Стилист (СИ)
В какой — то момент избиение остановилось, однако звуки ударов не прекратились, что меня немного удивило. Когда же я рискнул поднять голову, то увидел, что какой — то невысокий крепыш в одиночку метелит эту ораву. Причём довольно успешно, так как не прошло и минуты, как вся четвёрка, стеная и матерясь, лежала рядом со мной на асфальте.
— Встать сможешь?
Он протянул мне руку, помогая подняться. Затем помог добраться до квартиры, сделал компрессы на места ушибов, а потом мы сели пить чай. За разговорами выяснилось, что Палыч преподавал экзотическую систему рукопашного боя, разработанную для израильской армии еще на заре создания семитского государства неким Ими Лихтенфельдом[2]. Палыч в своё время молодым офицером был командирован в Египет как военный специалист для обучения арабов владению советской военной техникой, в 1971—м попал в плен к израильтянам, где судьба свела его с основателем направления. Они каким — то образом подружились, и Лихтенфельд лично показал тому кое — какие приёмы. Палыча впоследствии обменяли на какого — то еврейского диссидента и, вернувшись в СССР, он продолжил заниматься крав — мага для себя. А в конце 1980—х его попросили преподавать крав — мага для специальных подразделений, чем он в свои 68 лет занимался и по сей день.
Когда я попросился к нему в ученики, Палыч сначала отнёсся к такому предложению с известной долей скепсиса, но затем всё же согласился давать мне частные уроки за символическую плату. Время на занятия приходилось выкраивать из своего плотного графика с трудом, но хотя бы раз в неделю мы встречались в ведомственном спортзале, где Палыч делал из меня, как он сам говорил, человека.
Всё это хорошо, вот только у моих нынешних оппонентов явное преимущество. Их двое, они здоровее меня, и стоят на твёрдой поверхности. Я же болтаюсь в воде, и толчок от дна джакузи получится не таким резким, как хотелось бы.
Между тем Кистенёв закончил зачищать шнур. Оценивающе посмотрел на меня, как мясник на тушу, которую ему предстояло рубить, и задумчиво произнёс:
— Я вот всё думаю, и чего этой суке не хватало?! Да, я не пацан, весной справил юбилей, но держу себя в форме, хожу в спортзал и так бью по мешку, что тот чуть ли не пополам складывается. Да и без «Виагры» пока в постели обхожусь. В очередной раз убеждаюсь, что все бабы — бляди по своей натуре. Бляди и дуры. Всё иметь и изменить с каким — то парикмахером!
Почему это с каким — то? Я вообще — то достаточно известный стилист, моё имя в прессе муссируется гораздо чаще, чем твоё, накачанное ты быдло. И кстати, я тоже держу себя в форме, и не только благодаря вышеупомянутому крав — мага.
— Ну да теперь изменять ей не с кем, разве что с окунями на дне Москва — реки.
Я сглотнул застрявший в горле ком. Ни хрена себе, это он сейчас серьёзно? Или на понт берёт?
— А ты знаешь, — в своей манере продолжал он, — мы ведь с тобой земляки. Я тоже когда — то перебрался в Москву из города, откуда ты родом. И прежде чем сюда наведаться, выяснил кое — какие моменты твоей биографии. И ты не поверишь, мне уже приходилось иметь дело с одним Бестужевым, Михаилом Павловичем… Чё дёргаешься, лежи пока, млей. Как водичка, кстати, может горячей подпустить? Не хочешь? Сам — то ещё со страху не напустил? — одними губами усмехнулся банкир. — Ну ладно… В общем, приехали мы к нему с предложением, от которого наши клиенты обычно не отказываются. А твой батя — как ты догадался, речь о нём — решил, что он круче варёного яйца. Да ещё своих афганцев подтянул. Сверху пришла команда его наказать. Короче, закопали мы его где — то под Колышлеем, а его тачку наши ребята разобрали по частям.
— Ссука!..
Я сделал попытку вскочить, но мощная ладонь без труда вернула меня на место. Не хватило мне точки опоры.
— Говорю же, не дёргайся. Толян вон тоже небось помнит, как дело было. Помнишь, Толян? То — то… Бизнес твоего папаши перешёл моему боссу: у него везде, где надо, сидели свои люди, с которыми он делился. А потом босс решил откинуться, причём не без нашего с Толей участия. Слишком уж много о себе возомнил этот козёл… Короче говоря, его банк перешёл к нам. На тот момент я уже достаточно соображал в этом бизнесе, даже два месяца ходил на курсы «Банковское дело», к тому же многие подвязки нашего босса шли через нас. В общем, дело перешло в надёжные руки. Мы стали приличными, уважаемыми людьми. Я вот даже даже в депутатах городской думы побывал. А затем мы перебрались в Москву, предварительно обанкротив прежний банк «Призма», и теперь уже в столице замутили «Промстройбанк». Вроде как ничего название, внушает доверие. Толян возглавил службу охраны банка, а я стал председателем правления и совета директоров. Вон, Толяна звал в совет, нет, говорит, мне бы чего попроще, охрану, например, могу возглавлять. Но я тебя, братка, не обидел, свою долю — и хорошую — на акциях имеешь.
Толян довольно хмыкнул, а Кистенёв снова вперил в меня холодный взгляд.
— На хрена мне всё это знать? — выдавил я из себя.
— А ты что, куда — то торопишься? А я вот не спешу. Нам с Толяном спешить некуда, да, Толя?
— Угу.
— Да и тебе, козлик, жить бы ещё да жить. Но ты сам виноват, заработал себе высшую меру. К сожалению, не могу предложить выбор с вариантами ухода из жизни, так как причиной твоей кончины стал неосторожно опрокинутый в джакузи электрический прибор. Что — нибудь найдём, всякой электрической хрени у тебя тут навалом. Кстати, замок на двери мы вскрыли аккуратно, Толя у нас спец в этом деле, так что никаких следов проникновения полиция не обнаружит. Слушай, а как скоро вообще тебя хватятся? Через сколько дней МЧС приедет вскрывать дверь? Ты же вроде у нас сирота, не без нашего с Толей, кстати, участия, — хмыкнул он. — Небось у тебя на месяц вперёд всё расписано? Теперь твоим клиенткам придётся искать других парикмахеров. Ну а я не могу отказать себе в удовольствии лично провести экзекуцию. Кстати, чтобы соответствовать своему статусу, пришлось не только заниматься грёбаной благотворительностью, кидая почки попам и детям — инвалидам, но и выучить много разных умных слов. Мне даже начало нравиться чувствовать себя таким деловым, общаться с людьми, за спиной у которых всякие гарварды — хренарварды. Кстати, младшего мы с моей бывшей отправили в Англию, учиться в каком — то престижном колледже… Слышь, Толян, а может, мне с бывшей сойтись? Этой — то прошмандовки Машки уже нет, а новую блядь искать неохота, они все друг друга стоят.
Он снова повернулся ко мне, и только что адресованное Толяну показное веселье уступило место хмурой сосредоточенности. Кистенёв бросил взгляд на циферблат таких же «Patek Philippe» из белого золота, как у Президента.
— Ладно, я как — никак человек занятой, хорош трепаться. Надеюсь, ты успел прочесть про себя какую — нибудь молитву?
С этими словами он кивнул Толе, тот кивнул в ответ и воткнул вилку от провода в электрическую розетку. Наши с Кистенёвым взгляды встретились, и в свой я вложил всю ненависть и презрение, на какие только был способен. И в момент, когда оголённый конец провода устремился к поверхности воды, я сделал движение навстречу и схватил банкира за свисающий вниз полосатый галстук т всё той же «HUGO BOSS», про себя успев отметить, что я бы к этому костюму выбрал другой цвет.
Кистенёв дёрнулся назад, но я держал его галстук крепко, и убийца моего отца вместе с проводом ухнул в джакузи. В то же мгновение меня пронзил удар током, но я не вцепился в галстук мёртвой хваткой. Изгибаясь в судорогах, сквозь воду я видел перед собой оскаленный рот с вылетавшими из него пузырями воздуха и выпученные, как у рака, глаза. Странно, но на фоне тупой боли — меня словно кто — то хреначил огромным перфоратором — я испытывал даже некое удовлетворение от свершившейся мести.
В какой — то момент моя рука всё же разжалась и, как странно, я перестал ощущать эту жуткую вибрацию переменного тока, а вместо этого словно бы падал в какую — то бездонную яму. Кистенёв тоже падал, правда, чуть медленнее, по — прежнему разевая рот в беззвучном крике и пялясь на меня своими выпученными глазами. А затем меня окутала непроницаемая тьма.