Стилист (СИ)

Глядя в спину уходящим соратникам, Брежнев думал, что слишком уж жадноватый блеск появился в глазах Романова, когда тот услышал предложение возглавить советскую компартию. Тем самым он посеял сомнение в сердце генсека, который уже было согласился на кандидатуру ленинградского лидера. Машеров в этом плане показался более спокойным и рассудительным. Вот к нему у Брежнева лежала душа. Никогда ни в чём белорус не поставил под сомнение свою репутацию, хорош и как лидер республики, и к его человеческим качествам не подкопаешься. А Романов, как комитетчики докладывают, ещё на старости лет спутался с какой-то певичкой. Вот ведь какой жирный кусок достанется западной прессе, обожающей копаться в грязном белье. А тут, тем более, руководитель государства. Может, всё же и впрямь Пётр Миронович передумает?
В этот момент в стене за спиной Генерального секретаря открылась неприметная дверь, и в кабинете появился невысокий человек в скромном сером костюме.
— А, Георгий, я и забыл про тебя, — оживился Леонид Ильич. — Присаживайся. Ты там сидел, всё слышал и видел, ну-ка делись своим мнением.
— Не знаю как вам, а мне Машеров кажется более подходящим на эту должность, — тихо сказал помощник Генсека Георгий Эдуардович Цуканов. — Романов какой-то… Какой-то он суетливый, что ли. Да и посмотрел я личные дела обоих, думается, что как хозяйственник и экономист Пётр Миронович всё же будет более полезен на посту лидера ЦК КПСС.
— Не слишком много у нас хозяйственников намечается во главе Правительства? Косыгин вон, теперь ещё и Машеров… А политикой кому заниматься, внутренней и внешней? Романов мог бы справиться, как думаешь?
— Пока он только показал, как надо диссидентов гонять, ещё неизвестно, что может наворотить на посту Генсека. За Машерова я спокоен, он как-то более предсказуем, но в то же время ещё и по-хорошему упёртый. Всё делает на совесть, не кидается из крайности в крайность.
— Ясно, — задумчиво побарабанил пальцами по столу Брежнев. — Вижу, что мысли у нас с тобой текут в одном направлении. Что ж, попробуем Петра Мироновича переубедить.
  
Глава 11
 
Да-а, не зря я заглянул в этот букинистический магазин на Сретенке! Не знаю, что меня подтолкнуло это сделать, но вскоре я понял, что не прогадал. «Уход за кожей лица» — (авторы Ласс и Поликарпова), «Косметический уход за кожей» (Картамышев, Арнольд), «По законам красоты» (Эренгросс), «Медицина на страже красоты» (Ахабадзе, Гусарова, Крикун)… Конечно, используя свой богатый опыт в этом направлении, я мог бы и сам написать книгу по косметологии. Но даже в этих раритетных на взгляд жителя XXI век изданиях можно было найти немало полезной и любопытной информации. Поэтому, к некоторому удивлению продавщицы, я заплатил за все книги и покинул магазин в прекрасном расположении духа.
Поднимала настроение и погода. Первые числа марта, снег ещё вроде бы и не думает таять, но солнышко пригревает и днём появляются проталины. Через недельку-другую уже и грачи, как на полотне Саврасова, прилетят, облепят чёрные ветви деревьев и загалдят о чём-то своём.
Себе я небольшой подарок сделал, а чем порадую своих женщин на 8 марта, я уже знал. Тёща, думаю, снова обрадуется своим любимым духам, Наташке я уже купил очередную куклу в «Детском мире», мы её спрятали дома, чтобы не нашла раньше времени. А свою жену, донашивающую нашего ребёнка, я решил одарить золотым кулоном на цепочке того же металла. Причём не абы каким кулоном, а с изображением Козерога. По идее, надо было его дарить на день рождения, но в том-то и дело, что подобная мысль закралась в мою головушку как раз во время наших скромных домашних посиделок 23 декабря. Найти в Москве приличного ювелира, берущего заказы на дом, оказалось не так легко, эта публика успешно маскировалась, работая только через хороших знакомых.
Получилось всё достаточно случайно. У меня после новогодних праздников заболел зуб. Зная уровень и ужасы советской стоматологии, идти в поликлинику у меня никакого желания не было. Я принялся выяснять, имеются ли в Москве частные стоматологи. Выяснилось, что имеются, и одного из них зовут Антон… Нет, не Антон Семёнович Шпак, а Антон Борисович Мульман.
 
На дому Мульман принимал особо доверенных пациентов, а его квартира благодаря наличию дорогих антикварных вещиц выглядела как небольшой музей. При этом дантист в стиле всё того же Шпака поплакался, что в прошлом году стал жертвой каких-то налётчиков, которые якобы вынесли из дома всё самое ценное. Их было четверо, в масках с прорезями для глаз, позже двоих схватили, а третий вроде как погиб, главарь же неизвестно где скрывается, и ни на какую компенсацию он уже не рассчитывает. Оборудование же в его частном кабинете было на уровне, наверное, лучших мировых стандартов этого времени, и с моим зубом он разобрался безболезненно и без проблем, поставив чехословацкую композитную пломбу, при мне вскрыв упаковку с надписью «Эвикрол». А я всё это время думал, где мне взять золотишка на изготовление ювелирного изделия. И когда мы с зубом закончили — за пломбу пришлось отдать червонец — напрямую спросил у Мульмана, мол, вы же стоматолог, имеете дело с золотом, подскажите, выручите. Подумав, Антон Борисович рекомендовал мне своего «смежника», ювелира Кацмана, к которому я сейчас, с книжками в купленном за пятёрку в переходе у цыганки пакете, украшенном фотографией ливерпульской четвёрки, и направлялся.
Кацман меня уже ждал. Готовый кулон, а также 45-сантиметровая цепочка потянули на 250 рублей. Кулон получился красивым, точно таким, каким мы его изобразили на листочке бумаги в первое посещение.
Подарок я пока припрячу, всему своё время. Нынче на работу во вторую смену, поэтому обедать буду дома. Лена, уже месяц сидевшая дома в декретном отпуске, встретила меня в фартуке, который спереди недвусмысленно топорщился, и белыми от муки руками — на вечер лепила пельмени. Как же всё-таки округлился живот у моей жены, думал я, отправляя в рот ложку за ложкой горячего и вкуснейшего борща. Оно и немудрено, девушка она уж точно не упитанная, а срок подходит. Родить может в любой момент, но, по заверениям её доктора Виталия Сергеевича, у которого она наблюдается, радостное событие должно произойти в середине марта.
— Если дочка родится, можно назвать Мартой, — предложил я, услышав от жены о сроках предполагаемых родов.
— А если мальчик? Есть имя Март?
— Ну уж нет, это перебор, — воспротивился я. — И Марат мне не очень нравится. Как тебе имя Даниил?
В общем-то, она была не против. Лена вообще у меня девочка покладистая, не говоря о том, что ещё и очень симпатичная, неудивительно, что я не мог нарадоваться на свою жену.
Кстати, тёща по каким-то своим приметам рассчитала, что у нас всё же будет девчонка. Лена ей верила, говорит, что это какая-то родовая примета, которая всегда срабатывала. Может быть, потому что младенец в животе толкался слабенько? Ну и ладно, по мне — лишь бы ребёнок здоровым родился.
Вообще, конечно, праздники вносят в мою жизнь тот ещё хаос. Нет, у меня в блокноте всё чётко записано, кто, где и во сколько, но зачастую, возвращаясь от очередной клиентки домой чуть не за полночь, я уже не помнил сам себя. Однако прервать этот «чёс» было выше моих сил. Ну кто в здравом уме откажется от возможности поднять такое, прошу прощения за сленг, бабло?! Особенно учитывая получение новой партии ресниц, клеящей смолы и дебондера, за которые я, как и в прошлый раз, расплатился коньяком и конфетами. Так что по итогу в предпраздничную неделю по итогу я «поднял» почти полторы тысячи.
Лена от подарка пришла в неописуемый восторг. Глядя на неё, я думал, как же мало нужно женщинам для счастья, букет тюльпанов с Дорогомиловсокго рынка, купленные у фарцовщика импортные колготки в красивой упаковке, и вот такая побрякушка. Правда, побрякушка тянула на довольно приличную сумму, но утешала мысль, что я могу себе такой позволить, особо не напрягая семейный бюджет. В прежней жизни я тоже любил делать женщинам подарки, и в этой не изменил привычкам.