Стилист (СИ)

Заявление о приеме на работу я написал в последний день ноября.
— Слава звонил, интересовался, как у тебя дела, — как бы между прочим замечает Вязовская. — А вы что? — А что я, сказала как есть: парень ты смышлёный, пришел со своими идеями, а что не знаешь — схватываешь на лету.
— Ну спасибо, — смущаюсь я.
— Не за что, — добродушно улыбается она и тут же добавляет в голос жёсткости. — Смотри, Алексей, не подведи меня, я за тебя перед директором объединения поручилась. «Чародейка» — флагман в сфере парикмахерского искусства не только Москвы, всего Советского Союза.
— Не подведу, Антонина Васильевна, — обещаю я, проникшись важностью момента.
В половине восьмого утра в понедельник 3 декабря, аккурат в свой день рождения я переступил порог парикмахерской «Чародейка». Сегодня мне предстояло работать в первую смену. Здесь меня встречали уже как старого знакомого — примелькался, хотя и появлялся в первой половине дня по субботам. Однако Антонина Васильевна, проводящая перед началом рабочего дня в женском зале небольшую летучку, где собрались мастера и из мужского, всё же представляет меня будущим коллегам:
— Товарищи, сегодня в нашем трудовом коллективе на одного человека стало больше. Прошу любить и жаловать — Алексей Михайлович Бестужев.
В зале раздались аплодисменты, в которых прорезался чей — то женский голос: «Да знаем мы его!»
— Это хорошо, что знаете, — продолжила директриса. — Алексей будет работать в женском зале, надеюсь, он зарекомендует себя с самой лучшей стороны и станет достойной заменой нашему многоуважаемому Науму Абрамовичу, который через две недели нас покидает. Наум Абрамович, проводим вас достойно, всё — таки вы работаете в «Чародейке» с момента её открытия… Так вот, Алексей предлагает новые причёски, также он успел продемонстрировать новые методы окрашивания. Кроме того, он согласился поделиться своими наработками с коллегами, то есть с вами, но внедрять их мы начнём только после утверждения в Министерстве бытового обслуживания РСФСР, которое составит и расценки. Стрижём мы, как известно, по ГОСТу. Хочется верить, что новаторские идеи товарища Бестужева получат одобрение на самом высшем уровне. И кстати, он у нас сегодня именинник, и по этому поводу вручаю вам, Алексей, ваш первый набор парикмахерских инструментов.
Под аплодисменты и немного завистливые взгляды коллег получаю в своё пользование ножницы от всё той же фирмы «Wella», две расчёски (пластмассовую и металлическую), брашинг (с ностальгией вспомнился оставшийся в будущем электрический брашинг, сочетающий в себе также функции фена), плюс россыпь бигуди и «косточек» для крупной, средней завивки и «химии».
Не помешали бы филировочные ножницы, видимо, придётся и впрямь выходить на фарцовщиков. Не брать же взаймы у коллег. Машинка для стрижки с несколькими насадками имелась при каждом рабочем месте, но это считалось всё же больше аксессуаром мужского зала, и по большей части ею пользовались редко. Также в тумбочке каждого мастера стояли флаконы с шампунями, красящими средствами (включая крем — краску «Koleston») и лаком для волос.
Далее Антонина Васильевна проинструктировала мужского мастера и по совместительству председателя профкома Ольгу Барышникову, чтобы не забыла оформить меня членом профсоюза. Почему бы и нет, профсоюзы дают неплохие ништяки в виде тех же самых бесплатных путевок во всесоюзные здравницы. На Мальдивы и Паттайю я ещё неизвестно когда попаду, так что Ялта с Пицундой в данной ситуации — далеко не худший вариант. Даже Дом отдыха в Подмосковье и то сгодится на худой конец.
Выслушав напутствие Вязовской, я клятвенно пообещал, что буду стараться не посрамить честь советского парикмахера, после чего мне было выделено крайнее к окну рабочее место с набором собранных с миру по нитке инструментов. А ещё 5 минут спустя в это кресло уселась моя первая клиентка, попросившая сделать «химию». Наум Абрамович по ходу обучения доверял мне некоторых клиенток, да и на курсах я сдавал экзамен, делая как раз химическую завивку, но всё равно лёгкий мандраж присутствовал. К счастью, первый блин вышел не комом, и второй клиентке я уже уверенно сделал окрашивание той самой немецкой крем — краской, стрижку и укладку. Не заметил, как втянулся в работу. Единственное, что омрачало настроение — запрет на ещё не запатентованные в Министерстве стрижки.
 
Из ритма, когда на часах было 13.15, меня вывела лишь работавшая по соседству Настя Кузнецова, предложившая сходить перекусить в кафе на втором этаже.
— Мы обедать ходим по очереди, — объясняла она, пока мы поднимались наверх. — Иногда к нам клиенты идут по записи, на конкретное время, а так, если не аврал, выкраиваем минут 15–20 на обед. Так — то я с Наташей Анисимовой хожу, но у неё дочка приболела, она на сегодня отпросилась, врача вызвали на дом. А кто — то вообще предпочитает обедать дома, одни после смены, а вторые перед сменой… Слушай, а тебя правда к нам рекомендовал Вячеслав Зайцев?
— Есть такое, — немного смутился я, предвосхищая перешёптываний коллег за моей спиной.
— Тогда понятно, у нашей Антонины дочка в ОДМО манекенщицей работает, — как ни в чём ни бывало заявила Настя, пристраиваясь в конец очереди. — Как говорится, слуга за услугу. Ну так здесь чуть ли не половина по блату, а ты тем более мастер неплохой, да что там, получше многих из нас, все же помнят, как ты в первый день из нашей мымры сделал красотку.
«И никакая она не мымра!», — всплыла в памяти фраза из ещё не снятого Рязановым «Служебного романа».
Я взял «Витаминный салат», тарелку борща со сметаной, макароны с приличным на вид и, как оказалось, на вкус тоже шницелем, два кусочка хлеба, компот и ещё тёплый пирожок с луком и яйцом. Всё это мне обошлось в 90 копеек, и по привычке сделал в уме нехитрый подсчёт, хватит ли мне денег до зарплаты. Причём эта зарплата составляет обещанные Вязовской 100 рублей, плюс квартальная премия минус разного рода взносы. На кондитерской фабрике я устал сдавать по 50 копеек на разного рода взносы, включая дважды случившееся разрешение от беременности сотрудниц предприятия, которых ввиду их нахождения в декрет я и в глаза не видел. Опять же, теперь придётся платить за койко — место в общежитии. Похоже, выжить в такой ситуации будет затруднительно.
По ходу обеда Настя о чём — то меня расспрашивала, я механически отвечал, следя лишь за тем, чтобы не сболтнуть лишнего. По — прежнему приходилось придерживаться официальной версии с потерей памяти. Доедая борщ, я вспомнил, как в день нашего знакомства Антонина Васильевна заикнулась о некоторых нюансах, делающих жизнь парикмахера «интереснее» и, перебив болтливую соседку, в этот момент ковырявшую вилкой пюре с гуляшом, поинтересовался, что это за нюансы. Та, прежде чем ответить, быстро оглянулась по сторонам и заговорщицки зашептала.
— В общем, сам понимаешь, на нашу зарплату ноги протянешь, поэтому приходиться крутиться. Чаевые — это само собой, но мы ещё берёмся за надомную работу. Практически у каждой из нас есть клиенты, либо мы к ним в свободную смену или выходной ходим со своим набором парикмахерских принадлежностей, либо они к нам. Если мы к ним — выходит чуть дороже, нужно учитывать затраченное время и расходы на транспорт. Опять же, расходные материалы приходится приобретать за свой счёт, с работы много не унесёшь, тем более действует строгий подсчёт. А материалами пользуемся импортными, сам понимаешь, в какую копеечку это влетает. Но в целом за работу на дому мы берём практически по расценкам «Чародейки», только клиент платит не кассиру, а нам, так что мы в любом случае в плюсе.
— И сколько у тебя таких клиентов?
— Постоянных семеро, а в целом за месяц набирается иногда десяток. Ну и считай, в среднем с одной выходит трояк, потому что кому — то нужна просто укладка, а кому — то подавай окраску с «химией». Так что всяко 130–150 рублей лучше, чем 100. Плюс к тому полезные знакомства. Вот я, например, обслуживаю администратора цирка на Вернадского. Как понадобится — позвоню ей, и она распорядится, чтобы для меня и сына оставили два билета. Или для кого — то из моих коллег, потому что кто — то обслуживает такого же администратора, только из театра, и мы можем попросить друг за друга. Или вот Ася Петрова из мужского зала стрижёт директора «Новоарбатского» гастронома, у неё всегда в холодильнике дома вырезка, а не то безобразие из костей и жил, что выкладывается на прилавки. А куда сейчас без блата?