В царстве тьмы. Оккультная трилогия

  
Глава V
 
Проснулась она такой слабой и разбитой, что не в состоянии была подняться и, подкрепившись пищей, снова уснула. Такое душевное и физическое бессилие длилось несколько дней: Флага раза три-четыре в сутки будила ее, чтобы заставить поесть и выпить вина, после чего та опять впадала в глубокий сон. Наконец выдался день, когда Мэри, проснувшись, почувствовала себя крепче и после сытного обеда встала.
Флага сказала ей, что Уриель хочет видеть ее. Мэри поспешно оделась, а вскоре появился Уриель и приветливо поздоровался, поставив на стол хрустальный флакон и крошечную серебряную чашу. Он сказал, пожимая ей руку:
— Я принес вам подкрепляющее средство, дорогая сестра. Пейте три раза в день по стаканчику этого ликера, и вы скоро оправитесь. Вам необходимо набраться сил, дорогая сестра, потому что нам предстоит покинуть это, не правда ли, не особенно уютное место. Кроме того, меня вызывают дела, требующие моего личного участия, а вам надо начать занятия по изучению высшей магии. Завещанная вам Ван дер Хольмом библиотека заключает в себе очень древние книги, произведения громадной ценности, и в них вы найдете все нужное вам, а я укажу формулы, которые вам надо выучить наизусть, и соответствующий им ритуал. Вам надо быть вооруженной, потому что между духами встречаются весьма надоедливые. Кроме этого, вы должны есть много мяса и пить вино, чтобы запастись силами, а они вам скоро понадобятся. Дня через два мы тронемся в путь.
— Значит, мне предстоит вернуться в Петербург? А мне хотелось съездить повидаться с мамой, — грустно сказала Мэри.
— Нет, милая сестра, вы еще недостаточно крепко стоите на вашем новом пути, чтобы жить в неблагоприятной для вас атмосфере, окружающей вашу мать, которая, говорят, очень набожна. Через несколько месяцев вы свободно можете поехать за ней, а пока напишите, что дела по наследству вашего мужа мешают вам навестить ее. Наше братство позаботится переслать ваши письма, не возбуждая никакого подозрения. В настоящее время я повезу вас в Шотландию, в Комнор-Кастл — замок одного из наших товарищей. Он любезно отдает его в распоряжение братьев и сестер, проводящих время искуса и занимающихся специальными отраслями знания. Здание, перестроенное еще во времена королевы Елизаветы, обширно, роскошно обставлено и окружено садом. Словом, вы будете помещены великолепно, и жизнь вам не будет ничего стоить: там вы найдете все необходимое, даже прислугу из низшей братии. Окрестности живописны: есть горы и скалы с глубокими, весьма интересными ущельями, — прибавил Уриель с лукавой, загадочной усмешкой.
Благодаря данному лекарству дня через два Мэри настолько оправилась, что могла уехать из замка. Прежде всего она отправилась с Уриелем в городок, где провела ночь перед тем, как попала в подземелье; там разыгралась неизбежная комедия. Мэри объявила, что ее муж во время их экскурсии упал с кручи и что, пока она бегала за помощью, счастливый случай свел ее со старым другом, оказавшим ей большое участие. В указанном Уриелем ущелье действительно нашли тело человека в платье Ван дер Хольма, и прислуга отеля признала его, несмотря на то что лицо убитого при падении было сильно обезображено. Но так как все документы и ценности были в наличии, то со стороны властей не было препятствия к выдаче свидетельства о его смерти.
После погребения мнимого мужа на местном кладбище Мэри со своим спутником отправилась в Париж, где пробыла несколько дней, так как у Уриеля там были дела.
Оттуда они отправились в Англию, а затем, после двухдневного пребывания в Лондоне, переехали в Шотландию. Выйдя из вагона, они пересели в автомобиль и направились в Комнор-Кастл. Дорога, содержавшаяся в отличном состоянии, была, однако, весьма затруднительна и шла в гору, но сам замок был построен в долине, окруженной крутыми скалами.
Это было огромное сооружение в стиле Стюартов, с обширным парком. По дороге Уриель рассказал Мэри, что замок принадлежал некогда герцогам де Мервин, но их род угас в восемнадцатом веке, после чего имение перешло в боковую линию.
 
— Семья никогда не живет здесь, и Комнор-Кастл не любят вследствие глупых россказней, будто в доме водятся привидения. По счастью, для нас это не является помехой! — засмеялся Уриель.
Мэри ничего не ответила и с задумчивой грустью смотрела на старинный замок, внушительная громада которого постепенно возникала из густой зелени сада.
Очевидно, их ожидали, потому что у подъезда путников встретил человек в черном, по виду дворецкий, чье лукаво-неприятное лицо произвело на Мэри отталкивающее впечатление.
«Тоже, вероятно, какой-нибудь тюремщик», — подумала она и вздрогнула, когда Уриель насмешливо заметил:
— К чему громкие слова, милая сестра? Это преданный служитель братства, Джемс Кеннеди! — Затем он прибавил, обращаясь к низко кланявшемуся слуге: — Джемс, леди Ван дер Хольм проведет здесь несколько месяцев; позаботьтесь, чтобы все было к ее услугам. Надеюсь, Мэрджит все приготовила? Да? В таком случае проводите миледи в ее помещение.
Когда Мэри вошла в отведенные ей комнаты, ее встретила горничная с таким же хмурым и противным лицом, как и у Джемса. Прислуга сняла с нее дорожное платье, причесала, подала домашний костюм и вышла, сказав, что придет, когда будет подан обед.
«Во всяком случае, это опытная горничная», — подумала Мэри, оставшись одна и осматривая обстановку.
Она находилась в спальне. В алькове, на высоте двух ступеней, стояла широкая кровать под балдахином, как делали в древние времена: колонки были отделаны богатой резьбой и инкрустацией из слоновой кости и перламутра, сам же балдахин с занавесями из плотной зеленой парчи с золотом был украшен гербом с герцогской короной. Одинакового стиля роскошная мебель была обита такой же материей, как и портьера, открывавшая вход в смежное помещение, которое оказалось не менее роскошным. Стены в нем были обтянуты старинными шпалерами, золоченая мебель обита красным бархатом, а в большом, увенчанном герцогским гербом камине пылал яркий огонь, так как, несмотря на теплую погоду, в древних толстых стенах было свежо и сыро. Подле камина стояли два кресла с гербами на спинках и подушками для ног, из красного бархата с золотой бахромой.
Мэри села и задумалась, глядя на окружающую обстановку любопытным, но подернутым грустью взором. На стене против нее висело несколько портретов в старинных резных рамах. Господин средних лет в черном, а рядом девочка шести-семи лет редкой красоты. По тогдашней моде на ней было, словно на взрослой, длинное черное бархатное платье, а из-под маленькой, тоже черной шапочки выбивались пышные рыжевато-белокурые волосы, волнистыми прядями спускавшиеся до колен. Ее личико освещала пара огромных темных глаз, глядевших мрачно, но гордо и решительно; маленький, с надменно-пренебрежительным выражением ротик подтверждал то, что обещали глаза: что малютка станет со временем страстной и своевольной женщиной. Этот портрет возбудил особенное внимание Мэри, и она долго рассматривала его, а потом перешла к двум другим, висевшим по бокам. Один изображал тринадцати-четырнадцатилетнего удивительно красивого мальчика с темными глазами и волосами, но он не понравился Мэри. На втором был белокурый мечтательный юноша в белом атласном наряде с голубыми лентами и большим кружевным воротником. Неизвестно почему, но Мэри почувствовала себя дурно и воздух показался ей тяжелым. Вероятно, комната давно была необитаема: следовало ее освежить. Заметив дверь на небольшой балкон, девушка отворила ее и, облокотясь на перила, принялась разглядывать расстилавшийся перед нею сад.
Стало темнеть, но воздух был теплым и ароматным.
Вдруг Мэри увидела высокую фигуру мужчины, приближавшегося по аллее из глубины сада. Когда тот был уже вблизи балкона, Мэри удивленно заметила, что незнакомец носил черный бархатный костюм времен Карла I, с черными лентами, широким полотняным воротником, отороченным кружевами. На голове его была широкополая фетровая шляпа с белым пером. Подойдя к балкону, он на минуту остановился, снял шляпу и поклонился.