Погоня за «оборотнем»
— Продолжай.
— В основном я был на подхвате. Обычно Ван Митер находился в кабинете, работая за столом, время от времени говорил по телефону. Я же сидел, читал или смотрел телевизор. Иногда помогал ему искать в каталогах антикварное оружие: пистолеты, винтовки, доспехи и тому подобное. Большая часть оружия была американского производства времен Первой мировой и Гражданской войн. Некоторые эк земпляры были европейского происхождения XVI–XVII веков. Я зачитывал ему данные из каталогов, а он сверял их по другим каталогам и справочникам. И если ему приходилось уезжать, то в основном он посещал одного клиента, коллекционирующего оружие.
— Он ездил к одному или нескольким?
— Судя по словам Ван Митера, речь шла о мужчине лет тридцати-сорока, возможно, англичанине, имеющем отношение к музыкальному бизнесу.
— Ты никогда не слышал, о чем он говорил по телефону? Ему никто не наносил визиты в твоем присутствии?
— Если он звонил, то закрывал двери кабинета. Однажды его посетила женщина, она пришла поздно, в половине первого ночи. Обычно к этому времени я уходил, но в тот раз он попросил меня задержаться подольше, не объяснив, почему. Мне стало ясно, когда она вошла, что меня ей нужно было показать. Ван Митер провел ее в свой кабинет не самым кратчайшим путем, как бы не замечая меня, но она меня увидела.
Женщина была высокой, стройной, около ста двадцати фунтов весом; едва за тридцать; из-под черной с прямыми полями шляпы едва заметно выглядывали светлые волосы; сине-зеленые глаза, очень светлые брови и ресницы. Она пользовалась яркими тенями для глаз и румянами, но губы оставались ненакрашенными. На ней был строгий черный льняной костюм мужского покроя без блузки и бюстгалтера, белые колготки, черные, ручной работы, полуботинки на низком каблуке с золотистыми вставками по подъему ноги; часы фирмы «Картье» на левой руке, на правой руке украшения отсутствовали, так же как и на шее, и на пальцах; небольшая черная сумочка из крокодиловой кожи на тонком ремешке.
Сейлес засмеялся:
— Боже мой, Джон. Этот парень просто находка. Может, ты знаешь, какими духами она пользовалась?
— «Джован», — выпалил Коллинз. — «Исланд Гардения».
Сейлес вновь засмеялся.
— Продолжай, — сказал Барнс.
— Потом Ван Митера убили — и на этом все закончилось.
— Ты не думал, что кто-нибудь примет эстафету?
— Да, но кто я такой, чтобы ставить этот вопрос? И перед кем? Я бы рисковал, задавая этот вопрос. Ведь я мог обратиться к тому человеку, кто, удобно пристроившись, стал «оборотнем».
Барнс подошел к окну, посмотрев в сторону Гудзона, увидел сильный пожар на одном из предприятий в Нью-Джерси. К сожалению, в Хебокене и намека не было на огонь.
— Ван Митер всегда пользовался этим выражением? «Кто-то, удобно пристроившись?..»
— Вы имеете в виду, не называл ли он конкретно кого-то? Или пользовался местоимениями?
Барнс отвернулся от окна и стал рассматривать Коллинза. Тот был симпатичен: здоровая кожа лица, умение смотреть на вещи ясным взглядом, в отличие от своих начальников, видящих вещи затуманенным взором.
— Да, именно это.
Коллинз отрицательно покачал головой:
— Ван Митер даже не употреблял слов «он» или «она».
— А тебе это ни о чем не говорило?
— Ну, из своих профессиональных, личных разговоров и наблюдений, я сделал вывод, что, говоря «кто-то», — Коллинз рассмеялся и почувствовал облегчение, когда Барнс улыбнулся, — употребляют неопределенные местоимения, беспокоясь о том, что определенные местоимения будут слишком очевидными… в отдельных ситуациях.
— Хотел бы я понять, о чем вы, ребята, говорите, — сказал Сейлес.
Коллинз забросил ногу на ногу и впервые за время разговора расслабился.
— Моя подруга всегда употребляет слово «персона» для бывших любовников. Недавно мы завели разговор о поездке в Мексику, и она сказала: «Я отправилась в Мексику сразу после окончания школы, и „персона“, которая меня сопровождала, заболела дизентерией. Теперь туда мне не хочется» Если бы речь шла просто о подружке, то она так бы и сказала: «Подружка».
— Вот как, — удивился Сейлес.
Барнс снова повернулся к окну:
— Поэтому ты почувствовал, что этот «кто-то», ставший «оборотнем», — женщина?
— Да.
— После смерти Ван Митера ты с другими не разговаривал? С Брохтоном, Пересом, Фройндом или Пеком? — спросил Барнс.
— Как-то мы с Пересом обедали в Бэтэри-парк и рассуждали, идти нам на восемьдесят девятый этаж или сразу ехать в Джорджтаун, и решили, что не стоит, так как этот «кто-то» мог быть и там… Эту возможность Ван Митер не исключал.
— Что ты делал возле дома, где жил Ван Митер?
— Моя мать живет на Грейси-Сквер. Я с ней обедал и решил пройтись пешком до Восточной Семьдесят девятой стрит, чтобы сесть на городской автобус. Я живу на Западной Восемьдесят первой. Можно назвать это естественным любопытством.
— А я называю это вопиющим нарушением инструкций, — сказал Барнс. — Не отступай никогда от установленных правил.
— Да, сэр.
— И если выясняется, что агент проживает поблизости от твоей матери или других близких родственников, то надо поставить в известность руководство.
— Да, сэр.
— Можешь считать, что эстафета передана и ты вернулся к этому заданию, и не заводи об этом разговора с Пересом и остальными.
— Да, сэр.
— Гм, Коллинз, — встрял Сейлес, — а может, ты, Джон, знаешь ответ? При чем здесь гомосексуализм? Почему Ван Митер хотел, чтобы его считали «голубым»?
Барнс продолжал наблюдать за пожаром.
— Сэр, — обратился к Барнсу Коллинз. — Я думал об этом, сэр, и полагаю, что Ван Митер поступил так из-за женщины. Она настолько привлекательна, что дух захватывает. Она тот тип женщины, на которую одновременно и боишься, и хочешь смотреть. И я подумал: будь я задействован в этой операции и столкнись с такой женщиной, я обязательно использовал бы легенду, исключающую интимную связь. Поэтому единственным объяснением для нее могли бы стать гомосексуальные наклонности.
— Хорошо, — сказал Сейлес, — просто замечательно. Но как быть с показаниями таксиста Нидлмэна, официантов из ресторана, людей, видевших Ван Митера с женщиной, которые утверждали, что они вели себя, как голубки?
— Я слышал об этих разговорах, сэр, — сказал Коллинз, — и сделал предположение. Возможно, проявление их чувств неправильно истолковалось и поцелуи были чисто платоническими.
— Достаточно, Коллинз, — прервал его Барнс. — Благодарю.
— Да, сэр.
— У нас есть твой телефон?
— Только домашний, сэр.
— Позаботься, чтобы у нас был телефон твоей подруги.
— Да, сэр.
— И до получения дальнейших указаний пригласи маму к себе домой или свози ее в ресторан.
— Да, сэр.
— До свидания.
— До свидания, сэр. До свидания, мистер Сейлес.
Когда Коллинз ушел, Сейлес спросил Барнса:
— Рита?
Барнс продолжал смотреть на пожар.
— А кто руководил операцией Ван Митера, Джон? Или он действовал самостоятельно?
Казалось, что огонь не утихнет.
— Ты возьмешь это на себя, Джон, или доложить в Джорджтаун?
Высоко в небе виднелась четверть луны, и дым начал понемногу закрывать ее.
— Мне необходимо тебе что-то сказать, Джон. Ты знаешь, существует список людей, купивших те самые солнцезащитные очки. Составила его Сюзан. Она передала его Полли, но после того, как приступила к операции, у Полли его забрала Рита. И что, ты думаешь, она мне сказала?
Барнс молчал.
— Она сказала мне, что в списке никто не подходит под описание той женщины. И в этом случае нам пришлось бы опросить всех двести пятьдесят человек из этого списка — в надежде, что они скажут правду, — не приобрел ли кто такие очки в качестве подарка человеку, подходящему под наше описание. В противном случае список бесполезен и это тупик…
Я хочу сказать, Джон, что лучший вариант для нас, чтобы Рита оказалась «оборотнем» и, увидев в списке фамилию приятеля, решила скрыть этот факт.