В объятиях Элиты (ЛП)

Он снова поворачивается к Лиззи, и я вспоминаю его прежние слова. «Я ждал, что ты будешь бороться за меня».
Я делаю шаг вперёд и обнимаю Тристана за плечи.
— Мне жаль, Лиззи, — говорю я ей, чувствуя, как один из тугих узлов в моём животе развязывается… и образуется другой. — Я так сильно хотела, чтобы Тристан сделал выбор между нами, что не думала о себе настолько сильно, как следовало бы. Я…
— Я люблю его, — говорит она, и её глаза наполняются крупными слезами, которые катятся по щекам и падают на чёрную грудь её униформы. — Я люблю его достаточно сильно, чтобы выбрать его и только его. Так что насчёт тебя, Марни? Значит, Тристан — твой выбор?
Вспышка страха пронзает меня насквозь, освещая изнутри. Выбираю ли я Тристана? Выбрала ли я его? Но… Я не могу выбирать. Ещё нет. Меня тошнит от одной только мысли об этом. Сейчас только январь; у меня ещё есть месяцы в запасе, чтобы принять это решение.
— Не дави на неё, — растягивает слова Крид, появляясь из моря книг с моей сумкой и сумкой Тристана, перекинутыми через плечо. Он неторопливо выходит и останавливается рядом с нами. Если бы я не знала его так хорошо, как знаю сейчас, я бы, возможно, не заметила, как его кулак сжимается на ремешке сумки, или как его льдисто-голубые глаза темнеют от ревности. — Она не обязана прямо сейчас принимать это решение.
— Серьёзно? — спрашивает Лиззи, переводя взгляд с Крида на Тристана. — Вас не беспокоит, что она отказывается выбирать парня? Совсем нет? Потому что это всё, чего я когда-либо хотела: чтобы Тристан выбрал меня. — Тристан лезет в карман и достаёт носовой платок, но Лиззи его не берёт. Вместо этого она отступает ещё дальше.
— Разные вещи делают разных людей счастливыми, — говорит Крид, подходя и становясь рядом с Тристаном. — Я получил всё, чего когда-либо хотел, всю свою жизнь, именно так, как я этого хотел. В кои-то веки есть «что, если». Для меня этого достаточно.
— Это чушь собачья, — бормочет Лиззи, проводя пальцами по волосам. — Это… Я не могу поверить, что это происходит на самом деле.
— Не делай этого, — говорит ей Тристан, но когда он делает шаг вперёд, она снова отступает.
— Я пришла в Бёрберри ради тебя, оставила всех своих друзей позади. Я… — начинает она, а затем замолкает, поворачивается на каблуках и уходит через библиотеку. Одна из библиотекарей кричит ей, чтобы она перестала бегать, но Лиззи игнорирует её, исчезая из поля зрения.
Чёрт.
Я крепко сжимаю руку Тристана, и он смотрит на меня.
— Я не жалею о своём выборе, — говорит он, выдыхая и бросая на Крида короткий хмурый взгляд. — Не торопись; я не хочу, чтобы ты пожалела о своём.
— И что ты хочешь этим сказать? — Крид растягивает слова, но Тристан игнорирует его, таща меня за руку. Крид вздыхает, но отпускает нас.
Удивительно, но Тристан отводит меня в его общежитие, выделяет мне пушистые полотенца и душ, и к тому времени, как я выхожу, он приносит кое-какую пижаму и одежду из моей комнаты.
— Лучше бы тебе не устанавливать камеру в моём общежитии, — шепчу я, вытирая полотенцем волосы и кутаясь в чёрный халат. Почти уверена, что это халат Тристана. Просто надевая его, я испытываю небольшой трепет.
Он сидит на своём диване, его силуэт вырисовывается на фоне длинного окна, из которого не видно ничего, кроме луны, звёзд и далёких холмов. В одной руке у него бокал с алкоголем, и он выглядит намного старше своих восемнадцати. Но в хорошем смысле. Например, я вижу, каким человеком он станет через десятилетие или два.
— Ни за что, — говорит он, потягивая свой напиток, когда я подхожу и сажусь на противоположный конец дивана, присаживаясь на подлокотник. — И просто, чтобы ты знала: я не знал, что нас снимали в библиотеке. Это была не игра, это был момент слабости.
Я замираю на мгновение, кладя полотенце себе на колени.
— Я так и знала. Как только увидела твоё лицо, я всё поняла. — Я смотрю вниз, на пол, и мои мысли ненадолго возвращаются к тому моменту, моему величайшему унижению. «Знаешь, они могли бы вести долгую игру». Слова Харпер задевают меня за живое, но я отказываюсь впускать их внутрь. Я не позволю себе в это поверить. Сомнение — поистине жестокий враг.
 
Тристан ничего не говорит, и некоторое время мы сидим в тишине. Я застенчиво смотрю на него, мокрые пряди волос падают мне на лицо. «У нас только что был секс!» — "тихий голосок в глубине моего сознания зовёт меня, и мне приходится сопротивляться желанию станцевать девчачий танец возбуждения, может быть, немного повизгивая.
Позже.
Я сделаю это позже.
Прямо сейчас между мной и Тристаном царит тихий покой, и мне он слишком нравится, чтобы нарушать его.
— Я не думал, что буду здесь в этом году, — продолжает он, постукивая пальцами по краю своего бокала. — Вот почему я так старался в прошлом году стать первым в нашем классе. Я хотел быть уверенным, что смогу поступить в хороший колледж, когда придёт время, учитывая, что мне было суждено провести год в какой-нибудь военной академии или, может быть, даже в государственной школе.
— Боже упаси, — шучу я, но могу сказать, что он говорит серьёзно. Он всё спланировал, убедился, что обо мне позаботятся, и в то же время пытался обеспечить своё собственное будущее. — Но я рада, что ты здесь.
— Виндзор, должно быть, действительно заботится о тебе, раз терпит меня, — говорит Тристан, глядя на меня, его серебристые глаза в тени кажутся тёмно-угольными. В настоящее время горит только маленькая лампочка на кухне. Этого едва хватает, чтобы разглядеть его
— Видимо это так, — шепчу я, обхватывая рукой переднюю полу халата. Винд знал, что если он не оплатит обучение Тристана, то он уйдёт из моей жизни, и всё же он всё равно это сделал. Почему? Моё сердцебиение начинает учащаться, и внезапно меня переполняют эмоции. — Что бы случилось, если бы он не заплатил твои взносы в Клубе? — спрашиваю я, снова бросая взгляд на Тристана.
Его лицо темнеет, и он делает ещё один глоток своего напитка.
— Учитывая то, что я знаю? — спрашивает он, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. — Они, вероятно, попытались бы утопить и меня тоже. — Тристан встаёт и ставит свой бокал на край кухонного островка, поворачиваясь ко мне лицом и облокачиваясь на него. Я подумываю спросить его, со сколькими девушками он переспал, точно так же, как я поступила с Заком. Но у меня есть мысль, что, возможно, я не хотела бы этого знать. Я предполагаю, что его номер точно не пять. — Ты хочешь здесь переночевать? Или ты предпочла бы, чтобы я проводил тебя обратно в твою комнату?
Мне нужно подумать об этом всего лишь долю секунды.
— Я бы хотела остаться на ночь, если ты не против.
Тогда Тристан улыбается мне. Настоящей улыбкой. Ни одной из его самоуверенных ухмылок, или злобных хмурых взглядов, или чего-то в этом роде. Нет, эта улыбка хорошая и по-настоящему искренняя.
— Если ты не против… Господи, Марни. Слишком сладко. Ты доведёшь меня до грёбаного кариеса. — Тристан подходит и встаёт рядом со мной, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться. Он ведёт меня в свою комнату и смотрит, как я забираюсь на его роскошные шёлковые простыни. Они так хорошо ощущаются на моей коже, что в конце концов я потягиваюсь и катаюсь по ним, как полная чудачка.
Тристан забирается рядом со мной и притягивает меня к себе, прижимая наши тела друг к другу. Его дыхание мягкое, а тело расслабленное. Это самое нормальное состояние человека, в котором я когда-либо его видела.
— Сколько тебе было лет, когда ты потерял девственность? — я шепчу в темноту, испытывая то особое ощущение, когда делишься секретом, которое, кажется, случается только во время ночёвок.
— Тринадцать, — отвечает он, и мои глаза расширяются. Святое дерьмо. А я-то думала, что Дженнифер в свои четырнадцать лет была совсем юной. Это безумие. — Всё это было не так уж приятно. Не ревнуй. Я просто сделал это, чтобы отомстить своему отцу.
— Он всегда причинял тебе боль? — я не совсем уверена, что хочу знать ответ на этот вопрос, но мне кажется, что я должна его знать.