Хроники Раскола (СИ)

Под косыми взглядами драконов, вереницей бредущих по вершине бархана, я взобрался к когтям. На лице Кадмии застыло неодобрение.
— Возьми несколько отрядов, пополните запасы. Крылу продолжать движение, — я продемонстрировал ей схему плетения.
Воительница несколько секунд безмолвствовала, то ли запоминая, то ли размышляя о чем-то своем, отправилась выполнять приказ. Я поспешил оборвать в зародыше любые замечания Валгоса.
— Можешь ничего не говорить. Я знаю, что поступил глупо.
— Вам виднее.
Кактусы внизу съеживались. Сверкающие водяные шары исчезали в огромных кожаных бурдюках.
— Это хороший знак! Мы победим эту проклятую пустыню, Валгос. Мы обязательно победим.
***
— Южный Храм Целительниц!
Приглушенный возглас Кадмии прозвучал с непривычной торжественностью и почтительностью. Я разделял восхищение когтя. До цели оставалось полтора десятка верст — в чернильной мгле пустынной ночи самый зоркий глаз не различил бы стены из желтого песчаника, окружающие оплот солнечного клана. Но каждый, в ком текла хоть капля древней крови, уже почувствовал колоссальное сосредоточие магии — безликое воплощение стихии, что не принадлежало ни одному смертному, существовало само по себе, независимо от чужих стремлений, как извечно существуют дождь, ветер, горы и огонь, не подчиняясь никому и лишь иногда соглашаясь подарить часть своей мощи просящему о благе.
Впереди билось, пульсировало пламенными всполохами огромное раскаленное сердце Южного Предела.
Удивительно. Ни в Морском дворце, ни в Иньтэоне я не встречал настолько чистую, избавленную от посторонних примесей из людских желаний и эмоций исконную силу. Там магия дремала. Эфемерной, едва ощутимой дымкой она пронизывала владения Повелителей, неся их след. Чудилось, Аратай незримо присутствует в каждом уголке города серебряных башен, присматривает и защищает его.
Здесь передо мной воплотился элементаль. Энергия бурлящими потоками стягивалась в одну точку, огненное горнило, что сияло для умеющих видеть глаз ярче тысячи звезд. Я перешел на обычное зрение, боясь ослепнуть.
Похоже, мы с Кагеросом угадали: слияние не завершено. Тем проще будет справиться с Харатэль. Я мрачно ухмыльнулся: в чем Повелителю Запада не откажешь, это в дерзости — история не помнила ни единого случая, когда Альтэсса попадала в плен. Собственно, история не помнила и войн между кланами — только между драконами и людьми.
— Два часа на отдых, — приказал, хотя понимал, что расслабиться не удастся никому. — Выдайте артефакты, распределите всю оставшуюся воду и запасы еды — пусть алые готовятся. Еще до рассвета сердце южного клана будет нашим!
Больше не требовалось экономить. Нас ждал последний переход, а за ним штурм. Я испытывал облегчение и сладкое волнение сродни тому, что знаменует конец изнуряющих приготовлений, тревожный зуд перед самым трудным вопросом на экзамене, к которому стремился все прошедшие недели. Условия задачи озвучены, решение найдено, ответ подарит заслуженный отдых. Пальцы непроизвольно повторяли узоры плетений, в голове прокручивались схемы действий отряда, должного вступить в противоборство с Повелительницей Солнца. Во мне крепла уверенность в успехе, я почти видел черно-красное знамя западных завоевателей, поднимающееся над куполами Южного Храма.
— Эсса, вам тоже не помешало бы перекусить, — Кадмия протянула мне корзину с припасами.
В отличие от Валгоса, увлеченного поздним ужином, я предпочитал не есть перед схваткой: тяжесть в желудке снижала скорость реакции, насытившееся тело одолевала ленивая вялость. Поэтому проигнорировав совет Кадмии, я ограничился флягой с водой. Драгоценная влага устремилась в пересохшее горло, потекла по подбородку, щедро орошая безжизненную землю. Скоро, совсем скоро мы покинем этот чужой, негостеприимный край, отправимся туда, где вдоволь рек и озер.
Угольный бархат ночного неба переливался льдинками звезд. Я впервые заметил, насколько они красивые здесь — большие, близкие, стоит забраться повыше и можно дотронуться рукой, снять их с пьедестала и сплести в ожерелье, что великолепно бы смотрелось на шее снежной пери.
 
Звезды испугались и дрогнули. Я сморгнул невольные слезы, не понимая, примерещилась ли мне тень, на миг скользнувшая в вышине. Хорошее настроение испарилось, сменившись апатией, неясным волнением, на плечах повисла тяжесть, пригибая к земле.
— Вы тоже это почувствовали? — Валгос возник рядом, собранный и настороженный, как верный пес.
— Да, — я с трудом поднялся на ноги. Сделал несколько дыхательных упражнений, приводя в стабильность растревоженные внутренние поля. — Как думаешь, что это было?
— Я не скажу точно… — на моей памяти коготь мямлил впервые, что говорило о его крайней озадаченности. — Подобный эффект могла бы вызвать активация щита Квилона[3].
Я расслабился, прислушиваясь к окружающему миру. Не разобрать. Тихий шепот барханов тонул в гомоне встревоженных драконов. Сила южной Альтэссы и так извращала пространственное колдовство, а до места сопряжения сфер было слишком далеко, чтобы убедиться наверняка. Но если Альянс, и правда, решился прибегнуть к щиту Квилона, ему же хуже: стражи Храма сами лишили себя и подмоги, и шанса сбежать.
— Кадмия, привал отменяется. Мы выступаем немедленно.
Армия пришла в движение. Постепенно, будто пробуждаясь ото сна, огромный неуклюжий механизм медленно набирал обороты, темным усталым валом устремлялся к невидимой цели. По вершинам барханов текли живые ручейки, ветвились, разбивались на отдельные отряды, выходящие на предписанные позиции.
— Эсса, посмотрите, — отвлек меня голос первого когтя.
Сердце над Храмом пульсировало чаще, сильнее, будто спешило закончить незавершенные дела, боялось, что не успевает.
— Девочка торопится. Чувствует, что мы близко.
— Неспокойно как-то, — Валгос внезапно протянул мне браслет-накопитель. — Взяли бы вы, эсса. Авось пригодится.
Предложение когтя удивило: член верховной семьи, расправивший крылья, не нуждался в цацках с заемной силой. Но, взглянув в лицо воина, я проглотил возражения и нацепил артефакт на плечо. В конце концов, мой противник — Повелительница Юга, пусть и неопытная. Никогда не знаешь, какая мелочь определит исход боя.
Быстрее-быстрее-быстрее билось средоточие магии над Великой Пустыней. Быстрее-быстрее-быстрее нетерпеливо ускоряла кровь бег по венам. Чужой ритм завораживал, гипнотизировал, одурманивал. Я запнулся, сбрасывая наваждение, окликнул Кадмию.
— Сбавьте темп, контролируйте дыхание, не позволяйте заклинанию подчинить вас: под стенами Храма мне нужна боеспособная армия, а не толпа изможденных калек.
Безмолвный приказ разлетелся над дюнами. Отряды вокруг замедлялись, переходили на привычный шаг.
«Быстрее!» — зло требовал элементаль, разбрасывая по пескам черно-красные тени, существующие только в мире плетений. Вакханалия, творящаяся в небе над оплотом целительниц, впечатляла. Я скакал с одного уровня зрения на другой. Взбесившаяся магия сбивала с толку, отпечатывалась на сетчатке белыми пятнами. После хаоса чар темнота южной ночи казалась непроглядной.
Впереди, вырастая из барханов, скалились зубцы храмовых стен. Я не заметил ни одного дракона на башнях: словно защитников распугало происходящее над их головами светопреставление, и они спешно покинули сей неуютный край.
— Передовым отрядам проверять путь на наличие ловушек. Смена дежурных каждые три минуты. Всем держать наготове щиты, — я в очередной раз осмелился поднять взгляд к сосредоточию магии, оборвал связь и добавил про себя. — Мало ли, что эта штука выкинет.
 
Будто услышав, сердце последний раз вспыхнуло и погасло. Бесшумно осыпалось, углями зарылось в песок, подарив чувство разочарования. От элементаля я ждал чего-то иного, более эффектного: вспышки света, что превратила бы ночь в день, огромного взрыва, обрушившегося на безжизненные пески дождем пылающих глыб — но не тихого и в чем-то бесславного конца.
Над пустыней повисло безмолвие. Воцарившаяся сонная ночь пугала, держала в напряжении, как не отпускают некоторое время обманутые ожидания, пока разум окончательно не убедится, что все завершилось и больше надеяться не на что.