"Фантастика 2023-154". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Спрашивать ничего не полагалось. Мартин молча забрался в седло. Хзюка встал.
– Ты останешься, – бросил маш-борзай.
Хзюка соединил ладони, поскольку имел чин только офсах-маша. Сотника, то есть. Мартин посмотрел на него вопросительно, но тот сделал успокаивающий жест. Поезжай, мол, чего там. Двум смертям не бывать, а смысл жизни в том, чтобы достойно умереть. В общем, никакого разнообразия.
* * *Они проехали через все стойбище между многочисленными шатрами и кострами, на которых уффики готовили ужин. Повсюду сновали, визжали, играли, дрались и тут же мирились офиуфф, детвора. Только в самой середине поселения существовала незримая граница, которую юные схаи нарушать не смели. Там, у подошвы княжеского холма, возвышалась свежая виселица с двумя трупами.
– Кто? – спросил Мартин.
– Охранники молодого машиша, – со скукой ответил маш-борзай. – Дураки. Род опозорили.
Перед виселицей стояли родственники – женщины и старики. Они терпеливо дожидались ночи, когда казненных разрешалось хоронить. Стояли молча и неподвижно, держа в руках длинные палки, которыми отгоняли летающих тварей. Такое право у них было.
Все так же равнодушно Фосехта проехал мимо них и приблизился к ограде из огромных, вкопанных в землю заостренных бревен, способных остановить самых крупных из ррогу. Эти же бревна защищали стойбище от вражеских набегов, поэтому в промежутки между ними не мог протиснуться ни один взрослый схай. С внутренней стороны частокола был насыпан земляной вал, образующий подобие крепостной стены. Грунт для этого вала ящеры берут изо рва, который выкапывают вокруг всего городища. В общем, все это весьма напоминало укрепления лагерей древнего Рима. Даже ворота в частоколе ящеры устраивали по «римскому» образцу и в «римском» же количестве – на все четыре стороны света. Единственная принципиальная разница заключалось в том, что римские лагери имели прямоугольную форму, а схаи для своих городищ предпочитают овал, либо даже круг, и в этом отношении оказались разумнее римлян, поскольку при одинаковой длине частокола окружность вмещает в себя больше площади, чем прямоугольник. Но что такое геометрия, ящеры не знают.
Фосехта подъехал к западным воротам и бросил короткую фразу стражникам. Те тотчас открыли одну из створок и соединили ладони. Маш-борзая каждому воину полагалось знать в лицо, поскольку начальник личной охраны машиша одновременно является его первым заместителем в военных вопросах. То, что Фосехта сам явился за Мартином, было обстоятельством из ряда вон выходящим, высокой честью, даже если маш-борзай вез мягкотелого на казнь. Казнь в таких случаях полагалась через расстреляние отравленными стрелами. Быстро, удобно и очень почетно.
За воротами лежала ровная, хорошо просматриваемая местность. Ярко пылал закат. Вдали, у кромки западного леса, различались сторожевые разъезды. Но маш-борзай направил своего шусса не туда, а повернул к югу.
Мартин молча следовал за ним. Примерно через час, когда стойбище скрылось из вида, они повернули еще раз, уже на восток, и вскоре подъехали к небольшому холму с обрывистыми склонами и одиноким шатром на вершине.
Гораздо быстрее сюда можно было добраться через южные ворота стойбища, следуя почти прямо на юг, но Мартин не удивлялся. Он долго жил среди схаев и давно уже знал, что при малейшей возможности ящеры стремятся избрать как можно более замысловатый маршрут. Так, на всякий случай, чтобы следы запутать. Эта привычка у них в крови, укоренилась на протяжении веков. Привычка далеко не лишняя.
* * *Из тени холма выдвинулись молчаливые воины. Шуссов взяли под уздцы. Маш-борзай, а за ним и Мартин, спешились. Когтистые пальцы быстро ощупали Мартина, выискивая припрятанное оружие. Тоже вековечный обычай. Схайссы, это вам не Сейшелы.
– Ничего нет. Идите, – сказал стражник.
По ступеням, вырубленным в тысячелетней, окаменевшей от лучей Хассара глине, они поднялись к плоской вершине. Там на большой площадке горел костер. У огня сидел сам Уханни, борзай-машиш племени сивов. А по бокам шатра стояли неподвижные стражники.
Фосетха соединил ладони, без слов повернулся и зашагал вниз. Мартин не был ни маш-борзаем, ни даже схаем, поэтому так же молча распростерся на циновке из жестких стеблей хвоща, выражая почтительность в высшей из принятых форм.
– Поднимись, – сказал машиш.
Мартин встал.
– А теперь садись на шкуру, – сказал машиш и бросил подушку.
Он собственнолапно помешал варившееся в котле мясо, ухватил бронзовыми щипцами большой кусок, шлепнул его на блюдо. В качестве гарнира добавил соленых и поджареных папоротников. А вот хлеба не дал. Хлеба схаи не знали. Вообще их рацион был калорийным и даже витаминным, но уж очень спартанским.
– Ешь, мягкотелый.
Мартин не заставил себя упрашивать. Машиш погрузился в молчание, поскольку предложив угощение, признавал мягкотелого своим гостем. А по правилам здешнего этикета из гостя нельзя вытягивать слова. Они должны выйти под давлением пищи сами. В пустом желудке нет мудрости, считают схаи. И надо признать, не все их обычаи плохи.
– Пей, – сказал машиш, когда Мартин управился с мясом.
И налил папоротниковой браги под названием ухватуха. Страшная это вещь и для мозгов и для желудка, если кто еще не знает. Но вся череда предложений сама по себе была высшей любезностью и честью, оказываемой только равным, поэтому Мартин похлопал себя сразу по обеим коленям, а потом соединил ладони.
– Ты хорошо усвоил наши обычаи, – сказал машиш.
Мартин осушил чашу и почтительно перевернул ее над своей макушкой.
– Да будет прохладным твой шатер, машиш. Пусть уффики радуют тебя сыновьями. Да пошлет великий Мосос…
Машиш совершенно по-людски отмахнулся. Только не рукой, а когтистой лапой.
– Ты хорошо усвоил наши обычаи, мягкотелый. Но хватит, хватит церемоний. Я не за этим тебя позвал. Давай говорить серьезно. Ты спас мне сына. Знаешь, что он хочет тебя убить?
– Таков обычай, – уклончиво сказал Мартин.
Уханни пожевал плоскими губами.
– У нас много дурацких обычаев, – неожиданно сообщил он. – А у вас?
Мартин вздохнул.
– Да тоже хватает. Дурацкие обычаи умеют долго жить, как и все дурацкое.
– А ты умеешь говорить правду. Зачем к нам пришел?
– Чтобы вас понять.
– И рассказать своему машишу? Так поступают шпионы.
– Если я шпион, то очень плохой. Мягкотелому трудно быть незаметным в Схайссах.
Машиш сдержанно квакнул.
– Это правда. Зачем ты нас хотел понять?
– Чтобы договориться.
– О чем нам договариваться?
– О торговле. Давайте торговать.
– Сейчас не получится.
– Почему?
– Ты многое знаешь, пленник. Но не все. Ледяные горы больше не разделяют схаев и мягкотелых. Там после сильного содрогания земли вытекло озеро. На его месте получился проход. А схаи начали объединяться. Большинство племен признали Су Мафусафая верховным машишем. Понимаешь, к чему это ведет?
– Будет война?
– Еэ. Для нас вы – чудовища, которых нужно истребить. Прежде это не давали сделать горы. Сейчас воевать уже можно.
– А для тебя, машиш, мы тоже чудовища?
– Раньше и я так думал. Сейчас – не знаю. Пожалуй, я бы не стал затевать войну из-за ничего. Но даже среди сивов большинство этого хотят. Просто потому, что вы другие.
– И этого достаточно?
– Еще как достаточно. Войны могут начинаться и не из-за таких пустяков.
– Да, к сожалению, – сказал Мартин. – Но разумно ли? Война – это смерть. Я долго живу среди вас, и я вижу: схаям так же не нравится умирать, как и нам, мягкотелым.
– Хог. Это верно. И я не хочу воевать с такими, как ты. Ты спокойный. Но скажи, много ли у вас таких, как ты?
– У нас есть и хорошие, и плохие, – с сожалением сказал Мартин. – Так же, как и у вас.
– Вот в этом беда. Толпой овладевают плохие. Толпа редко слушается разума.
– Власть у сивов принадлежит умному машишу.