Один пропал: Скоро станет больше (ЛП)

Я кивнула, но ничего не ответила. Мы все молчали, пока заканчивали есть.
Спустя добрых пять минут Оливия прочистила горло.
— Неужели никто не спросит, почему я встала так рано этим утром? То есть, я знаю, что вы, ребята, встаете вместе с коровами, но сама отнюдь не фермерша.
Мы все трое посмотрели друг на друга, ухмыляясь.
Ноа уставился на меня.
— С коровами?
— Это Оливия, — пожала я плечами. — Чего ты ожидал?
— Никогда не понимал вас двоих, — заявил Ноа, используя свою вилку, чтобы показать на меня и Оливию. — Дружить, ну ладно, вроде как имеет смысл. Но лучшие подруги? Вы совсем не похожи.
— Противоположности, — проговорила миссис Полсон. — По-моему, это логично. Оливия выбирает свой собственный путь в жизни, ныряя в нее с головой.
Я фыркнула.
— Похоже на правду. Но что насчет меня?
— Ты, моя дорогая, не только находишь утешение в грандиозной личности Оливии, но и наслаждаешься тем, что она не склонна осуждать людей. И она так же предана тебе, как и ты ей. — Миссис Полсон отвела взгляд, быстро моргая, чтобы прогнать непролитые слезы.
Я знала, что она думает о моей маме. Помнила, как они были близки, практически неразлучны.
Ноа уловил сильные эмоции матери и перевел разговор на Оливию.
— Ладно, так почему ты встала с петухами сегодня утром?
— Петухи? — переспросила Оливия, сморщив нос, а затем хихикнув. — Ох, да, не коровы. Теперь понятно.
— Для человека, который провел пять лет в колледже... — отметил Ноа, со смехом покачав головой.
— Будь вежлив, — в надежде, что он отстанет, попросила я. Оливия провела пять лет в колледже только затем, чтобы вернуться домой беременной и быстро сыграть свадьбу — это была городская шутка, которую я слышала слишком много раз. И как человек, ставший объектом многих насмешек, я знала, что ее это беспокоит.
— Несмотря на твою грубость, — проворчала Оливия, указывая на Ноа, — я все же расскажу почему встала так рано. Я раскрыла дело!
— Какое дело? — спросила миссис Полсон.
— Тауни Далтон, — ухмыльнулась Оливия, откинувшись на стуле.
— Ты ее нашла? — потрясенно спросила я.
— Ну, нет, не совсем, — призналась Оливия.
— Но ты знаешь, где она? — наклонился вперед Ноа, положив вилку на свою пустую тарелку.
— Э-э, нет, — вздохнула Оливия. — Возможно, «раскрыла» — слишком громко сказано.
— И что же именно ты выяснила? — спросила я, вставая, чтобы переложить вторую половину омлета на тарелку Ноа, прежде чем отнести на кухню свою тарелку и столовое серебро.
— Я узнала, что скрывала Тауни, — ответила Оливия. — О человеке в лесу.
— О человеке, которому она отнесла еду? — уточнила я. — О бездомном?
— Откуда ты знаешь, что он бездомный? — с досадой спросила Оливия.
Я придержала язык, подавляя смех, пока шла обратно к столу, чтобы забрать тарелки Оливии и миссис Полсон.
— Дорогая, — похлопав Оливию по плечу, спросила миссис Полсон. — Зачем еще девочка понесла ему еду в лес?
Оливия выглядела смущенной, ломая голову над этим. Несмотря на ее высокий IQ, воспитание в богатой среде не позволяло ей знать некоторые вещи, которые другие люди понимали естественным образом.
— Расскажи нам, что ты выяснила, — подбодрила я ее.
Оливия подпрыгнула на своем стуле.
— Я не спала всю ночь, читая дневник Тауни. И я нашла кое-что очень интересное.
— Дай угадаю, — подмигнул мне Ноа. — Девочка встречает мальчика. Девочка влюбляется. Мальчик разбивает ей сердце. Потом девочка плачет.
— Ну, да, но нет, — ответила Оливия, доставая дневник. — Она влюбилась, да. Но это мужчина, а не мальчик. Именно ему она относила еду в лесу.
— Ух ты, — воскликнула я, ставя тарелку, которую мыла, обратно в раковину. Затем повернулась, чтобы уделить Оливии все свое внимание. — Что за мужчина?
— Она не говорит. По крайней мере, не на тех страницах, которые есть в дневнике. — Оливия открыла блокнот на странице с пометками, затем указала на внутренний шов. — Но некоторые страницы отсутствуют.
Я вернулась к столу и внимательно посмотрела на дневник. Не обращая внимания на ощущение статического электричества в пальцах, подняла его, чтобы осмотреть внутренний шов. Энергия, окружавшая дневник, уже не обладала достаточной силой, чтобы обжечь меня.
 
Я уткнулась носом практически в шов, осматривая страницы. Оливия не ошиблась. Как минимум три, а может и больше, страниц не хватало. И их не просто вырвали, но, как я подозревала, использовали лезвие бритвы, чтобы сделать идеальный срез рядом со швом.
— Нам нужно отнести его детективу Стоуну. — Я положила блокнот, перебирая различные клочки бумаги, используемые в качестве закладок. — Почему эти страницы помечены?
Оливия взяла дневник обратно, перелистнув на первую помеченную страницу.
— «Я видела его снова, — прочитала она из дневника. — На игре. Он сидел на трибунах, недалеко от моих родителей. Неужели он скаут? Может быть, это мой шанс вырваться из маленького городка? После игры я искала его, но он уже ушел».
— И что? — спросил Ноа. — Она играла в баскетбольной команде, верно?
— Я позвонила папе, — объяснила Оливия. — Он ходит на все спортивные мероприятия старшей школы, если только не в отпуске. Он сказал, что в прошлом году баскетбольная команда девочек выступала ужасно. Большинство родителей к концу года даже не ходили на игры. А еще, по его словам, Тауни занимает место где-то в самом низу по уровню мастерства. Она едва ли привлечет внимание скаутов.
Когда Ноа собрался задать очередной вопрос, Оливия подняла палец, призывая подождать. Она перелистнула на следующий отмеченный раздел дневника и продолжила чтение.
— «Я все неправильно поняла. Он оказался там из-за меня. Так он мне сказал. В первый день, когда он пришел в школу посмотреть нашу игру, шел дождь. Он зашел на матч только спасаясь от дождя. Но он говорит, что я его заворожила. Я. Конечно, он слишком стар для меня, но я чувствую такую душевную близость с ним».
— Ладно, я начинаю понимать, к чему все идет, — проворчал Ноа.
Оливия перелистнула на следующий отмеченный отрывок.
— «Его не было там, на месте нашей встречи. Я оставила для него пакет с продуктами. Интересно, он получил работу в хозяйственном магазине. Пусть неполный рабочий день, но если кто и заслуживал этой возможности, так это он. Может быть, он будет на нашем месте завтра».
Оливия подняла голову, убедившись, что привлекла всеобщее внимание, и пролистала еще несколько страниц вперед.
— «Он не получил работу, но, кажется, обрадовался, увидев меня. Он поблагодарил меня за еду. Мы проболтали почти два часа и договорились встретиться завтра. Я сгораю от нетерпения. Он сказал, что покажет мне, где живет. По его словам, новая жилье не очень большое, но чистое, и он смог заплатить залог на деньги, вырученные за ремонт крыльца мистера Каннера».
— Черт, — воскликнула я, доставая свой телефон. — Полиция должна знать об этом.
— Подожди, — отмахнулась Оливия. — Я уже позвонила Айзеку. Рассказала ему все по телефону. Он проверяет все зацепки.
Я положила телефон и уставилась на Оливию, пораженная тем, как она собрала кусочки головоломки.
— В следующем отрывке, — пояснила Оливия, взяв в руки дневник. — Тауни немного сумбурно выражает свои мысли, потом добавляет, что напишет позже, потому что мама хочет, чтобы она помогла приготовить ужин, только вот остальные страницы уже вырваны.
— Как вы думаете, что она написала на недостающих страницах? — спросила миссис Полсон.
— Сентиментальную чепуху, — ответила Оливия, откладывая дневник.
— Чепуху? — переспросил Ноа.
— Ну всякие девичьи переживания, — уточнила Оливия. — Ну, может, она писала о том, где он живет, или другие детали, но если бы тот, кто ее похитил, вломился в дом, то забрал бы весь дневник, а не вырезал несколько страниц.
— Ты права, — согласилась я. — Он бы просто взял дневник. Но если Тауни переживала, что кто-то прочтет о ее чувствах к этому загадочному мужчине, то могла удалить только отдельные страницы.