — Вторую половину получишь, если успеешь принести мне ещё что-нибудь важное — до того, как я сам обо всём узнаю.
Простынка изобразил пируэт.
— За что я тебя люблю!.. — воскликнул он. — Другой бы отмахался железо-никелем, но нет, не Веньета, не наш отважный капитан! Серебро! Всё-всё-всё, Простынка уплыл по волнам.
Он прыгнул назад, перекувырнулся в воздухе, встал на руки и снова прыгнул, уйдя за борт.
Быку как раз удалось подняться. Золотистые доски палубы вбирали кровь, накапавшую у него из носа, и вновь становились девственно чистыми. Бык подошёл к борту. От Простынки, конечно, не осталось видимого следа; Бык сосредоточился, стараясь уловить невидимый. Он удивился. Простынка уходил в сторону от «ХроноРозы» с такой скоростью, которой Бык никак не ждал от него. След таял так же необычайно быстро. Бык усмехнулся. Само собой, пират только выглядел придурком, а на деле был сильным и опытным мастером. Другой бы не решился странствовать в одиночку.
 
— Веретено… — пробормотал Аладору и скрестил руки на груди.
— Зачем ему «ХроноРоза»? — сказала Эфретани.
— Очевидно. Для быстрого рейса куда-то в опасные воды. Меня тревожит другое.
Йорири спрыгнул из «вороньего гнезда» прямо на палубу. Это выглядело так, будто он ничего не весил и спланировал по воздуху, подобно листку бумаги. На матово-чёрном его лице сверкнули яркие серые глаза.