Ты теперь не одна (СИ)

Я с силой сжала кулаки и закусила губу, с тоской глядя на запертую дверь. Вздрогнула, когда Снежана положила ладонь мне на плечо и тихо прошептала:
– Там вроде окно открыто было в кабинете.
И когда я развернулась, со значением на меня посмотрела. Благодарно кивнув ей, я вышла из дома и обошла его. Старалась идти очень тихо, зная о способности всей пятерки не просто слышать, а скорее, чувствовать чье-то приближение.
Снежка оказалась права – окно кабинета было распахнуто настежь, а мужчины говорили в полный голос. Я осторожно встала под окном, прикрыв ладонью рот и нос, и прислонилась спиной к стене, вся превратившись в слух. И лучше бы я осталась в кухне…
– Блядь, как они это допустили? – зарычал Макс.
Казалось, его ярость прорвалась даже сквозь стену, отразившись вибрацией в моем теле.
– Профукали. Был Колосков – и словно испарился, – виновато ответил ему Вася. – Дорофеев рвет и мечет, подозревает «крысу» в коллективе.
Мне показалось, что сердце выпрыгнет из груди, когда я поняла, что Даня сбежал. Страх сковал все тело будто льдом. Но одновременно внутри словно разжалась невидимая пружина. Я ждала этой новости, знала, что он не даст себя арестовать.
Всегда проще быть полностью в курсе проблемы и искать выход, чем неделями ждать страшного известия.
– Они рассматривают вариант ловить его на Лесю, как на живца…
– Пусть не рассматривают, – отрезал Макс.
Вася спокойно продолжил:
– Дорофеев ищет другие варианты, но мы должны быть готовы и к этому.
– Придурки! – выплюнул Капа. – Ни хрена работать не умеют, зато понтов…
– Это не отменяет факта, что Колосков сбежал, – Вася вздохнул. – И если я правильно понял, он очень серьезно относится к пари с Лесей…
– Нужно ее спрятать, – предложил Саша.
– Или самим ловить на живца, – вступил в разговор Иван.
Дэн зарычал на него:
– Ты в прошлый раз не наигрался? Когда мою жену подсадной сделал?
– Тогда вы были еще не женаты. И план сработал! – парировал Иван. – Есть еще дельные предложения?
Макс отчеканил:
– Предложение одно – его нужно поймать!
– Снова мы за коллег всю работу сделаем? – вздохнул Капацкий.
– А кто сказал, что мы его отдадим, когда поймаем? – в голосе Дэна звучала угроза. – Кто вообще узнает, что он был у нас?
– Осторожнее, – предупредил Вася, – если узнают – сядете все. И надолго.
– Значит, нужно сработать ювелирно, – Дэн не собирался отступать.
Все это время я почти не дышала, чутко прислушиваясь к каждому слову. Сердце словно сжала чья-то ледяная рука, я с трудом погасила приступ самой настоящей паники. На негнущихся ногах вернулась на кухню, обессиленно опустилась на стул и сжала ладонью горло, пытаясь сделать вдох.
Хотелось ворваться в кабинет и потребовать, чтобы парни не лезли, не искали Колоскова, а собрали вещи и уехали. В другой город, другую страну – куда угодно. Но я понимала – бесполезно. Если эти мужчины приняли решение, они обязательно доведут дело до конца.
– Леся, что случилось? – испуганно охнула Карина.
Она подскочила ко мне и крепко обняла.
– Он сбежал. А они собрались его искать, – с трудом выговорила я.
Сестры меня сразу поняли, и обе обеспокоенно нахмурили брови.
– Так, сейчас мы все берем себя в руки и делаем вид, что ты ничего не слышала, – решила Снежка, – а потом все обсудим.
Когда мужчины покинули кабинет, у нас все уже было готово. Мы с сестрами накрыли стол и постарались не показывать вида, что я что-то слышала.
Снова помогли малышки – приходилось пристально следить за тем, чтобы они не разнесли кухню и не стянули под шумок скатерть со стола. Это очень отвлекало от упаднических мыслей. Однако мой желудок то и дело сводило нервными спазмами, меня здорово тряслась. К горлу подступала тошнота, и темнело в глазах.
Макс был спокоен и невозмутим, как и все остальные. Мужчины ни словом, ни взглядом не показали, что чем-то озабочены. Они расслабленно заняли свои места за столом, перекидываясь шутками. В который раз я поразилась их выдержке и силе воли.
– Леся, тебе плохо? – Макс взял меня за подбородок и заставил повернуться к нему.
 
– Я просто очень голодна, – произнеся чистую правду, сглотнула тяжелый ком подступившей вновь тошноты.
– Тогда быстрее начинай есть, – велел Макс.
Взял со стола мою тарелку и, наполнив ее до краев, поставил передо мной.
– А воды мне можно? – попросила я. – Обычной, не лимонада.
Карина поднялась и налила в графин обычную воду из пятилитровой бутылки. Наполнив стакан, молча протянула его мне.
– Спасибо, – поблагодарила я и жадно отпила сразу половину.
– А теперь поешь, очень прошу, – Макс всучил мне вилку, неодобрительно покачав головой.
– Ну что, друзья, не кажется ли вам, что салат горький? – радостно поинтересовался у всех Иван, поднимая бокал с шампанским.
– Не кажется, – отмахнулся от него Вася, – пусть Леся поест спокойно.
Все хмыкнули и дружно зазвенели приборами.
Вася готовил просто восхитительно! И сама не заметила, как съела просто огромную порцию. Темные круги перестали плыть перед глазами, и я довольно откинулась на спинку стула, пытаясь отдышаться.
– Ну теперь-то салат горький? – не выдержал Иван.
– Теперь да, – дал «добро» Вася.
Я развернулась к Максу и коснулась ладонью его щеки. Сердце затрепетало в груди, когда он очень нежно меня обнял, и его губы соприкоснулись с моими. Почти невесомо и щемяще нежно.
Все звуки словно исчезли. Казалось, в комнате кроме нас двоих больше никого нет. Макс стал моей жизнью. Моим кислородом, почвой, опорой. Каменной стеной, за которой я могла надежно спрятаться и знать, что мне ничего не грозит. Почти ничего…
Мы нехотя разорвали поцелуй. Я погладила колючую щеку Макса, прошептав одними губами:
– Люблю.
В его глазах зажегся голодный огонь, а кадык нервно дернулся. Радужки стали совершенно черными. Макс, не моргая, смотрел на меня, а потом не выдержал и крепко прижал к себе, заставив уткнуться носом в ключицу.
– Так выпьем же за счастье молодых! – крикнул Саша, поднимая вверх бокал, в котором плескалась янтарная жидкость.
– Да. Вы, главное, любите друг друга, а счастье мы вам обеспечим, – неожиданно подмигнул мне Дэн.
Я подняла брови, но комментировать ничего не стала. На мгновение мне показалось, что он знает о том, что я подслушивала под окнами.
Вечер набирал обороты, мы все расслабились. Снежка с Кариной ушли укладывать малышек. А Клим развлекал нас забавными случаями из военной жизни. Казалось, ничего не предвещает беды. Все было настолько тихо и спокойно, что никто из нас не почувствовал приближения неминуемого...
Мы просидели до поздней ночи. Все устали и начали в конце концов дружно зевать и клевать носом прямо за столом. Наконец, решив, что день выдался слишком насыщенным, и к тому же нас с Максом ждала первая брачная ночь, мы разошлись.
Но брачной ночи не случилось. Стоило нам лечь в постель, как мы оба просто отключились. Сознание заволокло дымкой, а глаза закрылись сами собой у меня, и у Макса. Я смогла только положить голову ему на плечо и покрепче обнять, прежде чем провалиться в глубокий сон без сновидений.
Пробуждение было не из приятных. Голова болела так, словно ее сжимали железным обручем. Горло першило. Казалось, что его изнутри потерли наждачной бумагой.
С трудом разлепив веки, я поняла, что сплю не на твердой груди любимого мужчины, а на чем-то жестком. Перед глазами все расплывалось, а тело казалось налитым свинцом. Даже моргать было сложно.
Сфокусировав наконец взгляд, я обомлела. Если бы смогла – закричала бы во все горло, но даже голос меня не слушался.
На стуле, стоящем прямо напротив моей постели, сидел Данил, широко расставив колени. Прищурившись и чуть наклонив голову, он пристально глядел на меня. Как на насекомое. Которое не жалко.
Несколько мгновений мы смотрели друг другу в глаза, а потом Колосков легко поднялся, взял с тумбы бутылку воды и протянул мне: