В царстве тьмы. Оккультная трилогия
— Зачем скрывать, что не желаю большего счастья, как принадлежать вам? С самого детства вы покорили мое сердце, князь, и я употреблю все усилия, чтобы стать и быть всегда достойной вас, — весело и откровенно призналась Лили.
Взволнованный и счастливый князь обнял ее и горячо поцеловал в губы.
— Дорогая моя, я также счастлив и горжусь твоей давнишней любовью и, в свою очередь, постараюсь всегда быть достойным ее. Мы вместе станем работать над великим делом человеколюбия — просвещением душ, вместе будет стремиться к свету.
В то время как князь и Лили объяснялись, между бароном и Заторским происходил серьезный и необыкновенный разговор. Едва только очутились они вдвоем, как Вадим Викторович сказал безо всякого предисловия:
— Я знаю, что вы оплакиваете смерть Заторского. Так рассейте это темное облако грустного и далекого прошлого, омрачающее ваше сердце. Доктор жив, и я сам говорю вам это. Вот я, Заторский, пришел просить вашего прощения за свою неблагодарность и подлость относительно вас.
Он говорил по-русски, и при первых звуках знакомого голоса барон побледнел и шатаясь вскочил с места.
— Вздор, ложь! Мертвые не воскресают… Я сам видел Заторского в гробу!..
— А между тем он лично перед вами, барон. На этот раз мертвый воскрес, а потому перестаньте обвинять себя в убийстве, хотя я вполне заслужил его за свою непорядочность.
И он передал вкратце, каким образом его спас Веджага-Синг и как благодаря науке и труду он снова обрел душевный покой, а в заключение добавил:
— Впрочем, я воскрес только для вас и Лили и прошу хранить по этому поводу безусловное молчание. Заторский умер для света и должен быть вычеркнут из его списков. Из этой могилы встал Равана-Веда, новый человек, в полном смысле слова, который сознает, насколько был виновен, и будет счастлив, если вы простите ему прошлое, а впредь не откажете в некоторой дружбе.
Со слезами на глазах барон привлек его к себе и обнял.
— От всей души прощаю вам злополучное прошлое по вине бессердечной и бесчестной женщины. Благодарю, что вы сняли с меня угрызения совести, а свою вину вы искупили великодушным поступком, избавившим меня от уголовного наказания. С радостью принимаю вашу дружбу и предлагаю вам свою. За тайну же вашу будьте спокойны: я никогда не выдам ее.
После дружеской откровенной беседы, вполне восстановившей их прежние сердечные отношения, они вернулись в залу, где их ожидала приятная новость о сватовстве князя. Сияя от удовольствия и будто помолодев лет на десять, барон расцеловал жениха с невестой, заверяя князя, что другого зятя он никогда не желал. Все снова выпили шампанского и, довольные, разошлись.
Затем Лили была занята приготовлением приданого, а Мэри — приведением в порядок своих дел. Маг уехал в Лондон.
Недели две спустя после описанных событий к Мэри явился какой-то господин, назвавшийся дальним родственником Ван дер Хольма, и представил законные документы, требуя свою часть наследства, так как Мэри не имела детей. С приходом этого господина Пратисуриа проявил беспокойство и гнев, царапая пол с глухим ворчанием, а Мэри схватила его за ошейник — из опасения, что тот бросится на незнакомца. Ей самой тоже было как-то жутко под лукавым, недоброжелательным взглядом своего собеседника, и она понимала, что это член братства, требовавший возврата имущества общины.
Без малейшего колебания согласилась она передать все состояние покойного мужа его «двоюродному брату», за исключением дома, в котором она жила, чтобы сохранить его как вдовью часть. С кислой улыбкой согласился «кузен» на ее желание, но когда впоследствии князь посетил по просьбе Мэри этот странный дом, который предполагалось переустроить по указаниям мага, то заметил, что статуя сатаны исчезла, а вместе с тем опустел и подвал, где хранились соблазнившие Мэри сокровища…
Недель через шесть в самом тесном кругу отпраздновали свадьбу Лили, и новобрачные уехали в Крым, где у князя было имение.
Окончив к этому времени свои дела по наследству, Мэри в сопровождении доктора отправилась в Тироль, где ей предстояло тяжелое испытание по окончательному очищению. Немноголюдная женская община проживала на берегу того же озера, видного из окон виллы, где посвящался Заторский, и управлялась настоятельницей, также из посвященных, которой уже были переданы все указания относительно новой сестры, отданной под ее покровительство.
Доктор удалился в мужскую обитель, дорогую ему по воспоминаниям о его «воскресении», намереваясь работать там, пока не окончатся тяжкие испытания его невесты.
Дав отдохнуть несколько дней своей ученице, настоятельница объявила, что пора начинать искус. Прежде всего они отправились в ближайший город, где Мэри с глубокой верой исповедовалась и причастилась, а на другой день она облеклась в белое одеяние кающейся, взяла в руки зажженную восковую свечу, и настоятельница со всей общиной отвела ее в уединенное место, где той предстояло пережить свое испытание.
Неподалеку от берега озера находилась самой природой вырытая в скалистом массиве обширная пещера, в глубине которой тонкой струйкой журчал родник, падающий в каменный бассейн и скрывавшийся затем в расселине у входа. Подле одной из стен был каменный престол, на нем — распятие с семисвечником, а у его подножия стояла увенчанная крестом чаша и лежало Евангелие; с потолка свешивались подвешенные лампады, а у боковой стены пещеры помещался орга́н. Мэри была прекрасная музыкантка и отлично знала этот инструмент. В маленькой смежной пещере стояли скромная постель, стол, два табурета и шкафчик из белого дерева, а в ногах кровати лежала охапка травы для Пратисуриа. На столе стояли две кружки — одна с водой, а другая с молоком — и лежал хлеб.
Настоятельница поцеловала новую послушницу и сказала, что каждый день одна из сестер будет навещать ее и приносить чистое платье, молоко, хлеб и пищу для Пратисуриа. Затем она прибавила, что Мэри может купаться в озере, куда положительно никто не ходит, и посоветовала высыпаться днем.
— Днем ты можешь ничего не бояться, сестра, будучи под охраной тигра, но зато бодрствуй и молись ночью, так как сыны бездны ищут тьмы. Играть ты можешь только духовные песнопения, чтобы очищать воздух глубокими и строгими звуками, а на престоле возжигай ладан. Если же демоны слишком остервенятся на тебя, воздвигни против них чашу, внутри которой хранится благословленная остия, и адские силы отступят перед Светом Небесным. Чтобы достичь тебя, они будут принимать всякие человеческие и животные формы, но Пратисуриа вовремя предупредит: его-то они не обманут. Но если ты начнешь слабеть, тогда дерни за шнурок возле органа, в убежище зазвенит колокол, и мы придем поддержать тебя. В шкафу ты найдешь белье, свечи и хрустальный сосуд с вином, которым время от времени ты можешь подкреплять силы. А пока до свидания, милая сестра. Будь тверда, мужественно перенося страшную борьбу, предстоящую тебе, и не забывай, что победа зависит от твоей твердости и спокойствия.
— Теперь, снова обретя веру и возможность молиться, я уже не боюсь, что демоны вновь овладеют мной, — просто ответила Мэри.
И действительно, побывав в сатанинской секте, повидав и испытав в полном значении слова весь ужас ошеломляющих явлений царства тьмы, Мэри считала себя во всеоружии хладнокровия, готовой на всякое испытание, а потому с относительным спокойствием ожидала борьбы. Ее вера была настолько горяча, раскаяние глубоко и надежда на милость Отца Небесного так непоколебима, что она ни минуты не сомневалась в своем окончательном освобождении.
Поцеловав настоятельницу с сестрами и попросив их молиться за нее, Мэри осталась одна. Сев за орган, она стала играть и петь духовные молитвы, а затем выпила чашку молока, легла и, приказав тигру стеречь ее, заснула.
Уже стемнело, когда она проснулась и тотчас начала готовиться к обороне в эту первую ночь, которую ей предстояло провести в уединении. Она долила лампады, зажгла свечи на престоле, обильно накурила ладаном, а потом встала на колени перед престолом и, прочитав главу из Евангелия, начала горячо молиться.