Теорема сводных (СИ)

— Кто доложит?
Теодор хмурится.
— А ты не в курсе, что он является одним из прикрепленных спонсоров этого Университета?
— Нет, — чуть ли не охаю я.
— Все отличники направляются стажироваться у него в компании. Это очень престижно.
— А….
Интересно как.
Пару раз за пятнадцать минут с Теодором кто-то здоровался. Скорее всего, его знакомы. Я в этот момент опускала взгляд в пол или в сторону, потому что не хочу в первый день заработать новые проблемы. Когда ректор Остерман подошла, она сразу же впустила меня внутрь. Поздоровавшись с милой женщиной, которой на вид было не больше сорока лет, она сказала, что теперь мне нужно пройти в ее кабинет, а после, мне выдадут все необходимое.
— До встречи, Bonbon, — с ехидной улыбкой сказал Теодор и ушел прочь от нас.
Я лишь пожала плечами и поплелась за ректором. Все кабинеты выглядели очень стильно и свежо. Белый цвет стен и яркие вставки в виде картин или разноцветных диванов для отдыха, придавало институту большую свежесть. Решив все проблемы с ректором, мне выдали расписание, личный логин и пароль от почты, которая была предназначена для студентов. Несколько номеров, перезачеты предметом и прочую макулатуру, которую я должна сохранять до окончания всего учебного процесса. А еще, ключ от шкафчика. Мне сообщили где он находится и, поблагодарив ректора, по быстрее направилась к нему, чтобы взять только самое необходимое. Благо, именно сегодня по расписанию было две пары и-за болезни двух учителей. Поэтому, домашнее задание у нас было уже на почте.
Дойдя до шкафчика, я стала искать номер 347. Подойдя к нему, я всю дорогу проговаривала про себя пароль: 4893. Его нужно было нажать на электронном табло. Введя пароль, замок щелкнул и шкафчик открылся. Положив свои вещи в пустой шкафчик, я тихо вздохнула. Все равно ощущала себя не в своей тарелки. Но, быть может, это пройдет? Рано или поздно, мне придется привыкнуть, потому что как я вижу, у моей мамы с Вольфгангом — все серьезно. И свадьбе правда быть.
Не успеваю закрыть шкафчик, как справа от меня возвышается мужская тень. От неожиданно я вздрагиваю.
— Ну привет, красотка. Значит, ты учишься у нас тут?
 Глава 10. Теодор 
— А с кем это ты сегодня приехал? — спрашивает Маркус, облокотившись на дверной косяк, пока я собираю портфель.
— Не твое собачье дело, — отвечаю ему, но в ответ лишь слышу, как Маркус ехидно смеется.
— Да брось! Где ты такую цыпу подцепил?
Молчу. Мне нечего ему ответить. Конечно, я осознаю, что скорее всего через день или два, все узнаю об Лии, но мне хочется подольше сохранить это в секрете. Кстати, Маркус — еще один мой друг. Это кареглазый веселый паренек, который всегда пьянеет быстрее остальных. И даже не смотря на то, что Маркус пытается строить из себя “я самый стойкий”, каждую тусу нажирается в щи быстрее остальных.
— Ну че там? — спрашивает Финн, кладя руку на плечо Маркуса. — Копошишься как бабка. Давай быстрее!
Накидываю ляпку портфеля на плечо и сунув руку в карман бомбера, иду к ним.
— Сам ты бабка, — шиплю на них и выхожу из кабинета. Мы оказываемся в Университетском коридоре. Сейчас небольшая пауза, где все студенты переводят дух.
— Может прогуляем пару? — спрашивает Финн, ударяя меня по руке. Я невольно морщусь и ойкаю. — Че ноешь? Дрочил всю ночь? — добавляет ехидно Финн, а Маркус издает смешок гиены.
— Нет. Татуху сделал, — отвечаю пацанам, которые феерично округляют глаза.
— Да ну? — спрашивает Маркус. — А почему не на члене?
— Когда ты нажрешься в щи, мы набьем тебе морду слона в паху. Будешь свой хобот тренировать, обещаю!
Финн заливается смехом, как больной. Боже. И за что мне достались такие друзья?
— Че набил то? — спрашивает Маркус.
— Что и хотел. Огонь на плечо.
— Круто! — восклицает Финн. — Но слоник в паху был бы лучше.
— Заткнись, а, — легонько ударяю Финна в пах, а тот вновь заливается смехом.
— Ха-ха-ха-ха, — ржет тот как конь.
Мы идем дальше по коридору, огибая студентов, которые стоят и болтают.
 
— А где твоя секси сестра? — восклицает Финн, а Маркус тут же прищуривается.
— Че? У Теошки сеструха? — спрашивает он.
— О да! Такая секси!
— Она не моя сестра, — рычу парням, вырываясь вперед.
— Сводная, — уточняет Финн. — Мы тут гуляли недавно втроем..
— Подожди, подожди, — останавливает его Маркус. Я тоже притормаживаю. — У Тео теперь есть сводная?
— Ага. Прикинь! В его то возрасте!
— Ну дела!
— А вас не смущает, что я тут? — Воскликнув, развожу руками и смотрю на друзей. Маркус и Финн усмехаются.
— Да ладно тебе, чего ты кипятишься? Она же твоя сводная!
— Сводная сводной рознь, — отвечаю Финну. — Батя меня башку оторвет, если с нее хоть волосок упадет.
— Ой, да брось. Я уверен, что она сама не прочь развлечься! — лебезит Финн и вновь ударяет меня в руку.
— Ай, Scheisskerl! — восклицаю я. — Хватит меня бить!
— Прости-прости, — отзывается Финн.
Я понимаю, что забыл сигареты в своем шкафчике. То, что курит Финн — я не люблю. Очень противный табак, а Маркус вот не курит. Молодец! Но пьет — как не в себя на тусах.
— Я за сигами, — говорю им и поворачиваю в коридор налево.
— Давай. Мы на парковке будем! — отвечает Маркус и развернувшись, обратно, продолжает что-то обсуждать с Финном.
Конечно, как же! Будите на парковке ждать.
Коридор соединяет два корпуса, хотя поначалу и не скажешь. Особенно, если смотреть с улицы на здание. В нем сейчас меньше учеников, потому что многие пошли в столовую или кафешку около института. Насвистываю любимую песнюBeth Hart - Bad Woman Blu,даже не попадая в такт, но мне насрать. Главное, что мне нравится, а остальное… Да кому оно важно?
Заворачиваю к шкафчикам и замираю.
Лия.
Сердце рвется бешеной птице из груди. Чувствую, как злость подступает к горлу. Ее прижимает Ганс к шкафчикам, и что-то пытается вынюхать. Лия прижимает к себе сумку с учебниками, не зная, куда деться. Естественно, ведь он шире сводной в два раза. Такая грозовая придурковатая туча нависшая над алым цветком.
— Ну что ты ломаешься? — говорит он и подняв руку, дотрагивается до щеки Лии.
Сам того не понимая, в два счета оказываюсь около Лии. Цепкой хваткой берусь за руку Ганса и отвожу ее в сторону. Этот свинорылый пялиться на меня так, будто бы его мамаша поймала его за дрочкой. Что ж. Зрелище не очень впечатляющее.
— Руки убрал от нее, — говорю так холодно, что аж самого передергивает от тона.
Ганс лыбится.
— А то что?
А вот что!
Ничего не говоря больше, свободной рукой вмазываю этому свину меж глаз.
Ганс шатается, потеряв координацию. Я стою неподвижно, в ожидании его ответного удара. Я уже говорил, что он бьет как девчонка? Скажу еще раз. Ганс всегда бьет как девчонка, поэтому, старается всегда ходить со своей шавкой Джердом. Но сейчас его нет. Перевожу взгляд на сводную, которая стоит с открытым ртом. Она, по всей видимости не ожидала, что я вмажу этому Scheisskerl* (мудаку) промеж глаз, но, если быть честным, я и сам не ожидал от себя такого.
— Verdammte Scheisse! (еб твою мать!) — восклицает Ганс, подняв голову. Из его ноздри появляется тонкая струйка багровой крови.
— Я же сказал, руки убрал от нее, — шиплю на него, стараясь сохранить самообладание. Беру за руку Лию и отвожу за свою спину. Сводная жмется ко мне в испуге.
Ганс харкает на пол соплей. Я пытаюсь предугадать его дальнейший шаг, потому что от этого выродка не знаешь, чего ожидать. Он слишком непредсказуемый.
— Че ты так печешься о ней, а?
Я молчу, прикусив кончик языка. Вмазать один раз — более, чем достаточно для Ганса. Но почему-то это свинорылый не унимается. Думаете, это первая наша драка? О нет, далеко не первая.
— Тебя это не касается, — рычу на него на немецком, а Лия сжимает мою руку сильней.