Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться (СИ)

— А ещё у Ингерис что-то с очками, а тот случай с Рильманом — не выдумка, — вставила я. Выходит, Рик воспринял слова Эсимэ серьёзнее, чем я тогда, в купальне. Время покажет, кто из нас прав.
Рик кивнул, вертя в руках пустую кружку из-под травяного чая.
— И всем этим надо заняться! Эсимэ обещала прислать несколько писем, но пока было только одно. Надеюсь, она в порядке, — Рик подтянул к себе пустой чайник, убедился, что в том нет ни капли воды, и отодвинул на край стола.
— Я тоже надеюсь.
«А ещё хорошо бы, чтоб ты рассказал мне обо всех подозрениях, о которых умолчал в повозке. И вообще перестал что-либо скрывать». Мне вдруг стало холодно, я обхватила плечи руками и молча смотрела, как Рик берётся за мою кожаную сумку, видимо, перепутав со своей.
— А! Это твои бутылочки! — Он вынул одну, покрутил перед собой. — А воду почему не выпила? Вкус же у неё испортится.
Воду… да… Я зачарованно смотрела, как он откупоривает бутылочку и льёт содержимое в кружку. Вода, прозрачный ручеёк… Ни цвета, ни запаха, ни вкуса. Наше с Каэмом средство, которое должно было развязать Рику язык.
С зельем что-то было не так.
— Погоди! — Я рванулась вперёд, успев выхватить у Рика кружку раньше, чем он поднёс бы её ко рту.
— Что такое? — Рик непонимающе взглянул на меня, пока я вынимала цепочку с матовым камушком из-за ворота платья.
Артефакт стал прозрачным, и в нём я увидела красную сеть кристалликов, раскинувшуюся на поверхности воды… Моя рука дрогнула, кружка полетела на пол, и содержимое её впиталось в доски.
Рик поддержал меня и помог сесть на скамью.
— Ани, это…
— Яд, — пролепетала я; слова помимо воли рвались у меня с губ. — Яд! Кристаллики иихр, которые бесследно растворяются в зелье! Кто-то подмешал их туда!
— Погоди-ка, погоди, — ничуть не испуганный Рик погладил меня по щеке, поцеловал, коснувшись сухими губами. — Откуда у тебя в сумке яд, что ты об этом не знала?
Знать бы самой! И тут страшное подозрение оледенило мне кровь: Каэм! Он так ненавидит Ассту… раньше готов был пойти на всё ради своей цели, а сейчас цель, и очень важная для него — не допустить того, чтобы я связала свою жизнь с Риком.
Я пыталась мысленно отмахиваться, возражать, но в голове всплывали новые и новые воспоминания. Вот Каэм заходит в дом, садится за стол… Моя сумка валялась тут же; откупорить бутылочку и бросить туда кристаллики было совсем нетрудно, пока я отходила в сторону.
Каэм сказал, что нить между мной и Риком должна порваться. А единственный способ это сделать, на самом деле — убить серого. Через меня, ведь я не сдам родного брата на суд, чтобы его потом отправили в Ирлигард. О, Каэм знал меня, чересчур хорошо знал!
Но как же… как он мог?! Я не выдержала и разрыдалась, и Рик привлёк меня к себе, стал гладить по голове, утешать и целовать.
— Тише, тише, милая Ани, — он достал платок и вытер мне лицо. — Посмотри, какая красивая лунная ночь. Давай прогуляемся перед домом и там же поговорим. А то мы эдак разбудим Илину и Дэрну. Хорошо?
Я обессиленно кивнула.
В ночном полумраке снег казался голубоватым и так уютно скрипел под ногами. Я плотнее натянула на голову меховой капюшон накидки, глядя вверх, на сверкающие, как бриллианты, звёзды, и стараясь успокоиться.
Рик сжал мою руку.
— Ани, ты хотела моей откровенности, правда? Насчёт того, почему я хотел отомстить твоему брату?
— Да, — прочистив горло, ответила я. Рик обнял меня за плечи и стал рассказывать — о том, как на суде Каэм приговорил его семью к наказанию; как он, Рик, отчаянно ждал милости от альгахри Иэрэма и не дождался; как вернулась из заточения мать. Она то плакала, то смеялась от радости, что снова видит сына, и рассказала, что его отец Ильгер умер в клетке, зачах, как чахнут птицы, не драконы.
— С тех пор мать чувствует себя всё хуже и хуже, — по голосу Рика было заметно, какого труда ему стоило сохранять спокойствие. — Её разум туманится день ото дня. Да и здоровье слабое. Мой наставник… он обещал вылечить мать, вернуть ей телесное и душевное здоровье, если я, — Рик глубоко вздохнул, — убью тебя.
 
Я вырвалась из его рук, ошеломлённая этим признанием.
— Ани, — Рик снова шагнул вплотную ко мне, голос его звучал настойчиво и убеждающе, — Ани, я отказался от мысли причинить тебе вред, как только увидел! Такую красивую и нежную… Узнав тебя, я понял, что ты и Ирр-Каэм совершенно непохожи! В тебе много того, что люди зовут человечностью, — Рик слегка усмехнулся, — но это есть и у нас, драконов! Ани, — он снова взял мои ладони в свои руки, заглянул мне в глаза, — я полюбил тебя. Ради тебя я пренебрёг местью, всеми обещаниями наставника и его расположением ко мне. И я знаю, ты тоже меня любишь. Ведь любишь, Ани? Скажи, скажи мне правду! — Он наклонился, обжигая меня своим дыханием, притягивая взгляд своими удивительными, честными глазами. Рик, мой Рик, мой дорогой кровный враг…
Я сжала руками его плечи и коснулась губами его губ.
— Люблю, — затерялось где-то в ночном сумраке, — люблю, люблю…
Из дома выпорхнул соловей, уселся на ветку ближайшего дерева и, сложив свои серые с коричневым крылышки, запел.
  
XI
 
Меня разбудил солнечный луч, скользнувший по щеке. Я открыла глаза и снова зажмурилась, видя над собой тёмный бревенчатый потолок крестьянского дома.
Это был не сон. Всё, что вчера произошло, случилось на самом деле. Я боролась со слезами, пока рядом не появился Рик, не опустился на корточки рядом с невысокой скамьей, служившей мне постелью, и не прижал мою голову к своей груди.
— Ты знаешь, — сдавленно проговорила я, чувствуя, как щёки становятся мокрыми, — однажды мне приснился кошмар, и я начала плакать, вот как сейчас…
Я не помнила, сколько лет мне было тогда — три или четыре, а может, пять. Всё, что запечатлелось в памяти — это темнота, страх и отчаянные рыдания. Должна была прибежать Райле, но в тот день она отчего-то сильно утомилась и спала, и дверь моей комнаты распахнулась, впуская брата.
«Каэм!» — Я протянула к нему руки, и он подхватил меня, усадил к себе на колени и успокаивал, пока я не заснула. А потом, на следующее утро, Каэм был так же холоден и равнодушен, как всегда.
Но я не могла забыть этого всплеска доброты и ласковости, так ему не присущей. Я тянулась к нему, ничего не получая взамен, потому что знала, была уверена — где-то в глубине души его живёт тот Каэм с полным сочувствия голосом и заботливыми руками. Но долгие годы я видела старшего брата бесчувственным, жёстким и подчас жестоким… пока не пришла Алана. Она всё исправила.
Исправила ли? Каэм просто притворился хорошим, а на деле стал гораздо хуже, ведь он готов был моими руками расправиться с Риком, прячась за моей спиной. Что это, как не подлость? И трусость? А ведь говорил, что ничего, ничего не боится!
— От старейшины Лэймори пришёл человек, — заговорил Рик, явно стараясь отвлечь меня. — В тысяче шагов от Тэни обнаружили вход в пещеру, заваленный камнем. Представь, Ани, там могли прятать будущих жертв для вызова демонов! Есть подозрения, что где-то поблизости алтарь — и мы отправимся его искать.
Я встрепенулась.
— Рик…
— Ани, — он встал и посмотрел мне в глаза, пока я усаживалась на своей постели, убирая волосы с лица, — Ани, нас будет много. Тебе незачем идти.
Я упрямо покачала головой.
— Рик, это наше задание, наше общее задание, забыл? К тому же твоя рана ещё не зажила. Нить даст мне знать, что с тобой не всё в порядке, но вдруг я не успею?
Рик хмурился, молчал, раздумывал, а я не сводила с него глаз. Наконец, он коснулся моей щеки ладонью, просительно сказал:
— В другой раз, Ани. Послушай, я раньше сомневался, что защита Унлика, наложенная на деревню, так уж хороша, но до сих пор она себя оправдывала. Мы найдём алтарь, и я вернусь за тобой, хорошо? Задание ты не пропустишь, не бойся. Нужно ведь ещё серого застать на месте преступления. И вот тут нам с тобой лучше держаться вместе — могут понадобиться и твои, и мои силы. Пока же это просто разведка.