Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться (СИ)

— Я всего лишь приоткрыла клетку, чтобы её почистить! Сетар выпорхнул, и я не знаю, где он! Рапша и Эльм искали его, искали, так и не нашли!
— Что? Мой соловей пропал? — Я испугалась, но тут же взяла себя в руки. Он не мог улететь далеко, твердила я себе. — Эсимэ, сядь, перестань лить слёзы и успокойся! Расскажи подробнее, как всё случилось.
Со слов Эсимэ, окно было приоткрыто так же, как и клетка — чтобы впустить в комнату свежего воздуха.
— Вы же знаете, госпожа Ания, свежий воздух полезен для здоровья! И госпожа Алана всегда так говорит, — убеждённо проговорила Эсимэ, снова усаживаясь на коврик. — Откуда я могла знать, что соловей улетит! Никогда такого не было!
— Когда-нибудь должно было случиться, — пробормотала я себе под нос. — И с тех пор вы с Рапшей и Эльмом его не видели?
Служанка вздохнула, вытерла щёки.
— Нет, госпожа Ания. Может, он ещё вернётся? Куда он мог полететь? Ох, что с вами — на вас всё мокрое! Разрешите, помогу переодеться…
Я махнула рукой:
— Оставь, нет времени. Найду Сетара, а потом хоть в купальню сходим.
— Вы ж не полетите сами?.. — начала Эсимэ и умолкла, наткнувшись на мой сердитый взгляд.
— Ещё как полечу. Одна! Ты от волнения ещё упадёшь с хэргмэ и разобьёшься, надо мне это! А Рапша и Эльм медленно, тяжело летают!
Отчего-то возникло желание попросить о помощи Рика, но я с возмущением отмела эту мысль.
«И Хаару ничего не скажу! Что я, собственного соловья без сопровождения поискать не могу?!»
— Госпожа Ания, вы куда? — настороженно поинтересовался Рапша в коридоре.
— Скоро вернусь, — бросила через плечо. — Я… я в библиотеку! За мной не ходить!
Пройдя чуть ли не бегом через дворцовые коридоры и рассеянно здороваясь со всеми, кого увидела, я думала только об одном: хорошо бы соловей не улетел далеко. Да, утром я напоила его зельем, чтобы не мёрз, если вдруг возьму его с собой на прогулку, но Сетар мог заблудиться, да и зелье не всесильно! Безжалостное воображение нарисовало мою бедную птичку попавшей в снежную вьюгу. Закоченевший трупик на земле…
«Не бывать этому!»
Приняв драконью форму, я спустилась вниз, покружилась над деревьями, укрытыми гигантскими снежными чепцами. Заглянула в какой-то городок, видя, как люди сначала отбегают в сторону, а потом кричат: «Дракон! Слава дракону — потомку Невидимого Бога!» Пронеслась над деревней, видя, как совсем маленькие ребятишки с визгом кидают снежками друг в друга.
В Бланкастре царила ослепительная, праздничная зима. И если где-то и слышался птичий щебет, это был не Сетар.
— Дракон! — Девочка, укутанная с ног до головы, подбежала к частоколу, отделявшему деревню от леса, и восторженными глазами посмотрела на меня. Румяная, курносая, с лохматыми светлыми прядками на лбу. В руке у малышки был круглый, литой снежок.
— Тут соловей не пролетал? — спросила я. Девочка выронила снежок, захлопала в ладоши:
— Ты со мной разговариваешь, это добрый знак!
— Я ищу свою птичку. Она улетела из дворца, — принялась объяснять я, но, видя, как с каждым словом всё шире раскрываются от восторга светлые глаза девочки, махнула крылом. Тут ничего внятного не услышишь.
— Разве у драконов бывают соловьи? Никогда не видела соловья. И дракона тоже, — девочка призадумалась, и, когда я уже готова была улететь, вдруг закричала: — Подожди, подожди! Благослови меня!
Я удивлённо моргнула.
— Это как?
— Говорят, если дракон пролетит над тобой, прямо над головой, и заденет хвостом или крылом, то он тебя благословил! — возбуждённо заявила моя маленькая собеседница, чуть не подпрыгивая на месте. — А я… мне очень нужно благословение! Я… — Она закусила губу, словно сдерживаясь, чтобы не разреветься.
Ну, как ей откажешь? Я пролетела над девочкой аж три раза, совсем легонько дотронувшись до неё крылом, и взлетела в небо. Вслед мне неслось счастливое:
— Доброго пути, дракон! Доброго пути!
Солнце уже близилось к закату — яркое, красившее снег розовым, — когда я, усталая и грустная, возвращалась во дворец. Облетела его кругом… и замерла. Пение. Соловьиное пение!
 
Где же это?! Я присмотрелась и увидела в искусственном дворцовом саду двоих. Они обнимались, а на ветке яблони, усыпанной вызывающе-яркими цветами, сидел мой Сетар и пел.
Тихонько опустившись неподалёку и приняв человеческую форму, я подошла ближе. И в девушке узнала Леинью с накинутой на плечи звериной шкурой, а тот, кто её обнимал… несомненно, это белый дракон.
— Я знала, что ты не оставишь меня, — долетели до меня звуки девичьего голоса. И возлюбленный отвечал ей твёрдо и уверенно:
— Нет, никогда. И я найду способ сделать так, чтобы мы были вместе и не разлучались. Не сомневайся во мне, поняла?
И они вновь обнялись и поцеловались под соловьиные трели. Совсем как в романтичных книжках, которыми зачитывалась Алана.
Да, вот это любовь, подумала я. Невозможная любовь, которую сумели сделать реальной.
Жаль, что идиллия скоро рухнет, а обещания окажутся невыполнимыми. Ведь нам, драконам, суждены браки лишь друг с другом. И после этих мыслей очарование — хрупкое, как паутинка светлых лучей — было нарушено.
Я притаилась, ожидая, пока Сетар закончит свою прекрасную песню и те двое уйдут. А затем позвала его, посадила к себе на плечо и вернулась во дворец…
Глубоким вечером я украдкой шла по коридору со сложенной рубашкой в руках. Только что взяла её у Хаарвена, весьма неубедительно солгав, что она нужна мне для маскировки. Друг не поверил, но рубашку отдал — и как-то странно усмехнулся.
Мне было неловко и очень хотелось убежать, но я внушала себе, что ничего страшного или недозволенного в моём порыве нет. Ну, кто ещё поможет другому квизари, как не его напарница? Рик настолько беден, что у него даже лишней одежды нет, но он скорее умрёт, чем признается в этом. Придётся мне его выручать.
Хоть он и Ассту.
Приблизившись, я различила голоса в комнате. Любопытство взяло верх, и я решила подслушать, о чём Рик беседует с каким-то незнакомцем. У того был неприятный шипящий голос, но слов я разобрать не могла. Зато Рик произнёс совершенно чётко:
— Я не мог, наставник. У меня не было возможности.
Я нахмурилась. О чём это он? И что за наставник, ведь во дворце не было дракона, которого Рик мог бы так называть?
«Наставник» что-то прошипел, и Рик мрачно отозвался:
— Нет, она ни о чём не подозревает. Ладно, давайте уже заканчивать. Камень нагревается…
Наступила тишина, и я, отпрянув от двери, к которой прижималась ухом, выждала немного, прежде чем постучать. Выглянувший Рик посмотрел на меня, на рубашку в моих руках и удивлённо поинтересовался:
— Ани, ты что, решила…
— Возьми, — радуясь, что вечерний свет не выдаст моего румянца, я сунула Рику злополучную рубашку. Он всё никак не мог найти слов:
— Да зачем ты… Ани, это…
— Считай, что это та самая услуга, которую я тебе обещала, — выдавила я из себя, а затем позорно сбежала. Повернула в коридор, другой, третий. Спряталась в какой-то нише и прижала ладони к горящим щекам.
Глупости какие! Ну, в самом деле, какие же глупости!
А всё-таки, подумала я, успокоившись и шагая обратно, Рик что-то скрывает.
Знать бы только, что.
  
XIV
 
День начался с того, что у Хэг-Дааля неожиданно закончились для нас задания, а новых он, как выяснилось, не планировал.
— Вы хотите сказать, что мы можем отдыхать? — удивилась я, сидя напротив него за столом.
— Именно, — благодушно подтвердил глава квизари. Он то и дело обмакивал перо в чернильницу и гладким, красивым почерком заполняя какие-то документы. — Вы оба заслужили хороший отдых, особенно после того, как успешно раскрыли дело. Наш дракон спасён, его человеческая возлюбленная — тоже. Таргаль наказан.
Пожалуй, лучше было не спрашивать, как.
— Недельку я вам разрешаю погостить дома, — продолжал Хэг-Дааль, — пока мы с благородной Ингерис будем заниматься мелкими и незначительными делами. Тем более, что благородная Ингерис, — и он поднял на неё глаза, отчего девушка смущённо хихикнула, — ещё не расследовала ни одного дела. А вы с Риком — настоящие квизари!