Один пропал: Скоро станет больше (ЛП)

Я кашляла, пытаясь вдохнуть, но захлебывалась водой. Кто-то повернул меня на бок и стал бить по спине. Я снова закашлялась, на этот раз выплевывая воду, пока силилась набрать воздух. Удары по спине стали сильнее, и вода все активнее выходила из моих легких.
Наконец, мои дыхательные пути освободились настолько, что я смогла вдохнуть. Я снова зашлась в кашле, пытаясь сосредоточиться.
Человек рядом со мной прислонился к моей спине, пока я продолжала лежать на боку. Мужской голос прошептал мне на ухо:
— Еще нет, Давина. Еще нет, но скоро.
Я почувствовала, как он отодвинулся, прежде чем услышала движение рядом с собой.
Я перевернулась на спину, запрокинув голову. Я находилась на склоне холма. Темные брюки — возможно, джинсы. Черные туфли. Это все, что я видела, пока он взбирался на вершину холма.
Я снова услышала Оливию, выкрикивающую мое имя.
— Давина! Пожалуйста, нет! Давина!
Я попыталась отозваться, но получилось больше похоже на стон, когда волна кашля накрыла меня. Мои легкие болели, ребра пульсировали, горло горело, пока я выплевывала остатки воды.
Оливия, должно быть, услышала мой кашель. Ее причитания прервались, сменившись плеском воды.
— Давина! Давина, я иду! — Когда шум воды прекратился, его сменили шаги, бегущей через кусты Оливии.
Я снова перекатилась на бок, продолжая кашлять.
— Я сейчас! — воскликнула Оливия, прежде чем броситься в грязь рядом со мной.
Она приподняла меня и крепко обняла, прижав к себе.
— Никогда больше так не делай! Ты слышишь меня? Я думала, ты утонула. Я думала, что ты... — Ее слова смешались со слезами, она плакала и качала меня.
Несмотря на болезненную пульсацию во всем теле и кашель, который никак не прекращался, я тихо засмеялась.
Оливия откинулась назад, глядя на меня сверху вниз.
— Я не понимаю, почему ты смеешься. Я думала, ты умерла.
— Оливия, — прошептала я, делая паузу, чтобы откашляться еще два раза. — За рулем сидела ты, помнишь? Ты не можешь винить меня за это.
Оливия хихикнула, откидывая волосы с моего лица.
Я улыбнулась, закрыв глаза, чтобы отдохнуть еще несколько минут.
— Ты была прямо за мной, а потом исчезла, — практически шепотом произнесла Оливия. — Я все ждала, что ты всплывешь, но ты не появлялась. — Она продолжала гладить мою голову. — Я ныряла дважды, но так и не смогла тебя найти.
Это не Оливия освободила меня. Кто же тогда?
Мужчина. Мужчина, который прошептал мне на ухо.
Даже когда моя кожа превратилась в ледяную корку, я почувствовала, как по позвоночнику пробежал новый холод. Я отстранилась от Оливии и повернулась, чтобы посмотреть на вершину холма. Над нами возвышался короткий двухполосный мост. Там никого не было, но это не означало, что он ушел.
Я оглянулась на Оливию.
— Помоги мне встать. Нам нужно выбираться отсюда.
— Тебе следует отдохнуть, — покачала головой Оливия. — Ты чуть не умерла.
— Оливия, — я схватила ее за руку. — Мы здесь не одни. Он здесь. Он где-то здесь.
— Кто? — растерянно спросила Оливия. Затем ее замешательство рассеялось, когда она прочитала страх на моем лице. — О, черт. — Она встала, потянув меня за собой. — Где?
— Я не знаю. Он пошел в ту сторону, — я показала на холм.
— Черт. Это единственный путь к дороге, если только мы не переплывем через озеро на другую сторону.
— Я не вернусь в эту воду.
— Я боялась, что ты так скажешь, — отозвалась Оливия, глядя на вершину холма. — Я пойду первой. Посмотрю, все ли там чисто, а потом вернусь за тобой.
— Ни за что. Мы пойдем вместе. — Я посмотрела на нее, пытаясь скрыть свой страх за улыбкой. — Кроме того, он бы не стал меня спасать, если бы хотел моей смерти, верно?
Оливия не ответила, но после долгой паузы она двинулась вверх по холму, увлекая меня за собой.
***
Мы прошли не менее двух миль и оставалось пройти еще милю, прежде чем доберемся до города. Вдоль дороги стояли дома, но все они находились на значительном расстоянии от трассы. После двух длинных прогулок, когда стучались в двери, но никого не застали дома, мы свернули на главную дорогу, взяв курс на город.
 
Моя нога пульсировала. Между пальцами начиналась рана, которая дугой переходила на подушечку стопы с другой стороны. Рана была не глубокой, но идти с ней жутко неприятно. Не помогало и то, что я все еще оставалась в сандалии на другой ноге, но, по крайней мере, когда все закончится у меня будет одна нога без травм.
— Сколько еще? — ныла Оливия позади меня.
Я усмехнулась, но не стала оборачиваться. Я не единственная, кто повредил свое тело во время аварии. Оливия ударилась лицом обо что-то, заработав кровотечение из носа. Он не выглядел сломанным, но ее глаза и нос уже опухли, а на верхней губе и подбородке виднелись полоски засохшей крови. Я улыбалась не потому, что подруга пострадала. Я бы никогда не пожелал ей такого. Но после того, как Оливия миллион раз заверила, что ей не больно, я не могла сдержать улыбки при мысли, что Эдит будет в бешенстве от того, что у Оливии два синяка под глазами — как раз сейчас перед благотворительным приемом.
— Серьезно, сколько еще? — снова простонала Оливия.
По ее голосу я поняла, что она снова сбавила шаг. Я посмотрела направо. Мы проходили мимо очередного кукурузного поля. Я начала шепотом напевать слова из фильма «Джиперс Криперс».
Оливия пронеслась мимо меня и не останавливалась, пока не дошла до конца поля. Она недолюбливала фильмы ужасов, и хотя кукуруза не достигла высоты колена, иррациональный страх побуждал ее идти дальше. Это было уже третье кукурузное поле, которое мы прошли.
— Поторопись! — позвала меня Оливия.
Не обращая внимания на боль в ноге, я пустилась вдогонку. Чем быстрее мы доберемся до города, тем скорее я смогу приложить к ноге лед.
Едва я ее догнала, как услышала позади шум машины. Я повернулась, когда машина замедлила ход. Пассажирское окно опустилось, когда водитель остановился рядом с нами. Мы наклонились, чтобы посмотреть, кто за рулем.
Щелкнула камера телефона. От удивления я не сразу узнала водителя. И резко вдохнула. Шелли Брайт. Мой заклятый враг детства.
— Шелли, — с наигранным радушием улыбнулась Оливия. — Я так рада тебя видеть. Не подкинешь нас до города?
Шелли подняла телефон и сделала еще один снимок, после чего рассмеялась.
— Это бесценно. Не могу дождаться, когда выложу эти фотки. — Шелли нажала на газ, оставив нас на обочине.
Оливия топала ногой по асфальту, неприлично жестикулируя в сторону бампера Шелли и выкрикивая ругательства. Я захромала по дороге, не желая тратить оставшиеся силы на такого отвратительного человека, как Шелли Брайт.
И хотя я не слишком радовалась тому, что Шелли сфотографировала меня, но все же улыбнулась. По крайней мере, благодаря Оливии, моя одежда покрыта лишь грязью и мутной озерной водой. Все могло быть гораздо хуже.
Когда Оливия нагнала меня, то зашагала рядом. Она потеряла обе туфли, поэтому шла босиком. Ее некогда стильный наряд перепачкался кровью, грязью и неизвестно чем еще. И все же, каким-то образом, даже с распухшим лицом, она держалась уверенно.
Мы прошли еще четыре поля, прежде чем я взглянула на нее и спросила:
— Как ты собираешься объяснять полицейским, что случилось с машиной?
— Никак. Я вызову эвакуатор, и пусть они вытащат машину. Если я заявлю в полицию, мне выпишут штраф. А если мне выпишут штраф, Брейдон опять начнет придираться к страховым тарифам.
— Я думаю, страховка в любом случае подорожает. Ведь машина разбита.
— О, да, — проворчала Оливия, оглядываясь через плечо, как будто могла увидеть свой кабриолет. — Хм. Мне нужно подумать. Может быть, я смогу просто купить новую и не подавать заявление в страховую компанию.
— Это очень много денег. Даже для тебя и твоего огромного трастового фонда.
— Я что-нибудь придумаю, — заявила Оливия, когда мы обе остановились, чтобы оглянуться назад.