Возвеличить престол (СИ)

— Ты вот что, Ерема, хватит лоб о землю бить, а пошли кого быстрого, но молчаливого и исполнительного, чтобы передал Захарию Петровичу Ляпунову, кабы встретил у стен города, будет ему задание. Если его нет в Москве, то тихо, не привлекая внимания, найти, — загрузил я делом Ермолая.
Годунов… а я ведь хотел, чтобы он стал некоторым противовесом в вероятных боярских дрязгах. Пока бояре уживаются, есть некоторые группки, но, скорее, формируемы личным отношением, по возрасту, да кто с кем женится, да дела ведет. Ни я, ни кто иной, не видит признаков тенденций к заговору. Не докладывал и Матвей Годунов, который, как мне кажется, все же неплохо работал.
Были сообщения, что Строгоновы «пробивали почву» о намерениях Скопина-Шуйского. Не напрямую, но во время военной инспекции Михаила Васильевича в вотчинах Строгоновых, на хмельную голову, с ним пытались говорить. Мишка отмахнулся, даже за саблю хватался, пока ему девку не подсунули для успокоения. Женатый же человек мой головной воевода! Я сам погулял на свадьбе Михаила и дочки моего министра экономики Василия Петровича Головина. Александра Васильевна — чудо, как хороша, а Скопин-Шуйский по бабам ходит… Выскажу ему. Государь — это еще поборник, а, скорее, законодатель морали и нравов.
Что касается Строгоновых, то они, конечно, занервничали. И это было предсказуемо. Хотя напуганы изрядно и не делают резких движений. Во-первых, проверки показали, что они не доплачивают в казну изрядное количество серебра, заведомо повышают цены на соль. Есть у них серебряный рудник, о чем было мне доложено самими Строгоновыми, но объем добываемого серебра был занижен. Добывали они для себя и медь, железо. А теперь, когда все эти недоимки изымаются, а я заставляю ставить уже третий медеплавильный заводик на Каме, их благолепие закончилось. Уверен, что они все подсчитали и поняли, что при условии интенсивной работы, их доход может вернуться на прежние позиции, даже с учетом налогов. Но это же нужно работать!
А Скопин-Шуйский ездил в Соликамск и другие селения Пермского края и Урала, чтобы определить, сколько оружных людей в тех местах и какое у них вооружение и выучка. Это был мой указ, по которому все оружные люди должны быть под учетом. Иметь вооружение никому не возбраняется, как и боевого коня, но я ограничивал двумя сотнями количество боевых холопов у бояр. Хочешь больше? Плати за воинов дополнительный налог! Ну а глава воеводства будет отвечать за то, чтобы все воины были под учетом. Хочет? Пусть выдает бумажки на ношение оружия, или ведет, какой иной учет. На самом деле, в этом времени, не сказать, что в России большой процент вооруженных людей по отношению к мирянам. Так что воевода, интересующийся делами в воеводстве подобное знать должен. Ну и проверки поспособствуют порядку, в том числе и в делах самого воеводы.
— Почему меня не встречает царица? — спросил я, лихо спрыгивая с коня.
Все молчали.
— Где Ксения Борисовна? — строго спросил я.
Подошел Лука Мартынович и тихо, чтобы минимизировать возможность услышать остальным, сказал:
— Она с Бернаром Дюпоном, государь-император.
Тут можно было бы закатить сцену ревности. Как этот француз посмел вообще посмотреть на мою жену? Ну а она? Как могла променять меня на картавого лягушатника? Можно, закатывать истерику, если бы я не видел того самого Дюпона.
Кряжистый старичок, который в свои почти шестьдесят лет выглядел на все девяносто. Вот так искал всю жизнь философский камень и жаждал долголетия, а, в итоге, превратился в трухлявый пенек к возрасту, когда еще впору женщин соблазнять. Но он был очень стоящим алхимиком. С придурью, но весьма опытным. Он начинал свою карьеру в лабораториях Медичи. Это Дюпон создавал противоядия к разным ядам, используя многие экзотические растения и животных. При разговоре со мной, полгода назад, Бернар рассказывал небылицы, что у семейства Медичи только для скорпионов сооружено три больших бассейна [по свидетельствам Эрколе Кортиле в лабораториях Медичи содержались более 70 тысяч скорпионов]. После Бернар поработал при дворе французского короля Генриха IV, или больше при его брошенной супруги-разведенки Марго.
 
Что там случилось, я доподлинно не знаю, но Бернар отошел от дел. А после, как я понял, узнал, что в далекую страну требуются алхимики. Конкуренция во Франции среди алхимиков, желающих работать при аристократах, бешенная, у нас Бернар — звезда. Мне же не нужен был тот, кто только ядами занимается. Мне нужна краска для кораблей и по железу, ну и сода, мыло, духи — то, что можно продавать и будет полезным в промышленности.
— Она же в лаборатории? — тихо уточнил я и Лука кивнул.
«Пи…ц. Моя жена убийца!» — подумал я, когда понял, чем именно занимается Ксения в лаборатории.
Где находится моя жена, знает Лука, наверняка не он один. Где конспирация? Сейчас пойдут слухи о том, что царица составляет яды, потом кто-то умрет, и все — в народе сплетни, что Ксения ведьма. А это не самое лучшее для репутации царского семейства. Но есть ли это семейство? Может все же яд для меня?
— Чего все стоите? Бани истоплены? Для меня и для всех людей с дороги? Столы накрыты? Мы голодные. Обозы разгружены? Убью, если что разобьете или сломаете, — сказал я и направился в свои покои.
Это я перед людьми не проявил никакой эмоции по поводу того, что Ксении не было среди встречающих. Сам испытал обиду. Наверное, нет мужчин, которые не оставались бы в той или иной степени, но мальчишками. Мне кажется, что в этом плане, женщины все же могут быть взрослыми абсолютно. И вот во мне так же изредка просыпается детство. Обидно же… Я ни с кем, ни разу, ни два… А она… обижается на меня и яды готовит. Неблагодарная, непонимающая того, что я радею об отечестве.
Все! Минутка рефлексии прошла.
— Лука! Ксению Борисовну сюда! Быстро! — прикрикнул я.
Через десять минут передо мной стояла желанная колдунья, владычица ядов.
— Объясни, что происходит! — потребовал я.
Ксеня молчала, с вызовом смотря на меня.
— Ну? Ты не спала, но не встретила меня. Я же написал, что буду ночью. Ждал иную встречу, — объяснял я свое поведение.
— Ты не взял меня с собой! Ладно, война, там нет места для жены, но в остальном? Сам охладел ко мне! — голос жены был наполнен обидой.
— Это мы уже обсуждали. И я не услышал объяснений, почему ты, в то время, как я приехал, составляла яды… — Ксеня вздрогнула. — Рассказывай!
— Это все Фроська! Она обещала не рассказывать… — сокрушалась жена, но я ее перебил.
— Что? Фрося знала о том, что ты меня хочешь отравить? Сгною стерву! — сыграл я роль разъяренного государя, выкрикивая слова.
— Она?.. — Ксеня замялась. — Нет, она ничего не знала! Откуда тогда ты узнал, если Фроська не рассказала?
Умная женщина у меня, но не особо стрессоустойчивая. В моменты волнения Ксения выкладывала все, что нужно и даже лишнее. Вот и сейчас, жена прямым текстом выдала то, что история с некой подготовкой к отравлению, имеет место быть. «Откуда ты узнал?» — вот слова, которые обнажили заговор. Ксения и сама это поняла. А что случается, когда какая-то женская подлость или обман обнажается? Правильно, — слезы и обвинения.
— Ты мне не доверяешь, следишь за мной? Сам говорил, что в семье нужно доверие, — начала свою атаку жена, а я не стал вспоминать, что она сама подозревает меня в изменах и даже пыталась подкупить кого-нибудь из телохранителей.
Ксения говорила, а я молчал. Женщине, да, впрочем, иногда и мужчине, нужно давать возможность высказать весь негатив. Хуже, если в семье супруги молчат и копят друг на друга обиды. Такая семья может внешне выглядеть идеалистической, но на деле, оба супруга копят напряжение, чтобы когда-нибудь взорваться. Ну и когда звучат обиды, то не нужно предполагать камня за пазухой. Хуже всего в отношениях — это безразличие.
— Все? — спросил я, когда Ксения стала выдыхаться.
Жена замолчала, и на ее лице стал проступать страх.
— Прости, господин мой! — испуганно сказала она, видимо, начиная понимать, что только что наговорила.