Стилист (СИ)
«Мне кажется, я совсем потеряла голову от любви. Вчера он уходил ночевать в своё общежитие, а мне хотелось вцепиться в него руками, и не отпускать в эту тьму, которая, как мне казалось, разлучит нас с ним навсегда. Я всё время боюсь, что однажды он не придёт, а я буду сидеть у окна и ждать, ждать в тщетной надежде, пока не превращусь в высохшую мумию и не рассыплюсь прахом. Не знаю, что со мной происходит, все мысли только о нем. Мама тоже заметила, что я стала сама не своя, женская интуиция её не подвела, заявила, что я влюбилась, как первоклассница, и пора уже объект моих воздыханий приводить знакомиться с родителями. Хотят, чтобы мы пришли вдвоём 8 марта. Завтра ему скажу. Мне почему — то боязно вести его на смотрины, всё это попахивает каким — то мещанством, кажется, что он может обидеться, и я потеряю его навсегда. Хочу быть с ним рядом всегда, каждую минуту, чувствовать его запах, слышать его голос, ловить его взгляд, как преданная собачка ловит взгляд своего хозяина… Если он скажет: «Прыгай с моста в ледяную воду», прыгну не раздумывая! Не знаю, чем всё это закончится: либо я и впрямь сойду с ума, либо мы будем вместе и умрём в глубокой старости в один день».
Я вернул дневник на место. Никогда не чувствовал за собой излишней сентиментальности, но сейчас в горле отчего — то стоял ком, а в носу пощипывало. Вот уж не думал, что кто — то способен так в меня влюбиться. Да я и сам влюблён в Ленку без памяти. Что ж, всё, что ни делается — к лучшему, и наш сегодняшний визит в учреждение, где регистрируются браки — лишнее тому подтверждение. Даже я, считавший себя всегда вольной птицей, согласился на «добровольное рабство», как называла это дело героиня фильма «Любовь и голуби».
Не успел я себя таким образом успокоить, как раздался звонок в дверь. У Кисловой он был таким пронзительно — дребезжащим, что, казалось, внутри тебя всё вибрирует вместе с этим звонком. Открыв дверь, я увидел тётку предпенсионного возраста в накинутом на плечи пальто, на ногах — «прощай молодость». Тряхнув упакованной в полтора десятка бигуди головой, она поинтересовалась, глядя куда — то мне за спину:
— Так это вы, значит, новый жилец Елены Владимировны? А я смотрю, её самой нет, на работе, наверное…
— А вы, позвольте, кто?
— Я — то?
Её водянистые глаза уставились на меня с таким видом, будто вдруг внезапно с ней заговорил дверной косяк.
— А я Варвара Сергеевна, здешний управдом. Вот, зашла узнать, кто это у Кисловой живёт, прописан ли, а то ведь мне перед участковым отчитываться, тех, кто не прописан, он живо на карандаш и по инстанции.
— Понятно, понятно… Проходите, Варвара Сергеевна, может, чайку? — предложил я, понимал, что, если мне здесь предстоит жить, то со старшей по дому хочешь не хочешь придётся налаживать отношения.
— Отчего же, можно, — согласилась та.
Несколько минут спустя, шумно втягивая в себя ещё не остывший толком чай вприкуску, и вгрызаясь в сушки неожиданно крепкими зубами, она с интересом выслушивала мою историю, то и дело вставляя реплики типа:
— Ой, да что вы, прям — таки совсем ничего не помните?.. Ой ну надо же!.. И что, правда в «Чародейке» работаете?
— Правда — правда, — подтвердил я. — И, кстати, я бы посоветовал вам не красить волосы хной. Вы ещё достаточно молоды, можно подобрать нечто более нейтральное, что будет смотреться более естественно. Давайте как — нибудь выкроим время, я займусь вашей причёской.
После таких слов Варвара Сергевина подобрела буквально на глазах. Всё — таки за редчайшим исключением нет на свете женщины, которую не волновала бы собственная внешность, так что теперь, похоже, управдомша была в моих руках. Особенно после обещания, что Елена пропишет меня у себя сразу после свадьбы, а сегодня мы как раз идём в Грибоедовский ЗАГС подавать заявление.
О визите старшей по дому я рассказал своей невесте, когда мы встретились у входа во Дворец бракосочетания № 1. Та сначала было напряглась, но, услышав, что всё разрешилось вроде бы благополучно, снова вернулась мыслями к подаче заявления. Вопреки опасениям обошлось всё быстро, а датой свадьбы мы выбрали субботу, 20 апреля. Лена, как и договаривались, сказала, что регистрироваться будет под фамилией мужа. Тут же нам дали талоны в магазин «Весна», где можно было приобрести свадебное платье, костюмы и обручальные кольца, а также в стол заказов гастронома на Лубянском проезде: здесь уже можно было по талонам прикупить разных деликатесов. Ленка настояла, что мы обязательно пойдём в этот стол заказов, и если в ресторане нас и так накормят, то для дома деликатесы будут не лишними.
До кучи вручили направление в Мострансагентство: для заказа машин и организации свадебного путешествия. Самым популярным, как нам сказали, был 5—дневный тур в Ленинград. В стоимость входила гостиница со всеми удобствами, пара — тройка экскурсий и театр.
Когда же мы добрались до «Весны», то увиденное ввергло меня в печаль. Не знаю, кто создаёт такие вещи, но в них только бабушкам замуж выходить, хотя в эти годы, наверное, такая мода считалась в порядке вещей.
— Знаешь что, любимая, поговорю — ка я с одним знакомым, может, он согласится сшить тебе платье…
— С Зайцевым? — оживилась Лена.
— Ага, с ним.
— Класс!.. Лёш, а сколько он возьмёт?
— Не знаю, но я хочу, чтобы моя невеста выглядела в ЗАГСе лучше всех.
— А мне вообще говорили, что если кто второй раз замуж выходит — то пышную свадьбу не играют. И вообще можно дома у родителей посидеть.
— Ну, я — то первый раз… в смысле, женюсь впервые… кажется впервые… А ресторан — обязательно. Ты же хочешь, чтобы наша свадьба всем запомнилась надолго? Деньги у меня есть, моя профессия приносит стабильный, хотя и левый доход. Да и с директором ресторана я уже переговорил. К тому же представь, сколько после застолья придётся убираться твоей маме.
— Я ей помогу.
— Да уж, из свадебного платья сразу к мойке… Мне бы хотелось, чтобы из ресторана мы с тобой поехали к тебе… вернее, к нам домой и провели брачную ночь вдвоём.
— А ты в чём будешь на свадьбе?
— Ну ты видела мой костюм, тоже, кстати, от Зайцева, в нём и под венец можно, и хоть на приём к английской королеве. Так что дело за твоим платьем.
С Зайцевым я созвонился на следующий день, и его ответ меня обрадовал.
— Завтра в 6 вечера он ждёт тебя на Кузнецком мосту, — сказал я. — Знаешь, где находится Общесоюзный дом моделей одежды? Вот зайдёшь и спросишь Славу Зайцева, скажешь ему, что ты и есть моя невеста. Я бы с тобой сам сходил, но ко мне важная клиентка на 7 вечера записалась. Правда, Наташку тебе придётся с собой брать, если оставить не с кем.
— Ничего страшного, заберу из садика и сразу поедем к Зайцеву. А на обратном пути
заглянем в кулинарию в «Смоленском» гастрономе, перекусим.
Жил я теперь у своей невесты, невзирая на пересуды сидевших вечерами на лавочке бабушек. «Клуб старых перечниц», как только потеплело, сразу потянулся на улицу, а тут подходящий объект для сплетен. Лене тоже доставалось, она не раз слышала в спину перешёптывания, но делала вид, что не слышит. Я поступал аналогичным образом, ну не морду же им бить, в самом деле.
Работа меня затягивала всё сильнее и сильнее. Росло число клиенток, которые и по записи приходили в «Чародейку», и к которым я ходил на дом. Среди них в какой — то момент с подачи Брежневой оказалась и Ольга Гришина — дочка первого секретаря горкома партии Виктора Васильевича Гришина. Именно Галина Леонидовна напела ей про меня, когда они пересеклись на мероприятии по случаю 8 марта, и Ольге очень уж понравилась причёска дочери Генерального секретаря ЦК КПСС.
Эта девица, студентка филологического факультета МГУ, также предпочла, чтобы накануне какой — то молодёжной вечеринки мастер пришёл к ней на дом. Не красавица, но одевается стильно, отметил я про себя. Она хотела, чтобы и её головка выглядела так же идеально. Make — up я Ольге сделал минимальный, для её возраста только и нужно было, что подчеркнуть глаза, придать им чуть большую выразительность.