Курьерская служба (СИ)

Я обогнул толпу и поспешил на помощь парням. Рука так и тянулась в заветную кобуру на поясе, но я не торопился с этим. Адреналин в крови всё ещё требовал более мясного, более близкого обмена ударами.
— Сюда! — заорал Барбар и повернул за угол пятиэтажки, во двор. Я ускорился и обогнул здание с другой стороны.
Уже объединившись с группой, краем глаза увидел, что толпа настигла только Егора, бегущего следом — его били дубинками, он, как мог отбивался, а что было дальше — я не знал.
— Концерт! У них концерт! — орал Алишер на ходу. — Я думал! Там пусто!
— После! — рявкнул тренер.
Адреналин постепенно утихал. Нет, мне всё ещё хотелось остановиться и дать сражение. Но их было много, слишком много — двадцать, может, тридцать человек. В общем, это было не отступление, подумалось мне, а поиск наиболее удачного места для контратаки.
Мы рвали по тропинке в густом заросшем дворе, едва не сбив женщину с детской коляской. Впереди был поворот на короткую бетонную лестницу, спускавшуюся в соседний двор — чтобы не сбить дыхание, я перемахнул через бордюр, расцарапав ладонь о шершавую поверхность бетона, больно приземлился на пятку с полутораметровой высоты. Вся рука была цела, но болела, сказывались предыдущие поединки, а сбитая дыхалка захлёбывалась. Сергей Сергеевич и Алишер обогнали меня, Ленни, напротив, тоже отставал. Я обернулся — от толпы осталось уже не так много парней, человек семь самых упёртых. Наши парни сиганули куда-то в кусты, затем в узкий проход между домами, за которыми обнаружился небольшой сектор элитной недвижимости — типичные “таунхаусы”, как их называли в прошлой жизни.
А перед ними стоял забор — высокий, решётчатый, метра в два с половиной, безо всякого зазора между домами. Вот тебе и удобное место. Алишер преодолел его без труда. Следом полез я, из-за пораненной ладони и растянутого предплечья рука соскользнула, и я понял, что не получится. Мимо пронёсся и два толчка преодолел стену Ленни. А Барбар дальше идти, как и я, не смог.
— Ну что вы? — спросил Алишер.
— Приплыли, — отозвался тренер. — Я останусь.
Двое перелезших наших на миг застыли за забором в нерешительности, затем Алишер запрыгнул обратно наверх и протянул руку Барбару. Тот зацепился, с трудом полез через ограждение. Всё произошло за считанные секунды, и когда тренер оказался сверху, толпа уже была рядом.
— Стойте, парни, надо поговорить! — рявкнул Ленни.
Окружила нас, но бить не торопилась. Ходили из стороны в сторону, словно цепные псы. Я обернулся и понял, что остался один. Тренер перемахнул через верх забора и рявкнул:
— Залезай! Чего стоишь, дворик, залезай!
— Ты чего у нас забыл, дед? Кто вы, нахрен, такие? Чего вы докопались до Крошки Сэма? — тявкнул кто-то писклявый из-за спин переднего ряда.
— Чего ждёте, гаси его, парни!
Ко мне уже двинулись двое, я встал в защитную стойку, но тут один из абиссов остановил второго.
— Дворик? Слышал? Дед сказал, что он — дворик? Ты что тут забыл? Какого хрена вы пришли? Спортсманы, что ли?
— Спортсманы, — кивнул Алишер. — Ваш Крошка Сэм обесчестил одну девушку. Серафиму. Она преподаватель литературы в энергетическом техникуме. Мы пришли просить, чтобы он извинился.
— Гаси дворика! — из-за спин вынырнула худая тень, которая понеслась прямо на меня.
Дальше всё было быстро и хаотично. Свет фонарей сверкнул в лезвии ножа. Я отошёл в сторону, толкнул — нож застрял между прутьев ограды, вывернутая рука разжала лезвие. Но на меня неслось уже трое. Нырнув вниз и притянув хилого на себя, я укрылся от первого удара дубинкой.
— Бейте руками, иначе нас посадят! — рявкнул кто-то из них.
Нож, выпавший из руки хилого, был отправлен пинком через прутья решётки. Двое “наших”, всё же, пришли на подмогу. Надо отдать должное, они видели меня в первый раз, были другого сословия, но решили всё же не бросать. Алишер приземлился на головы двоим, повалив их наземь, его нунчаки описали круг, врезаясь в грудь соседа. Хилый, который полез ко мне, получил удар в спину, и его оттащили свои. Но противников становилось больше. По ноге прилетело ботинком — могло было быть и больнее, но мне хватило, чтобы скорчиться от боли и отойти чуть правее.
 
Пространство оказалось достаточным, чтобы достать козырь из рукава. Вернее, из кобуры. Выстрел пронзил вечернюю тишину. Я стрелял поверх голов, но этого хватило, чтобы парни, которые лезли на нас, отскочили назад. Всё же, хорошо в обществе, в котором обладание огнестрелом — удел избранных.
— У меня осталось восемь патронов! — рявкнул я и взял на мушку того, кто был самым активным. — Пистолет матрицированны. а я отличник по стрельбе! На всех не хватит, но не гарантирую, что раны будут не смертельными!
— Валим, валим!!! Скоро здесь будут копы!
Я удивился, как они были правы. Откуда-то сверху, как мне сначала показалось, с крыши соседней пятиэтажки, послышалось мерное, назойливое гудение сирены. Все бросились врассыпную — и наши, и ненаши. Сергеич бросил напоследок:
— Остановка трамвая в квартале! Завтра утром сбор!
Сначала я не понял, про что речь, но затем, уже на ходу сообразил: моя форма курьера-подпоручика осталась в клубе, а я был одет в спортивную. Вскоре откуда-то сбоку послышался треск, а свежая листва деревьев задёргалась, словно на неё прерывисто дули. Невидимый луч достиг меня, и я оцепенел. Воздух стал как будто наэлектризован, что-то раздражало нервные окончания и вызывало желание не то застыть, спрятаться, не то, наоборот, ускориться.
Заморгали, потускнели лампы в уличных фонарях. Сирена все приближалась, и вскоре я увидел ее источник.
Над двором, между крон деревьев медленно, словно небольшое облако, показался круглый летающий диск диаметром метров пять, выхватывающий прожекторами из тени бегущих парней. Шума двигателей не было слышно, и меня вдруг осенило. Память реципиента подсказала, что из себя представляют дисколеты: это здоровенные артефакты, управляемые телекинезом мощных сенсеев-проводников.
Встреча с правосудием мне сейчас была не нужна. К счастью, оцепенение длилось недолго — кольцо на пальце левой руки зажгло кожу, я двинулся искать укрытие и зашёл в ближайший подъезд. На ступеньках первого пролета сидела в недвусмысленной позе бедно одетая молодая парочка. Девушка — ярко накрашенная, с размазавшимся макияжем и задранной юбкой, взвизгнула и поправила одежду. Ничуть не смутившись, парень прервался и спросил:
— Что там? Блин патрульный прилетел?
— Прилетел, — кивнул я.
— С…и. Опять разборки?
— Ага.
— Слушай, вали отсюда! Ты нам мешаешь.
— Свалю через десять минут, — сказал я, достал и покрутил в руке пистолет. — А пока… валите вы.
Уговаривать не потребовалось — парочка резво поднялась с места и забралась повыше, оставив меня в покое.
Выждав, пока все не затихнет, я выбрался и доковылял до остановки. Рука и нога болели изрядно, но ссадины уже особо не кровоточили, а адреналиновый шок поутих, оставив место расслаблению. На остановке обнаружился Егор, весь помятый, с разбитым лицом, он заметил меня и коротко кивнул.
— Помощь нужна? — спросил я.
— Не. Спасибо тебе. Как сам?
— Пойдет. Часто у вас такое?
— Не часто. Честь девушки, знаешь ли.
— Понимаю.
На все же помог ему забраться в трамвай и решил прокатиться сам. Проехался три остановки в сторону МКАДа, затем пересел до такси и доехал до дому.
Вокруг домика Сида обнаружились обильно политые хилые кустики саженцев. Сам же Сид неспешно колдовал над приятно дымящимся мангалом.
— Вот, приобрел, сейчас опробую, — не оборачиваясь, сказал он. — Еще сударь один подъехал, назвался Голицыным, предложил саженцы посадить. Вот это абрикосы, а это черешни… Вот черт, барь, что это с тобой?! А вещи где?
Последующий час Сид обклеивал меня пластырями и помог намазать раненые конечности восстанавливающими мазями. Не менее восстанавливающим оказался стейк лосося с мангала: приготовился он просто божественно, не сухой, не передержался, не пересолёный. Гарниром был жареный батат со специями.