Сумерки грядущего (СИ)

А потом у неё сильно забилось сердце и захватило дыхание. Вот он, её суженый, сильный и подтянутый, в мятой робе, идёт навстречу и перебрасывается шутками с друзьями из бригады. Синие глаза будущего мужа сияют молодым блеском, а из-под кепки выбиваются буйные русые кудри.
— Петя! Петенька! — крикнула Нина Ильинична срывающимся от волнения голосом.
В режиме бога она видела его издалека, словно на экране телевизора, а сейчас она сможет подойти к нему и ощутить его тепло!
— Ниночка?!
Петя подбежал к невесте, взял её за руки и встревожено поглядел в глаза:
— Что случилось, Ниночка? Ты зачем здесь?
У неё сдавило горло, и она, всхлипнув, обняла его и прижалась к груди. Проходящий мимо парень с лицом будущего бюрократа и лизоблюда, в строгом костюме и с комсомольским значком на груди, сделал им замечание:
— Эй, молодые люди! Прекратите обниматься на улице! Это недостойное поведение для советской молодёжи, покоряющей вершины великих строек коммунизма!
Прохожие тоже смотрели на парочку неодобрительно, и молодые люди поспешили отойти от людной проходной и укрыться во дворах.
Потом они долго, больше часа, сидели на скамеечке в каком-то дворике, и Нина Ильинична, часто сбиваясь и прерываясь на рыдания, рассказывала о своей жизни в реале, о Петиной смерти и о том, что она может вернуть его к жизни. Она совсем забыла, что прошляки, если на них не воздействуют из реала, малоэмоциональны. А, может, просто она была неубедительна. У того говорливого менеджера из ремортальной фирмы получилось бы гораздо лучше.
Учительница ожидала от мужа какой угодно реакции: изумления, недоумения, даже неверия, но он просто сидел и слушал, в особо драматических моментах рассказа чуть приподнимая бровь. Когда Нина Ильинична полностью выложилась, он неожиданно привстал, порываясь уйти:
— Мне на работу надо! Обед давно кончился.
— А как же я, Петя? — прошептала опустошённая супруга.
Он пожал плечами.
— Мне выговор объявят…
На соседней лавочке любопытная бабка внимательно прислушивалась к их разговору и даже что-то чиркала в блокноте. Когда Петя встал, она тоже сорвалась с места и направилась, оглядываясь и подхихикивая, по направлению к зданию КГБ.
— Подожди! Сейчас ведь не сажают за прогулы! — вырвалось у Нины Ильиничны.
— Могут принудительно в психушку затолкать, — возразил Петя. — Про карательную психиатрию слышала?
— Ты не можешь меня оставить одну в реале!! — закричала учительница с такой силой, что возле них начала собираться толпа.
Раздалась трель милицейского свистка. Молоденький лейтенант с нежным румянцем на щеках растолкал любопытных и очутился возле скандальной пары.
— В чём дело, граждане? Нарушаем общественный порядок? Попрошу ваши документики!
Петенька послушно сунут руку под робу и выудил заводской пропуск. Нина Ильинична спохватилась, что у неё нет ни сумочки, где могли бы быть смоделированы «документики», ни карманов.
— Вы в каком цехе работаете? — спросил милиционер Петю, внимательно изучая пропуск.
— В сорок третьем, — ответил Петенька и уточнил:
— Там, где военные самолёты в гражданские переделывают. У нас ведь нет гражданской авиации, только военная…
— А ваши документы, гражданка? — напомнил милиционер, возвращая пропуск Пете.
— Я не взяла с собой, — залепетала растерявшаяся Нина Ильинична. — Я в школе работаю… Русский язык и литература…
— Почему не на работе? — потребовал ответа милиционер.
Странно, что он об этом же не спрашивал Петеньку. Тот ведь тоже не на работе!
— Мы металлолом с учениками собирали на субботнике, — брякнула несчастная учительница первое, что пришло в голову. — А теперь я иду сдавать нормы ГТО по стрельбе.
Она украдкой поглядела на часы. Через пять минут начнётся выгрузка в реал! Вместе с мужем.
— Пройдёмте со мной, гражданка! — козырнул лейтенант.
— Это моя невеста! — наконец спохватился Петенька. — За что её? Она ни в чём не виновата!
— Разберёмся в отделении! — сухо ответил милиционер. — Она проходит по ориентировке…
Две минуты осталось!
 
— Петя! — выкрикнула Нина Ильинична и, смело оттолкнув лейтенанта, бросилась к супругу. — Сейчас мы с тобой переместимся в другой мир! Ничего не бойся! Закрой глаза и глубоко вдохни.
Удержавший равновесие лейтенант поправил фуражку и расстегнул кобуру. Оттуда вывалился бутерброд с дефицитной колбасой, но он этого не заметил.
— Гражданка! — закричал он строго, прицеливаясь несуществующим пистолетом. — За сопротивление органам при исполнении…
Воздух вокруг Нины Ильиничны задрожал и начал переливаться всеми цветами радуги. В голове раздался голос мемоператора:
— Приготовиться к выгрузке!
Милиционер, вынув наручники, подскочил к учительнице, но поймал лишь дрожащий воздух. Толпа ахнула, потому что вслед за странной девушкой испарился и юноша в мятой робе.
  
4
 
Вернувшись в реал, пожилая учительница долго не могла прийти в себя. Всё-таки возраст уже не тот: погружение в мемориум — слишком сильное потрясение для изношенного организма. Да и переживаний при встрече с Петей было предостаточно. Сначала он не верил, что это реальная Нина Ильинична явилась к нему из будущего, ведь там, в далёких меморных семидесятых существовала её копия, молодая и полная сил, двойник. Потом он сомневался, что Союз распался, вернулся капитализм, и теперь каждый может совершенно безнаказанно заниматься бизнесом или спекуляцией и зарабатывать деньги, с которыми у их молодой семьи в те годы было негусто. Затем он не верил, что любого человека можно оживить, если есть на то деньги (Нина Ильинична не стала расстраивать усопшего супруга и не рассказала ему о проданной даче).
Отлёживалась в мемкапсуле она долго, быть может час или два, пока её не потревожил всё тот же болтливый менеджер.
— Как самочувствие, Нина Ильинична? — с дежурной улыбкой осведомился он и, не дожидаясь ответа, протянул ей руку. — Пойдёмте скорее, ваш супруг ждёт вас. Где, говорит, моя любимая Ниночка!
Оцепенение как рукой сняло. Учительница, опираясь на руку юноши, выкарабкалась из мемкапсулы. Менеджер бережно взял её под руку и вывел в коридор.
— Всё в порядке, ремортация прошла успешно! — радовался менеджер. — «Он воззвал громким голосом: Лазарь! Иди вон. И вышел умерший, обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами…»
Вдруг из-за одной из дверей, выходящих в коридор, раздался нечеловеческий вопль, прервав библейские словоизлияния бойкого юноши. Незнакомый хриплый мужской голос поносил всех, кто вытащил его из мемориума, и Нина Ильинична напряглась. Она покрепче вцепилась в руку услужливого менеджера.
— Кто это? — прошептала она, чуя неладное.
Юноша успокаивающе похлопал её по плечу.
— Ничего страшного, Нина Ильинична! Просто ваш супруг ещё не до конца пришёл в себя. К тому же после небытия ощутить реальное тело не так уж приятно… Возникают неприятные ощущения в конечностях, тяжесть, дискомфорт, головокружение, тошнота… Но вы не волнуйтесь, ему уже вкололи успокоительное.
Дверь, из-за которой слышались рёв и нецензурная брань, резко распахнулась, и в коридор вылетел незнакомый мужчина средних лет, курносый, с небрежно остриженной клочковатой бородой и заметным синюшным шрамом на левой щеке. Бешеный взгляд его маленьких глазок остановился на пожилой учительнице, и незнакомец в ужасе отшатнулся.
— Ты, что ли, Нина? — прошептал он едва слышно и потянулся трясущимися заскорузлыми пальцами к её волосам. — Седая совсем!..
Учительница машинально отшатнулась, а мужчина дикими глазами уставился на её морщинистые впалые щёки. От него, пробиваясь сквозь аромат дешёвого мыла, исходил лёгкий кислый запах помойки и застарелого перегара.
— Боже мой! — потрясённо прохрипел он и зажмурился.
— Кто это?! — Нина Ильинична рванула за рукав менеджера.
Она догадалась, кто.
— Ваш муж, уважаемый Пётр Владимирович, — ответил юноша, — Да вы успокойтесь: носитель нормальный.