Чемпион 3 (СИ)

— Здоров мужики. Меня Саня зовут.
Те базарили о каких-то там классах чистоты и о развёртках, на Пельменя особо внимания не обратили и знакомиться тоже не стали — так, кивнули ради приличия. Потом дружно встали, покидали бычки в урну и затопали в цех.
Обстановочка малость напрягала и Саня уже решил дождаться эти десять минут, что до конца перерыва остались, ну а дальше уже определяться с тем куда дальше идти. Вон внутри цеха кабинетик видел с надписью «госк», туда и сходит, там походу мастера трутся.
Однако в этот момент Саню окликнули:
— О, студент!
Перед Пельменем вырос тот самый дядька, которого он встретил с утра на остановке. Ну который как к проходной идти подсказал. Сейчас он был переодет в поношенную спецовку, майку и штаны прихваченную ремнём. Не жарко же, блин, вот так выряжаться.
— Тебя че к нам направили? Какой у тебя цех в направлении стоит?
— Второй.
— Ты как знал к кому обращаться с утра.
— Че?
— Ну у меня шестой слесарный разряд, могу тебя в ученики взять. И я во втором цеху пашу, теперь понял?
— Ясно.
Саня отвечал сухо, во-первых жара разморила, а во вторых ни к кому в ученики он идти не собирался, надеясь на практике в принципе не появляться.
— Меня Михал Елисеич зовут, — мужик протянул руку. — Тебя как, студент?
— Санек.
Пельмень руку пожал.
— Че там за движ в беседке?
— Ать, — слесарь отмахнулся. — Дурью мужики маятся. Ты главное туда не лезь. Мастера нашего видел Митьку? Разговаривали уже?
— Неа.
Пельмень посмотрел на беседку. Минута другая осталась до окончания перерыва, а мужики не собирались расходиться.
— Слышь, Елисеич, а мне куда с направлением идти?
— Ща, погодь. Я ж не зря у тебя насчёт Митьки спросил. Подведу, познакомлю и он тебя определит. Там бумажки оформите, распишитесь и ко мне, — объяснил слесарь.
— Ну покажешь тогда мастерка своего, Елисеич?
— Да вот он, Митька наш…
Слесарь резко поднялся и затушил в урне окурок. На улицу выскочил небольшого роста мужик лет тридцати, тоже усатый, грудь колесом, рубашка расстегнута и являет нехилую такую фактуру. В руках кружку держит. Пельмень с хорошей такой завистью насчитал у мужичка все восемь кубиков пресса. Хорош че, на заводе такую шикарную форму держать.
Оказавшись на улице, мастер звонко захлопал в ладоши.
— Мужики, заканчиваем! По рабочим местам!
— Минуточку, Дмитрий Дмитриевич, заканчиваем.
— Да по херу мне! Заходи, Борко. Доиграете за проходной. Кому че не нравится — за забор.
Пельмень думал, что этого мастера фломастера пошлют, как никак не под интерес мужики играют, а на бабки. Но рабочие засунув языки в жопы начали расходиться. Митька же подошёл к валявшемуся на траве рядом с беседкой алкоте, откинул картонку ногой и выплеснул воду из кружки в лицо.
— Товарищ Хренов, обед закончился, поднимаемся и к концу смены сдаём мне аварийные позиции. Иначе я вам бутылку с самогоном в жопу засуну. Домой так пойдёте.
Рабочий поднялся на нетвёрдых ногах и покачиваясь поплёлся в цех. Молча.
— Елисеич, он же в драбадан, какая ему работа? — удивился Пельмень, глядя на Хренова, который не с первого раза в проход зашёл.
— Кто? Толик то? Брось, это его нормальное рабочее состояние, — отмахнулся слесарь. — Ему трезвому личное клеймо в руки никто не даст. Была одна история, когда…
Рассказать историю Михал Елисеич не успел, потому как мастер обратил внимание на него и Пельменя, тех единственных, кто на улице остался.
— Тебе особое приглашение нужно Карапузов? — Митька вырос перед ними, упирая руки в боки.
— Дмитрий Дмитриевич, тут просто новый практикант пришёл из училища… — заблеял Елисеич с таким видом, будто наложил в штаны. И мастера сразу по имени отчеству начал назвать, про «Митку» забыл.
— Ты что ли практикант?
Мастерок вымерил Саню взглядом сверху вниз.
— Я практикант.
— Как зовут тебя?
— Саня.
Мастерок коротким кивком на ворота показал Елисеичу, что тот может идти. Слесарь тотчас исчез в проходе корпуса.
— Дмитрий Дмитриевич. Здорова Саня, — с этими словами мастер руку протянул.
 
Пельмень пожал в ответ. Подниматься правда не стал, он то в отличии от слесаря не соизволил зад с лавки поднять. Не кайф, жарко. Мастерок этого жеста не понял, резко дернул Пельменя за руку на себя. Удивительно, но у него вполне хватило сил, чтобы Саню от лавки оторвать. Пельмень аж изумился — во даёт, мелкий, а силищи хоть отбавляй, за малым руку не оторвал.
— Ты жопу от лавки приподнимай, когда со старшими здороваешься. Направление твоё где?
Может, конечно и следовало быкануть в ответ, но Саня смекнул, что сам не прав, поэтому вытащил скомканное направление из кармана. Мастерок на документ взглянул, но брать не стал.
— Будешь у меня на втором участке практиковаться, идём бумажки подпишу, оформимся как следует.
Саня ничего не ответил и двинулся вслед за мастерком внутрь корпуса, думая как бы этому товарищу намекнуть на то, что он не прочь практику не проходить и взамен проставится или че там надо ему будет.
Зашли в госк где сидели ещё несколько мастеров других участков, вернее должны были сидеть — все уже по цеху разойтись успели. Помещение было маленьким, как конура, столы едва друг на друге не стояли, вместо стен вмонтированные стеллажи с ячейками, а в них технологии с инструментами.
Дмитрий Дмитриевич сел за стол, руки сложил.
— Давай сюда направление.
Саня снова скомканный лист вытащил, расправил как мог, на стол перед мастером положил.
— Ты его где носил? Аккуратнее нельзя с документами? — мастер поставил дату принятия Пельменя на практику сегодняшним числом и свою заковыристую подпись. — Надо будет потом у начальника подписать и печать поставить, но пока у меня полежит. Каждый день отмечаемся, смена в 7 утра начинается, чтобы без десяти на рабочем месте как штык был. Лично буду проверять. Ясно все?
— Без бэ…
— Все, иди давай к Михал Елисеечу, он тебе рабочее место покажет, в курс дела введёт, а я потом приду посмотрю как ты обустроился, — сказал Дмитрий Дмитриевич, а потом хмыкнул и добавил, покачав головой. — Хитрый он, конечно жук, твой Елисеич.
— А че хитрый? — поинтересовался Саня.
— Ну как, ему за таких как ты воробушков доплачивают прибавку, за ученичество.
— Понятно все с ним…
Пельмень переступил с ноги на ногу, прикидывая как так завернуть мастеру, что практику ему проходить не кайф и приходить сюда каждый день в 7 утра — тем более. Как вспоминал Саня, что в автобусе сюда пиликать в час пик, так дрожь пробирала. Помявшись, решил прямо залупить, че ходить вокруг да около.
— Слышь, Дмитрий Дмитриевич, может это, чиркнешь где галочек, распишешься в направлении наперёд? Ну типа я практику проходил, а я потом когда надо подойду, не с пустыми руками, разумеется, — начал Пельмень. — Мне оно особо не надо сюда каждый день ходить, да и тебе морока эта не нужна. У меня руки под другое заточены, а тебе итак гемора прибавиться из-за этого как его, — Саня припомнил имя мужика из медсанчасти, который как раз со второго участка был. — Лопатова…
— Ты что его знаешь? — мастер приподнял бровь. — В том то и дело, что Лопатов на больничном с обеда. Из медчасти мне звонили, чи вросший ноготь, чи геморрой, работать не может — домой пошёл. А мне надо детали сдавать, вот Елисеич тебя и научит ничего сложного.
— Может договоримся как? — не отступал Пельмень.
— Пацан, — Дмитрий Дмитриевич обернулся. — Ты мне прекращай эту лабуду на уши вешать. Мне ж Пал Саныч звонил вчера. Говорит за тобой глаз да глаз нужен.
Пельмень теперь бровь приподнял, удивился. Однако тут же попытался ситуацию в свою сторону вывернуть.
— Ну так тем более, если тренер звонил, Дмитрий Дмитриевич. У меня же областные на носу…
— Боксёр, а боксёр, а потом кем работать будешь? Дворником? Я тоже думал в своё время, что Леонарду просраться дам в Мэдисон сквер гарден, а потом разрыв крестов и девичья фамилия. Теперь вот здесь мастером работаю, тренеру спасибо говорю, что дурака на верный пусть наставил. Иначе бы спился, как Хренов или дворником работал, — Дмитрий Дмитриевич вздохнул. — А я между прочим мастер спорта СССР и когда кресты порвал должен был на Олимпиаду отбираться… ещё вопросы?