Темные времена (СИ)

— Неплохо, — подвел итог Воронцов. — Ты моя маленькая артиллерийская батарея.
— Ага, — счастливо заявила боярышня. — Не ожидала, что у меня столько энергии скопится, ведь ты меня улучшать, как Беляша, не мог, хотя я думала, после привязки у тебя должна была появиться моя ветка умений. Но этого не произошло. А ведь у того гада, что меня в этот перстень засадил, имеясь, он даже поднял кое-какие защитные умения, чтобы я его лучше охраняла.
— Может, потому, что ты была привязана к нему и была для него полноценным прислужником?
— Возможно, — согласилась Юлия. — Ладно, пошли отсюда. Надо в дорогу собираться. Нам почти пять с половиной дней до Тверда, лететь будет время поговорить.
Константин на это только хмыкнул.
— Нищему собраться — только подпоясаться. Да и тебе, боярышня, не стоит лишние вещи с собой брать. Походную одежду мы тебе прикупили, что-то одно парадное, вдруг понадобится, ну и оружие.
— Вечно ты так, — притворно обиделась Юлия. — Я хотела с собой большой гардероб взять и, конечно, служанку свою, Варию. Как я без нее одеваться буду?
— Служанку точно нет. А переодеться я помогу, — поддержал ее игру Константин.
— Нет уж, Ваша светлость, так не пойдет, — шагая по дорожке к усадьбе и держа Воронцова под руку, заявила боярышня. — Раздевать у вас хорошо получается, а вот одевать — уметь надо. К тому же, мы тогда будем везде опаздывать, вы, как ко мне прикасаетесь, я голову теряю.
— Уговорила, не буду я тебя одевать, — рассмеялся Константин. — Но это только ради пунктуальности, не люблю опаздывать.
Так, перешучиваясь, они вошли в усадьбу. После быстрого, но страстного поцелуя, Юлия убежала собирать вещи, получив напоследок наставление — не больше двух сумок.Константин тоже отправился паковать вещи. Радим еще днем отбыл к леткору, готовить его к вылету, но был немного грустным, Анну Николай Олегович отказался отпускать в этот замес. Вот выполнит граф условие, сыграет свадьбу, и тогда ответственность полностью ляжет на него, а пока невеста будет ожидать его возвращения в отчем доме.
Появление в дверях спальни Дрозда застало Воронцова за запихиванием в сумку парадного расшитого кафтана, который, кроме как в вотчинах, ему носить негде, но положение обязывает, хотя была мысль его, оставить висеть в шкафу, но ведь новый придется покупать. А зачем лишние траты, если этот в сумку влезет? Константин посмотрел на новый сюртук, старый, пробитый пулей, он просто швырнул в мусор. Обновка зачарована гораздо качественней, и не просто порошком, а сферой, так что это был фактически сильный артефакт, и выглядела лучше. Правда, и цена сильно выше — в две сотни золотых покупка встала. Но если бы на нем был он, то, возможно, пулеметная пуля, лишившая его руки в стычке на дороге, и не смогла бы пробить защиту.
— Ваше сиятельство, — поклонился Дрозд, — в приемной зале его сиятельство боярин Николай Олегович и наследник — Михаил Николаевич. Просят о встрече.
— Скажи им, две минуты обождать, — попросил Воронцов и, вздохнув, принялся застегивать распахнутую до пупа блузу.
В принципе, он знал, о чем разговор пойдет, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они пришли попросить оберегать Юлию. Но ошибся.
— Боярин, — обратился к нему Михаил, — про свадьбу мы уже говорили, условия свои выставили, и вы поклялись их выполнить. Ваш выкуп за невесту — это добыть артефакт. Теперь настало время поговорить о приданом.
Константин мысленно хлопнул себя по лицу, ведь даже не задумывался об этой традиции, в его мире она давно канула в лету, а здесь-то это в порядке вещей.
— Вот что мы предлагаем, — включился в разговор глава рода, — двести пятьдесят тысяч золотом и двадцать сфер тьмы, по десять каждому. Понимаем, что сфер мало, но на носу война. Закрома у нас большие, но не бездонные, и армию нужно улучшать. Так что, двадцать…
Воронцов ничего не успел ответить.
— Дед, постыдись, — раздался за спиной Константина возмущенный голос Юлии. — Двадцать сфер за меня? Ты оскорбляешь меня этим предложением. Пятьдесят! — Она прошла в комнату, уселась на мягкий подлокотник кресла Константина и обняла его за плечи левой рукой. — Пятьдесят, и не сферой меньше, — веско добавила она. — Ты за мою мать получил сто.
 
— Стыдись, дочь. Не смей выступать против рода, — возмутился отец. — Война на носу, нам гвардию нужно улучшать.
— И нам надо улучшать. Вы вкладываетесь в победу. — Девушка провела рукой по волосам слегка опешившего от такого торга Константина. — Вот он ваша надежда, человек, который выходит победителем в схватках с тьмой. Там, где остальные умирают, он побеждает. И вы предлагаете ему двадцать сфер… Это ведь чуть больше того, что он вам отдал, собрав на поле боя, боя, в котором победу одержал именно он. И, между прочим, там была одна с проклятого, так что, выходит, вы даже меньше предложили за меня.
— Хорошо, пятьдесят, — неожиданно улыбнулся старый ведун и бросил на внучку взгляд, полный гордости, после чего вытянул руку и произнес клятву. — Я, боярин Николай Олегович Рысев, клянусь перед лицом богов отдать за внучку в качестве приданного четверть миллиона кун золотом и пятьдесят сфер. Боги, подтвердите мое намерение!
Пламя поднялось сантиметров на двадцать и впиталось в ладонь.
— Принимаю клятву, — ответил Константин.
— Ну, вот и хорошо, — вполне довольным голосом заявил старый боярин и пошел к выходу.
Михаил поднялся и, бросив суровый взгляд на дочь, пошел следом. На пороге он обернулся и, посмотрев на Воронцова, бросил:
— Береги ее, боярин. Если что с ней случится, я тебе этого не прощу, — и, не дожидаясь ответа, вышел.
— Вот, оставь тебя одного, — возмутилась Юлия, когда дверь за отцом закрылась, а Дрозд, почуявший разборку благородных, благоразумно сбежал к себе в комнату.
Константин спокойно уселся в кресло и, достав портсигар, вытянул оттуда сигариллу и, прикурив, спокойно уставился на возмущенную боярышню.
— Ты невозможен, — заявила она, усаживаясь напротив. — Это, между прочим, наше общее, хотя, если бы у тебя был род, две трети они бы забрали. Не появись я, дед бы так и отделался этими двадцатью сферами.
Константин, молча, все это выслушал.
— Ты прекрасна в гневе. И мне вообще было плевать на это приданное. Десять сфер, двадцать сфер… Какая мне разница? Ты самое дорогое, что я мог от них получить, и я это сделал. А деньги, сферы — я все это и сам добуду.
Он посмотрел в заблестевшие глаза Юлии, счастье — вот что он в них увидел. Правильно говорят, что мужчины любят глазами, а женщины ушами, боярышня сейчас услышала одно из самых искренних объяснений в любви, а больше ей уже ничего было не нужно, особенно продолжать наезд за разбазаривание семейного бюджета.
Боярышня быстро перебралась с кресла напротив к нему на колени и, обняв за шею, уткнулась ему лицом в плечо. Константин провел рукой по ее не слишком длинным волосам, которые едва в комель можно было забрать, и, затушив недобитую сигариллу в пепельнице, которая, к счастью, стояла слева, приобнял девушку. Акцентировать внимание на том, что он понятия не имеет, сколько нужно просить приданного за боярышню, он благоразумно не стал.
Взлетали на рассвете. «Прекрасная Анна» поднялась в воздух с первыми лучами солнца, оставляя на земле внушительную делегацию провожающих. Под охраной десятка гвардейцев и пяти сильных ведунов стояли, задрав головы вверх, глава рода Рысевых и его наследник Михаил с женой, рядом, утирая слезы, не открывая взгляда от леткора, замерла боярышня Анна.
Константин с Юлией с мостика наблюдали за Радимом, который на этот раз не проявлял к взлету никакого интереса, даже кресло его пустовало, сейчас одноглазый капитан леткора стоял возле панорамного иллюминатора и смотрел на свою возлюбленную, словно пытался как можно дольше оттянуть момент расставания.
Витор, управлявший взлетом, помалкивал, косясь на графа.
— Завтракать? — когда земля исчезла из виду и летучий корабль лег на курс, предложил он.