Ржевский 2 (СИ)

— Он до Лицея пешком добирается?!
— Вы поставили очень нестандартные условия в достаточно странное время суток. Хорошо, что я даже утром держу кого-то под рукой; однако кроме как бегом нет вариантов уложиться в ваши пять минут. И то, до Первого Лицея почти три километра, может слегка опоздать.
— Фуф, спасибо! Выручили. Пара минут, наверное, роли не сыграют.
— Итак. Что случилось, какая задача?
— Ржевский заявился в свой Лицей. Не один, со спутницей, одетой по моде Залива.
— И что это нам даёт? К чему такая спешка? — молодой задумывается. — Вы наши правила знаете. Видимость закона должна неукоснительно соблюдаться, особенно когда сам закон нарушается.
— Я помню.
— Я на всякий случай повторю для обоих: мой человек ничем не сможет помочь в устранении фигуранта в центре города, ещё и на территории Первого Императорского — я пока с дядей ссориться не хочу.
— Вам не надо ничего делать, — вызывающий терпеливо объясняет. — Ржевский имеет среди однокашников достаточно недоброжелателей и без вас. Не буду раскрывать детали, но там и без вашего специалиста есть кому… сделать работу.
— Зачем тогда вы меня поднимаете в восемь утра?
— Ваш человек нужен, чтоб аккуратно подчистить мозги слишком активным свидетелям и борцам за правду. Если таковые среди выпускного класса вдруг отыщутся. После того, как.
— Мой специалист принял задачу, я его отключаю. Всё, теперь мы с вами вдвоём в канале. Спрошу откровенно: вы уверены, что перенос ваших амбиций на территорию Лицея дяди — хорошая затея?
— Я ничего не инициирую, лишь пользуюсь моментом. Поверьте, потенциал для конфликта там имеется свой — нам даже вмешиваться не нужно.
— Точно?
— Да. Только подправить в нужный момент и надеть уздечку на тех, кто может возмущаться в адрес высшего сословия. После того, как нашего фигуранта поджарят в шашлык абсолютно в рамках действующих правил Первого Императорского.
— М-да уж.
— Абсолютно замотивировано поджарят, прошу заметить!
— А ведь вы раньше никогда так не возбуждались, Ваше Сиятельство.
— Раньше я никогда не был так близко к результату! Причём чужими руками! Если в Лицее всё пройдёт, как я рассчитываю, мы уже завтра займём их территорию!
— Барсуковых вы за противников не считаете? Зря. Они, хотя и не Изначальные, тоже что-то могут.
— Я их старика знаю. Евгений Николаевич никогда не бьётся в лоб, он согласится принять отступные… Кстати, Серёжа поговорил с гвардейцами лично!
— С какими?
— С нашими. Которых отпустила в Береге аль-Футаим.
— Выяснилось что-то новое? — молодой заинтересовывается.
— Да. Оказывается, подробного рапорта не существует: штабс-ротмистр был без сознания большую часть экзекуции, а его люди через голову командира докладывать отказались. До этого момента мы не видели полной версии случившегося.
— Ну, имеют право по их уставу без начальника не докладывать. К тому же дело было мутное.
— Так вот. Оказывается, Принцесса устроила показательную экзекуцию: отрубание рук двум наиболее замешанным. В том числе, самому штабс-ротмистру.
— Что, так и отрубили?! — собеседник присвистывает.
— Практически. Правда, через минуту иллюзия рассеялась и оказалось, что это был спектакль в воспитательных целях. Эдакое послание, как я понимаю, из Эмирата в адрес Аппарата Наместника: "Ребята, мы вашим солдатам даже на вашей территории руки отрубим, случись что. Пользуясь возможностью и иммунитетом".
— Я вас услышал, но пока не готов комментировать.
— Главное не это.
— Иллюзия, — молодой безошибочно ухватывает суть. — С Принцессой был их менталист, причём очень высокого уровня, от шестого и дальше: групповой морок, незнакомые люди…
— Вам не интересно?
— Нам это ничего не даёт: Залив впереди всех именно в ментале, не в стихийной магии. Если бы у меня в штате был хотя бы пяток ИХ специалистов, — говорящий мечтательно потягивается. — Я бы при дяде жил, как Наджибы при аль-Футаимах… Известно, кем из них был этот мастер?
— Точно неясно.
— Жаль. Интересно, спасибо, но информация паразитная. В каком составе действовали эмиратские?
 
— Сама аль-Футаим, она кстати молчала по большей части. Секретарша их посольства — вместе с нашими из Посольского Приказа вскрывала защиту. И одиннадцать их гвардейцев.
— Получается, менталистом мог быть кто угодно из двенадцати, саму Принцессу не считаем?
— Увы. Но я подумал, это важно: мы узнали только потому, что Канцелярия Эмира нашему августейшему ноту настрочила, — старший рефлекторно вздыхает. — Сергей дал знать, ему оттуда осведомители донесли.
— Вы не боитесь реакции дяди? Нападение на принцессу, прямой ущерб его честному слову.
— Наши друзья в его Канцелярии обещали либо похоронить документ, либо засветить в спешке. Максимально смягчая удар.
*****
— Дим, не вздумай реагировать, — Мадина спокойна, как удав.
— Почему я не должен на это реагировать?
Все озадаченно замолкают, не понимая ни слова из нашего разговора.
Если бы это был французский, немецкий, любой европейский язык — большая часть присутствующих как минимум уловила бы суть.
Но речь Залива, похоже, здесь относится к редким.
— Она преднамеренно тебя провоцирует. Я сейчас сканирую сразу нескольких, это скоординированная группа: тебя специально расшатывают.
— Ух ты.
— Нюанс: большая часть соучеников относится к тебе критично по умолчанию.
— Не могу их за это осуждать, — бормочу. — Я и сам к себе прежнему отношусь ещё похлеще них.
— Группа из пяти человек, связанных с Воронцовыми, имеет планом конфликт с тобой с серьёзными последствиями. Эта дама выступает в роли затравки. — По лицу Наджиб пробегает намёк на эмоции и она озадаченно добавляет нормальным тоном. — Ничего себе, у вас школа! И женщины вместе с мужчинами учатся, и стихийных магов хватает! Мне страшно.
Она произнесла не фамилию по-русски, а слово "ворон" на своём языке, но я понял.
— Я бы тебя сейчас обнял, чтобы успокоить, — предлагаю. — Или при людях не стоит?
Вслух не скажешь, но после ночных профессионалок почему-то остался оттенок досады.
Сами тёлки, если что, не виноваты. Они отличные! Техника на десять баллов по пятибалльной шкале, остроумные, с хорошими коэффициентами упругости, но…
Чего-то не хватило. Вроде и поливал как из скорострельного пулемёта, и трудились они не покладая рук — а в душе лёгкая пустота.
Ужас. Был бы в возрасте деда, можно было бы свернуть на старость. Но это явно не она.
Обдумать вечером. Может, даже посоветоваться с аль-Футаим по секрету: она умная, вдруг что подскажет?
Я не сразу разобрался: Мадина больше по прикладному применению ментала, а Далия глубже знает теорию.
Если ложечкой мозги в голове в гоголь-моголь взбивать не надо (это как раз к Наджиб), то Принцесса, пожалуй, проанализирует как бы не точнее подруги.
Заодно, пользуясь близостью, клинья к ней подбить: а вдруг. Жопа с сиськами и у Далии норм, к ней моя душа тоже расположена.
— НЕ СТОИТ! ОСОБЕННО ЗА ТЕ ЧАСТИ ТЕЛА, ЗА КОТОРЫЕ ТЫ ОБЫЧНО СХВАТИТЬ НОРОВИШЬ! ДАЖЕ БЕЗ ЛЮДЕЙ НЕ СТОИТ! — на моё предложение менталистка реагирует мгновенно.
— Видишь, вот ты и успокоилась, — хихикаю.
— Занятно, — озадачивается она. — Вот ты хитрое существо. А вроде ж моя поляна. Профессиональная.
— Ржевский, а ведь я к тебе обратилась, — претенциозная девица никак не унимается, правда, по-русски. — И я ни слова не поняла из вашего собачьего лая!
— Ты КО МНЕ обратилась? — демонстративно удивляюсь.
С внешностью Димы Ржевского, кстати, ломать спектакль — милое дело. Вид более чем простодушный, в изощрённости никто не заподозрит.
Нос картошкой, уши оттопырены, причёска — неприбранный сеновал. А если рот приоткрыть да так и оставить, то дебил дебилом.
Права Наджиб в некоторых своих одиозных оценках, грех не пользоваться.
— Да! — Некто Егорычева победоносно оглядывается по сторонам, словно рассчитывает на поддержку зрительного зала.