Белый (ЛП)

Рядом с ее постелью фотографии всех нас. И все мы улыбаемся, словно одна большая счастливая семья. На одной из фотографий только я. На другой — мы с мамой вдвоем. В этой постели не должна быть она. Тут должна лежать я. Я была за рулем. Я не увидела ту машину, которая фактически отняла ее жизнь. Ту самую, что превратила моего отца в тень человека, которым он был когда-то. Я стараюсь не ненавидеть его, правда. Но яд и злоба, которые он источает, заставляют меня огрызаться каждый раз.
Я не собиралась замуж, это случилось только через несколько лет после аварии. Тогда, когда он понял, что может использовать меня и убрать с глаз долой, чтобы не видеть ежедневно.
И это почти сработало, я почти согласилась выйти за него. За человека, которого не знала. Просто чтобы облегчить страдания отца. А он поставил мне условие, будто я была его деловым партнером, хотя такая сделка была выгодна только ему, а не мне.
Вот тогда-то и появилось мое наказание в лице Мика — головореза, выполнявшего для него работу. Отец предложил ему кучу денег за то, что тот будет обращаться со мной, как с дерьмом, чтобы доказать, какой счастливицей я была раньше. Но отец ошибся. Мне пришлось взрастить в себе независимость и осознать, что я — намного больше, чем он обо мне думает. Я намного лучше, благодаря маме.
Целую ее в щеку, прежде чем уйти, а также беру фотографию, где мы вдвоем, и прячу в карман, пока никто не видит. А когда выхожу, снаружи стоит Мик, со лба которого медленно стекает кровь.
Он рычит, обнажая зубы, подходит и хватает меня за запястье, затем наклоняется, чтобы прошептать на ухо:
— Ты заплатишь за это, сука.
Я отстраняюсь, но он хватает меня слишком быстро, с силой впиваясь пальцами в запястье, оставляя отметины. Давление такое сильное, что от боли я вскрикиваю.
— Твои люди мертвы, видел? — насмехаюсь я. Мне действительно нужно научиться держать рот на замке.
— Скоро твой мужик умрет. Я видел вас вместе. И видел, как ты его поцеловала. Что он такого сделал? Трахнул тебя как нужно?
— Ты же знаешь, что многие уже пытались, да? — спрашиваю я, а Мик ухмыляется в ответ.
— Знаю. И в последний раз именно из-за меня. Спроси его в следующий раз, как увидишь, откуда у него отметины от ножа на ногах. И как ему ногти выдирали, один за другим…
Помню, видела его пальцы еще в баре, когда Джейк платил за выпивку, но он всегда прятал кончики, не показывая полностью, так что было совсем непонятно, что именно видно. Он сжимал кулаки, чтобы скрыть свою боль.
— И что? Неудача тебя разозлила?
Мик снова сжимает пальцы, впиваясь мне в руку.
— Как насчет того, что когда я буду убивать его, то заставлю тебя смотреть? Это будет твоим наказанием.
Я смеюсь над ним, но это фальшивый смех. Знаю, что нельзя его провоцировать, но ситуация выходит забавная. Он ведь уже пробовал убить Джейка раньше, пусть и не своими руками, хотя пытался и потерпел неудачу. Почему он думает, что на этот раз все получится?
Мик делает шаг, чтобы ударить меня по лицу, как вдруг раздается громкий хлопок, и он отпускает мое запястье, одновременно падая на пол. Я смотрю на него, потом поднимаю взгляд и вижу телохранителя, который когда-то тренировал меня. В его руке бита.
— Беги… как можно дальше отсюда. Ему не платят, пока тебя нет рядом. Так что он точно будет тебя искать, — говорит телохранитель, затем бросает биту и уходит.
Я смотрю вниз, на пол, и бью ногой Мика в лицо. Тупой ублюдок. А потом убегаю.
  
Глава 17
 
Джейк
Когда я возвращаюсь домой, вижу, что мужики уже начали ремонтировать здание. Разрушенные стены снесены, готовы новые перегородки и штукатурка, чтобы заменить все то, что было изрешечено пулями. Мои шмотки повсюду — почти все в комнате сломано или разбито до неузнаваемости. Да и вряд ли что-то выстояло. Кровать, и та настолько плоская, что практически сравнялась с полом. За мной следом заходит Бадди, он весь в штукатурке и краске, так как был здесь все время, пока я находился с Эдди.
— Она ушла? — спрашивает он меня, глядя на женские вещи, все еще разбросанные по моей разрушенной комнате.
— Ага.
Он хлопает меня по плечу.
— Все, что не делается — к лучшему, Президент.
И уходит, заставив задуматься, так ли это.
* * *
В конце концов я возвращаюсь в дом Блэка и Роуз. Она собрала друзей на барбекю, и мне приходится вести светскую беседу, хотя это последнее, чем хочется заниматься. Тут Сакс и Кейси со своим стадом детей, и еще несколько людей, которых я не знаю. Хотя, предполагаю, что они работают с Блэком и Саксом, поскольку, в основном, с ними и говорят. Роуз выходит с миской салата и Лиамом младшим, сидящим на ее бедре. Он становится уже слишком большим для этого, но отказать сыну она не может. Изабель сидит на моих коленях и читает книгу, хотя я слушаю только вполуха, кивая, когда она обращается ко мне.
— Ты выглядишь очень грустным, дядя Джейк, — замечает она.
Понимаю, что она сказала, лишь через минуту.
— Правда? — спрашиваю я, улыбаясь и щекоча ее.
Когда она успокаивается, продолжая улыбаться, она обхватывает мои щеки маленькими ладошками и говорит:
— Я люблю тебя, дядя Джейк.
Потом целует меня в щеку и встает. Она единственная девушка, которая говорит мне каждый раз при встрече, как сильно любит меня. Это заставляет меня задуматься о том, что же я делаю неверно.
Часть меня жаждет такой же любви, как у других, но другая — презирает саму возможность такого удовольствия. Давление, постоянный стресс от влюбленности — что может быть хуже?
— Потерялся в мыслях? — спрашивает Блэк, усаживаясь рядом. — Заказ на нее отменили, — говорит он, удивляя меня. — Можешь больше не прятать ее.
Блэк толкает меня в плечо и дает пиво.
— Она ушла, — говорю я, и неожиданно ощущаю боль.
— Ты кажешься… — он делает паузу и смотрит на меня внимательнее, — потерянным?
— Возможно. Или я просто охренеть как устал.
Он отрицательно качает головой.
— Нет. Ты всегда охренительно уставший. Мы оба были такими. Мы цепляемся за плохое, живем во тьме, процветаем на острых ощущениях. Такова наша природа. А теперь ты кажешься… потерянным, — повторяет он, затем встает и подходит к Роуз, чтобы поцеловать и снять Лиама с ее бедра.
Потом я недолго говорю с Саксом. Он пытается втирать мне что-то про работу, а я притворяюсь, что мне не все равно. А затем заходит Эдди, и все мои мысли внезапно исчезают. С ней рядом встает Блэк. Ее лицо красное, она обнимает себя руками. Я мгновенно встаю, и прежде, чем осознаю, оказываюсь рядом с ней, хватаю за руку и касаюсь ее лица. Все замолкают. Она тоже замечает это и отстраняется, но мне все равно.
— Кто это сделал? — даже я сам слышу угрозу в собственном голосе.
Эдди удается вырвать свою руку из моей хватки и спрятать за спину, засунув в задний карман джинсов. На ее губах появляется легкая улыбка.
— Мы можем поговорить об этом позже? — просит она, прислоняясь ко мне, глядя куда-то за меня — видимо, все наблюдают за нами.
— Нет. Говори сейчас, или я начну убивать всех направо и налево. И твой отец будет первым в моем списке.
Блэк дотрагивается до моей спины ладонью.
— Джейк, успокойся. Разберись со всем этим завтра.
Я отталкиваю его руку, но Блэк просто кладет ее обратно. Это злит меня. Я быстро разворачиваюсь и хватаю его за шею. Он не выглядит удивленным — просто смотрит сквозь меня. Ненавижу, когда ему удается так хорошо скрывать свои эмоции.
— Ты не хочешь этого делать. Вспомни, кто я.
— А что, если я слегка ударю Роуз? — дразню его я.
Внезапно уже меня хватают за шею, и мир начинает хаотично кружиться вокруг меня.
— Никогда такого не говори. Даже в шутку. Ты меня понял? — Я не отвечаю, даже когда он сильнее сжимает пальцы на моей шее. — Вижу, осознал.
Блэк отпускает мою шею и отступает. Окружающие просто смотрят, явно опасаясь того, что могло произойти. Снова повернувшись к Эдди, я вижу, как она стыдливо опустила голову.