Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться (СИ)

— Великолепно, — похвалил меня альгахри, будто хорошо разбирался в иллюзиях. Наконец-то отпустил мою руку — я украдкой вытерла ладонь о накидку — и шагнул к дереву, дотронулся до покрытых пыльцой крылышек чёрной бабочки.
— Она как настоящая, Ания! И так же красива, как и вы, — когда он произнёс эти слова и улыбнулся мне своими красными, чуть пухловатыми губами, до меня запоздало, но дошло, что происходит.
Демоны, я нравлюсь Ниарвену! Даже после выходки в тронной зале! Он увидел меня и… Я была так поражена, что не могла вымолвить ни слова, а собеседник тем временем восхищался бабочками и даже хотел взять одну в руки, однако они быстро вспорхнули с дерева и скрылись где-то в искусственной траве.
— Эти замечательные иллюзии ещё долго проживут? — Ниарвен повернулся ко мне, а я, кутаясь в накидку и видя, как небо медленно тускнеет, заторопилась:
— Нет, всего пару часов, но это ведь и неважно, правда? Давайте лучше вернёмся во дворец, здесь похолодало и скоро стемнеет, а я должна буду пойти к Хэг-Даалю за новым заданием, он сказал мне прийти вечером!
Ниарвен тихо рассмеялся, идя вместе со мной по тропинке. Сетар летел за нами.
— Не бойтесь Хэг-Дааля. Если он даст задание, которое вам не понравится, Ания из рода Ирр, вы всегда можете обратиться ко мне.
«Вот ещё не хватало!» — подумала я, а вслух сказала:
— Уверена, задание окажется хорошим!
На прощание Ниарвен опять прочитал мне стихи, на сей раз собственного сочинения: о прекрасной чёрной розе с бархатными лепестками. Я туманно ответила, что всё хорошо, хотя стихи мне не понравились. Пожала альгахри руку вместо того, чтобы позволить ему коснуться её губами, и сбежала в сопровождении Эльма и Рапши и с соловьём на плече.
— Только этого мне не хватало, — шептала я, устремляясь вперёд по коридору. Скорее бы добраться до своей комнаты, а там уж подумаю, что мне делать. Ниарвен, конечно, очень мил и недурён собой, но он точно не тот, за кем бы я пошла, не думая! Я не полюблю его, мы слишком разные.
— Госпожа, — нерешительно окликнул меня Рапша, но я отмахнулась от него.
— Это надо же… с первого взгляда! Прямо как в глупых историях, про которые он говорил. Совсем глупых, дурнее не придумать!
— Госпожа Ания, — теперь уже заговорил Эльм.
— Потом, всё потом, — я повернула за угол, расслышала чьи-то тихие голоса — мужской и женский — и замерла. Девушка хихикала, спрашивала что-то, ей отвечали, причём голос мужчины показался мне знакомым.
— Госпожа Ирр, — Эльм коснулся моего плеча. — Мы идём не в ту сторону.
Я приложила палец к губам, взглядом приказывая стражнику молчать, сделала несколько бесшумных шагов и прислушалась. Только бы Сетар не зачирикал не вовремя!
— Значит, артефакты сделали драконьи первопредки? Как интересно вы рассказываете, господин Ассту! Господа обычно таким со слугами не делятся. А нам ведь тоже интересно.
— Да, Тилара, ты всё правильно поняла, — его голос был ленивым и расслабленным. Отчего-то у меня руки сжались в кулаки, и появилось чувство какого-то безотчётного раздражения. Да, я знала, что драконы и драконессы иногда вступают в отношения со слугами и служанками — и первым хорошо, и вторые получают подарки. И Рик говорил, что ему нравятся люди. Да и какое мне дело?! Но почему-то с раздражением и беспокойством я справиться не могла.
— Наши первопредки, — продолжал Рик, пока девушка ласкалась к нему, — вложили часть своей изначальной безграничной магии в артефакты. И тех было очень много. А затем первопредки привязали себя к стихии огня, и распределили умения по цвету драконьей шкуры, и создали четыре альга-сообщества, и назвали их… Тилара, тебе это правда интересно, или лучше поговорить о чём-то… ином?
Девушка в ответ хихикнула так глупо и так звонко, что у меня закончилось терпение. Я сделала стражникам знак, чтобы уходили, да как можно тише, и первая зашагала назад. В свой коридор. В свою комнату.
Нет худа без добра, теперь я знала, где находится комната Ассту, и, может быть, это знание мне пригодится… И всё же, что за странное, зудящее чувство, как будто объятия Рика со служанкой что-то для меня значили?
 
Подумав, я решительно выбросила всё это из головы. Надо было покормить соловья — вот умница, сидел тихо! — и идти за новым заданием, пока Ассту развлекается. Ничего, будет часто проводить вечера со служанками, а не думать о службе — вылетит с неё очень скоро!
И тогда я смогу вздохнуть свободно.
  
VII
 
Мои худшие ожидания оправдались: во-первых, допрос поручили мне, а во-вторых, слуги выглядели ужасно. Тощие, в такой поношенной одежде, что казалось — тронь её, и расползётся по ниткам. В замке Ирр никогда такого не было. Райле и её помощницы следили за тем, чтобы никто не болел, а еды и одежды у нас было достаточно. При всём своём подозрительном отношении к людям Каэм никогда не обращался с верными ему слугами дурно. Алана так и вовсе сама доброта!
— Значит, вы ничего не видели и не знаете? И кольца госпожи Эйль не брали, и сапфировое ожерелье тоже? — переспросила я в который раз.
Двое слуг и одна маленькая, худенькая, белобрысая служаночка кивнули почти одновременно. На скамьи, выдвинутые в центр комнаты, они так и не сели — видимо, боялись расслабиться хоть на мгновение.
В допросной, выделенной специально для квизари, горел очаг, было тепло, но я заметила, что один из слуг дрожит. Может, он был болен: с такими запавшими глазами и худым, обтянутым жёлтой кожей лицом бедняга просто не мог оказаться здоровым.
— Тогда куда же могли деваться эти драгоценности? — проговорила я вслух, теребя кружево на рукаве своего красного платья. — Знаете что? Мне кажется, кому-то из вас лучше признаться…
— Я не брала! — взвизгнула служанка и бросилась на колени. Плечи её затряслись, рот искривился. — Клянусь, что не брала, госпожа Ирр! Не надо меня пытать!
— Что-что? — озадаченно переспросила я.
— Н-нам госпожа Эйль сказала… в-вы… чёрные драконы… — слуга, которого бил озноб, так и не договорил и опустил голову. Зато выражение лица второго — в дырявых башмаках, лысого, с воспалёнными красными веками — говорило само за себя.
Я начала медленно закипать. Значит, не только серые драконы говорили о нас, Фейенверис, как о жестоких существах, но и белые! Интересно, с чего бы — Эйль-Хассу вроде никто не мучил, хотя, глядя на её слуг, я почти желала этим заняться.
— Никто не будет вас пытать. Успокойтесь, — сказала я как могла спокойно. — Только скажите правду.
В допросной воцарилась тишина, все трое уставились в пол, а я вздохнула, походила туда-сюда, подумала. Если не смогу выполнить задание, слугами займётся кто-нибудь другой. Похуже меня. Словно им и так не хватает бед и несчастий в жизни!
— Почему вы не уйдёте от неё? Не разорвёте договор? — вырвалось у меня. Я остановилась перед слугами, видя, что девушка всё ещё не решается подняться с колен. — Это же не служба, а… рабство!
Когда-то на Лазолии рабов было много — люди завоёвывали земли друг друга, и жизнь побеждённого принадлежала победителю. Но после того, как чёрные драконы стали покровительствовать Илитане, Эредии и Тэсиану и немного изменили законы, рабство в этих странах отменили. А потом и на всём материке. Может быть, в Бланкастре рабство до сих пор разрешено в отдельных землях?
Но больной слуга отрицательно покачал головой:
— Мы служим по своей воле. Очень мы бедные, госпожа Ирр. А так вернёмся с артефактами и золотом. Срок моей службы скоро подходит к концу, у него, — кивнул на лысого, — тоже недолго осталось. Только Сайя, — указал жёлтым ногтем на девушку, — ещё лет пять служить будет.
Я не знала, что на это сказать. Такая покорная, возмущавшая меня обречённость!
— Госпожа Эйль вас наказывает? Морит голодом, истязает?
Слабая улыбка мелькнула на лице лысого.
— Иногда, госпожа Ирр. Нечасто. Только когда мы заслужили.
А ведь они не пожалуются, вдруг поняла я. Не скажут, что госпожа злая, жестокая и несправедливая. Просто потому, что их же за это могут и наказать — после того, как я расскажу о жалобах слуг Эйль-Хассе.