Плоды проклятого древа (СИ)

Тень первого Технаря прицелилась снова, теперь уже по кораблям. Выстрел. Второй. Третий. На этот раз обошлось без взрывов. Золотые лучи, которые выпускало оружие Героя, испаряли металл, точно сухой лед — но только металл. Лишенные каркаса, китайские эсминцы начали складываться внутрь себя под собственным весом, погребая вместе с собой экипаж. Хотя река Делавэр не отличалась глубиной, всего двенадцать метров, этого оказалось вполне достаточно, чтобы пойти на дно.
— Прикажите Бутылочному Горлышку разрешить телепортацию, — прошелестел в ушах у каждого голос Эйдолона.
— Но тогда Янгбань сможет атаковать сразу Конгресс, — возразил было Отступник.
— Они не смогут.
«Осведомлен о Бутылочном Горлышке, — подумал Кид Вин. — Откуда он мог это знать? Хотя… это же гребаный Эйдолон».
Слова Отступника о том, что под маской скрывается другой человек, сознание удерживать отказывалось под напором отчаянной надежды. Что сильнейший герой действительно смог одолеть даже смерть, и пришел на помощь, когда ей нуждались больше всего.
Кид Вин не почувствовал, как пропал запрет на телепортацию, но зато через камеру дрона увидел результат. Эйдолон за считанные секунды сделал несколько быстрых скачков, то поднимаясь на высоту, то припадая к самой земле. Везде он повторял одно и то же — заключал тех кейпов Янгбаня, что еще оставались в живых, в полупрозрачные пузыри. Какая-то разновидность локальной остановки времени.
Затем последовал еще один скачок. На большое расстояние, так что дрон едва смог его различить. Эйдолон появился над рекой, где экипажи уничтоженных китайских кораблей пытались спастись вплавь. Появился, и тут же камнем рухнул вниз. Река на километр вверх и вниз по течению разом побелела, превратилась в лед. Вместе со всеми, кто находился в воде.
Глядя на безжалостное массовое убийство беззащитных людей, пусть и военных, Кид Вин вдруг понял, что не может заставить себя им сочувствовать. Что какая-то его частичка, пусть и малая, радуется участи, постигшей врагов. Да, все верно. Они пришли сюда с войной, убили множество невинных. Пусть получают, что заслужили.
Снова скачок.
Эйдолон возник прямо перед капитолием на высоте всего нескольких метров над землей. Призраки-проекции тут же слетелись к нему, окружили его наподобие почетной стражи. Вблизи стало отчетливо видно, насколько искажены они были по сравнению с настоящими героями. Их неестественно бледные лица несли на себе заметные следы трупного разложения, и таращились они в пространство белесыми, незрячими глазами.
Кейпы Протектората затаили дыхание. У большинства из них был опыт боев с Губителями, и Триумвират они видели вживую неоднократно, но сейчас от Эйдолона исходило нечто неосязаемое, вызывающее одновременно благоговение и страх. Промозглый зимний ветер не трепал его мантию, и даже свет падал на него как-то неправильно.
Он медленно огляделся по сторонам, словно высматривал кого-то, а потом приземлился перед входом. Проекция Легенды выстрелила лазерами, которые снесли двери, но больше ничего не повредили, и Эйдолон со свитой вошел внутрь.
— За ним, — велел Отступник.
— Сэр, а ничего, что у нас тут еще есть живые китайцы? — спросил кто-то по общему каналу.
— Второстепенно, — отрезал глава Протектората.
— Что-то мне подсказывает, что он идет потолковать с нашим Конгрессом, — сказал Кид Вину подлетевший Эгида. — А еще мне что-то подсказывает, что разговор будет не из приятных.
Искать не пришлось. Восставший из мертвых герой прокладывал себе путь напрямик, через стены офисов и перекрытия, не считаясь с материальным ущербом — прямо в укрепленный бункер, где были заперты сливки американского истеблишмента.
Когда он проломил последнюю стену, раздались сначала испуганные визги а потом, когда конгрессмены разглядели пришельца, взволнованный ропот и редкие аплодисменты. Эйдолон не обратил на них внимания. Он висел над полом, скрестив на груди руки, будто специально дожидался, пока остальные герои его догонят.
— Леди и джентльмены, — начал он. — Много лет назад я, Эйдолон, поклялся защищать Конституцию Соединенных Штатов Америки от всякого врага, внешнего и внутреннего. Большую часть своей сознательной жизни я противостоял самым разнообразным угрозам, несущим хаос и опустошение нашей родине. Увы, я был слеп. Даже всех моих бесчисленных сил не хватило, чтобы разглядеть худших из врагов, который свили гнездо прямо в сердце нашей великой страны. Мне пришлось умереть и возродиться обновленным, чтобы осознать свою ошибку, и все разрушения и жертвы сегодняшнего дня — моя вина, ибо я чуть было не опоздал.
 
Он пересек зал и встал за трибуну, с которой, как предполагалось, президент должен обращаться к нации в случае чрезвычайных ситуаций. Кид Вин поймал себя на том, что слушает речь с предельной сосредоточенностью и вниманием, и все вокруг заняты тем же самым. Эйдолон тем временем продолжал, повысив голос.
— Я обращаюсь к собравшимся здесь героям! Вы при разных обстоятельствах обрели свои силы, и разными путями попали в Протекторат. Однако у вас есть одна общая черта — вы много раз на деле доказывали, что являетесь героями по духу, а не по должности! Со многими из вас я сражался плечом к плечу против Губителей! В этих битвах вы теряли коллег, друзей и любимых! Вы проливали свою кровь, вставали стеной между невинными людьми и ужасом, и вот как вам отплатили! Вас сделали расходным материалом, топливом для реализации политических амбиций!
Эйдолон умолк, а Кид Вин примерил его слова к себе и понял, что они попали в точку. В самую болезненную точку. Он вспомнил чувство растерянности, когда по телевизору объявили о разрушительной реформе Протектората. О том, как его самого поставили перед фактом, что команду Стражей Броктон-Бей расформируют, а ему самому придется еженедельно отмечаться, словно осужденному на условный срок преступнику. Он точно знал, что не был единственным, кого возмутили действия собственного правительства. Взрослые герои на новом месте, даже некоторые Стражи, проклинали новые законы, но их голоса тонули в шквале заказных новостных сюжетов, демонизирующих прежнюю полуавтономную структуру. Некоторые не выдерживали и уходили, порой целыми командами, но и о них СМИ умалчивали. Бесконтрольные и неорганизованные паралюди автоматически порождали проблемы, но элиты сочли, что они являются меньшей угрозой для их власти, чем организация паралюдей, не подконтрольная им полностью.
Идиоты. Жадные, властолюбивые идиоты.
Кид Вин стиснул кулаки. Оружие его мобильного доспеха было активировано с самого начала, но сейчас он обнаружил, что сам того не желая начал выбирать цели в толпе конгрессменов. Испугавшись самого себя, он выключил пушки, и тогда же Эйдолон заговорил снова.
— Сенатор от Калифорнии, Алекс Фейнштейн. Сенатор от Вайоминга, Синтия Эрнст. Сенатор от Иллиноиса, Сара Дурбин, — герой повысил голос. — Именно вы были инициаторами законопроекта, критически сказавшегося на способности Протектората отвечать на глобальные вызовы. В связи с чем я признаю вас виновными в предательстве интересов американского народа и подрыве обороноспособности страны. Властью данной мне Господом нашим, я приговариваю вас к смерти.
Проекции нарочито медленно двинулись вперед, неотвратимо и целеустремленно. Толпа отхлынула от приговоренных сенаторов, будто от прокаженных, оставив их один на один с палачами.
— Вам есть, что сказать напоследок? — поинтересовался Эйдолон.
— Да сделайте же что-нибудь! — визгливо заорала одна из женщин.
Никто из героев даже не шелохнулся. Даже Отступник, даже Дракон.
— Понятно. Привести приговор в исполнение.
Одной Александрия свернула шею. Голову другого взорвал лазером Легенда. Герой застрелил третью, и оставшаяся от нее горстка пепла осыпалась на пол.
— Остальные из вас виновны едва ли меньше, — произнес Эйдолон. — Но как бы мы ни жаждали отмщения за несправедливость, если казнить вас всех, это будет именно тем, чего хотел добиться Китай. Вам придется искупитьсвою вину делом, потому что работы впереди очень много. Через несколько лет мы столкнемся с испытаниями более тяжелыми, чем все бедствия и катастрофы, что были доселе. И для того, чтобы устоять и сохранить саму человеческую цивилизацию, мы должны быть организованны, сплочены и во всеоружии.