Плоды проклятого древа (СИ)

— Дверь на площадку № 2, - сказал я, с сожалением убирая руки с контрольного терминала.
Порталы — это странно и неприятно. За один шаг пересекаешь границу между мирами, и вокруг меняется слишком много и слишком быстро. Другая температура, другое время суток, состав воздуха, фон магнитного поля… все другое.
В отличие от Восьмой, которой требовались низкие температуры для охлаждения, Вторая располагалась в более комфортном климатическом поясе. Здесь во главу угла ставилась надежность и устойчивость конструкции, поскольку этой установкой я пользовался буквально непрерывно. Она должна была иметь огромный запас прочности и длительность ресурса, поэтому пришлось при проектировании заложить не только узлы саморемонта и какое-то смутное подобие ИИ, который бы следил за состоянием объекта, но и собственные источники энергии. Сама машина находилась под куполом, похожим на крытый стадион, но вокруг нее до самого горизонта тянулись поля солнечных батарей и ветряки. Штат Аризона даже на безлюдной Земле оставался самым солнечным местом на свете.
Я проскользнул под купол, петляя между башен конденсаторов, и устремился к самому сердцу Второй Площадки. Там тоже находился контрольный терминал, такой же как на Восьмой, но главным сокровищем был не он а амниотический бак, внутри которого висело существо, похожее на ската с человеческим торсом и ногами. Образец 2-6-0-1, который Котел счел бесперспективным, и который теперь позволял мне быть Эйдолоном. Сначала я намеревался использовать слепок с силы Пифии, но в процессе ознакомления с архивами нашел альтернативу — причем намного более привлекательную. Зеленая мантия на моих плечах с того момента стала не просто узнаваемым символом, но и важнейшим элементом моей комплексной защиты, блокируя направленные на меня силы восприятия и ясновидения. Самое забавное, что это превращало меня в слепое пятно Контессы, но ни сколько не мешало Ясновидцу и Пифии. Первый воспринимал свет как таковой, сила второй, похоже, просто имела более высокий ранг. Расширенная учетная запись, так сказать.
Я подошел к баку и провел рукой по стеклу. Интересно, когда я решил использовать Мантеллума в качестве, кхм, плаща, то перешагнул очередную грань, или на тот момент это уже перешло в разряд обыденности? В конце концов, здесь он не страдал, пребывая в своего рода вечном сне, а слабые электрические импульсы в кору головного мозга воздействовали на центры удовольствия. Не настолько, чтобы выжечь синапсы, но достаточно, чтобы сны были приятными.
С другой стороны, в случае моего успеха он был обречен, как любой другой 53-й.
Отойдя от бака, я поднялся на верхний уровень, где находилась фокусная точка установки. Она представляла собой систему концентрических колец, в центре которой висела цельная сфера из изумрудно-зеленого вещества.
Я снял с себя мантию и набросил ее на сферу. Ткань обволокла ее настолько плотно, что они словно стали единым целым. Хотя… почему “словно”? Они и были целым, деталями одной машины. Отсутствие механического контакта роли не играло, “источник” и “якорь” были связаны на уровне намного более глубоком.
Система колец пришла в движение. Я встал за контрольный терминал, подключил к нему системы костюма и направил поток диагностических данных напрямую в мозг. На несколько секунд я полностью утратил контакт с внешним миром, полностью утонув в петабайтах данных. Субъективно… это заняло намного, намного больше времени. По поверхности сферы прошла рябь, и небольшая часть вещества впиталась прямо в ткань.
Я снова набросил мантию на плечи. Система управления костюма распознала подключенное оборудование, нашла сохраненные параметры работы и уже через пару секунд защита заработала. Стоило бы провести диагностику систем вооружения, потому что я заметил нестабильность в Д-резонаторе, когда зачищал Эллисбург, но это пока терпит. Сейчас по расписанию организационные вопросы.
— Дверь на базу.
Опять портал, опять легкий шок для чувств от резкой смены окружающей среды. Со всех сторон меня обволокло знакомое касание, которое тут же отхлынуло — это Хранительница опознала во мне своего и уступила дорогу. Я немного подождал, пока системы костюма засинхронизируются с местной сетью, после чего направился уже знакомой дорогой в лабораторный комплекс.
 
Доктор Мама обнаружилась именно там, где я ожидал ее найти — в вивисекторной. На операционном столе перед ней лежала надежно зафиксированная Птица-Хрусталь, на — и внутри — которой размещалось множество разнообразных датчиков. Доктор следила за показаниями приборов, время от времени подкручивала частоты и усиленно делала вид, что что-то понимает.
— Порадуйте меня новыми открытиями, Доктор? — спросил я вместо приветствия.
— Тебя не учили стучать, когда входишь?
— Только когда нужно показаться воспитанным. Я так понимаю, результатов нет.
— Это вопрос времени. Птица-Хрусталь — важный образец.
— Разве что для статистики влияния процента «Баланса» на итоговый состав.
Я сел на ближайший стул, откинув в сторону мантию, и снял маску. Размыкающиеся контакты отозвались болью, а по мозгам ударило резким сокращением сенсорных возможностей, но с Доктором я предпочитал говорить с глазу на глаз. В маске я слишком напоминал прежнего Эйдолона, а вот вид моего лица ее определенно раздражал.
— Я только что разобрался с Эллисбургом. Ликвидация Армии Машин — вопрос ближайших недель, самое большее — месяцев. После этого у Протектората высвободится достаточно ресурсов для изменения стратегии.
— Мы уже это обсуждали. Я против.
— Ваши протесты больше не имеют значения. Так что завязывайте с этой херней, — я кивнул на вскрытую Птицу-Хрусталь, — и сосредоточьтесь на изготовлении новых составов, с пониженным содержанием “Баланса”. Скоро их потребуется много.
Доктор напряглась и немного подалась вперед, что с ее комплекцией выглядело комично. Без маски, оснащенной множеством сканеров, я не мог считать ее физиологические показатели, но точно знал, что где-то внутри она испытывает страх. Она всегда боялась, хоть не показывала виду, потому что даже стоящая рядом Контесса не гарантировала неуязвимость. В какой-то момент Путь мог счесть ее бесполезной или даже вредной.
Что и произошло, в конце концов.
— Что-то подобное я предполагала. Решил устроить бунт?
— Я не бунтую, а отстраняю некомпетентного руководителя. Ваше “гениальное” управление и так обошлось слишком дорого, так что радуйтесь, что я позволяю вам продолжать трудиться на пользу дела.
— Контесса и Счетовод…
— Уже давно не с вами. Думаю, если бы вы десятилетиями лет не занимались похищениями и экспериментами, Фортуна бы сохранила к вам толику уважения. Но вам не хватило ни ума, чтобы придумать что-то менее жестокое, ни смелости самой принять состав, — я резко встал и одним движением оказался возле нее. Отложенный в сторону Доктором Мамой скальпель словно сам оказался у меня в руке. — В этом и заключается разница между нами. Я не требую от других ничего, на что не готов пойти сам. А вы просто трусливый и тупой кусок дерьма, которому однажды повезло оказаться в нужное время и в нужном месте. Так что копайтесь на своей тростниковой плантации, как положено хорошим черным, и не лезьте в долгосрочное планирование.
Лезвие скальпеля медленно провело линию в воздухе, как раз напротив сонной артерии Доктора. Я не задействовал силу, хотя соблазн был. Одно движение, и я бы избавился от источника постоянного раздражения… но пока не стоит испытывать на прочность лояльность Контессы.
Я переключил внимание на стол для вивисекции. Птица-Хрусталь не только была жива, но и находилась в сознании, просто вонзенные в мозг иглы не позволяли ей шевелиться или применить силы. Я осмотрел ее еще раз, не упустил ли чего. Внешнее проявление способностей — силикокинез. Воздействие силы может быть нарушено ультразвуком, но это связано не с ее механизмом, а с влиянием на внутреннюю структуру вещества. Возможные применения… атакующие и защитные действия механического уровня. Личность почти разрушена заключением в петле, но быстро восстановится при помещение в реабилитационную обстановку. Нестабильна, склонна к массовым разрушениями, склонна к гомицидомании, нарциссична, одержима бредовыми идеями величия. Возможная польза от применения в качестве полевого или двойного агента не перекрывает трудностей, связанных с обеспечением контроля и лояльности.