Серебряная Птичка

– Лично меня он убедил, – решил Найрин. – Возьмём. Если за неё золотые горы не запросят. А на девицу ладную взгляну.
– Себе хочешь? Наконец-то… – широко улыбнулся Сайгур.
– Асте куплю в помощь. Ей работы прибавляется.
Рабов приводили в лагерь уже не первый раз. Купеческие караваны «с той стороны», то есть из княжеств, хотя попадались там люди и из более дальних мест. Всюду на Побережье откровенное рабство запрещалось, и невольники, привезённые издалека, бесправной скотиной всё же не считались. Хотя бывало, что разницы большой никто и не видел, особенно сами невольники – это Найрин верно сказал. А в Предгорьях рабов продавали и покупали, чем дальше, тем этого было больше. Но на тех землях вовсю поклонялись и Забытым Богам, которые против владения рабами не возражали.
Невольников оказалось много, все одетые пристойно и здоровые на вид. Продавать обнажённых в лагере Мортага купцы не смели, а просто продавать – имелся уговор на этот счёт.
Было на что посмотреть! Много красивых девок, молодых, на вид всяких, за них просили золото. Причём самые красотки равнялась в цене с парой боевых коней, и без внимания они не оставались. Всех раскупят.
Мужчин было немного, стариков – ещё меньше, по пальцам пересчитать. Где-то в конце ряда. Но Клай показывал на рыжеволосую девицу.
– Внучка знахарки, – пояснил он. – Купите, милорд. И тогда бабка у вас в руках.
Просили за рыжую чуть меньше, чем за коня – не самая была красотка. Но и некрасивой не назовёшь. Девка как девка. Найрин первый достал кошелёк.
– Я её куплю.
Девка стояла безучастная, опустив взгляд, пока Найрин расспрашивал и торговался. Купец горячился, расхваливая рыжую, несколько раз выкрикнул, что за девственницу меньше взять не может и просил господина не оставлять без хлеба его малых детей…
– Заткнись уже, хватит врать, собачье отродье, – негромко рявкнул Сайгур, который отошёл было, но теперь снова приблизился, положил руку на меч и так глянул на купца, что тот уступил сразу три золотых.
Новый граф Дьямона знал за собой такой недостаток – отсутствие терпения при торге и других переговорах. Но это не слишком ему мешало. Как-то обходилось, а иногда и приносило прибыль – вот как сейчас, например.
Пряча улыбку, Найрин отсчитал монеты. По знаку купца рабыня опустилась на колени перед торговцем, тот поводил амулетом возле тонкого обруча на её шее, разомкнул и снял его, показав Найрину, и снова надел. После этого уже Найрин провёл своим амулетом около ошейника, запирая его. Осталось последнее. Купец что-то гортанно каркнул, приказывая, и девка распустила завязки на своей рубахе, под шеей, и вдруг крупно задрожала, нагнувшись, а купец дернул за её ворот, рывком обнажая плечи, и подал Найрину короткую плеть.
Это был ритуал. Последний штрих, привязка к новому хозяину. Найрин плеть взял и, не размахиваясь, просто дотронулся до плеча девушки. Потом проверил ошейник своим амулетом – получилась ли привязка. Получилась.
– Всё, руки убери, – велел он, и купец поспешно отодвинулся и снова каркнул, что-то приказывая.
– Хорошая рабыня, – угодливо улыбаясь, сказал он Найрину. – Поздравляю, господин.
Девушка поспешно поднялась на ноги, оправляя одежду.
– Пойдём теперь на твою бабку поглядим, – подмигнул ей Клай и погладил по спине, но взглянул на Найрина и поспешно отстранился.
– Купите её тоже? – рыжая умоляюще прижала руки к груди. – О, господин… Пожалуйста, господин, – они смотрела на Найрина.
Тот коротко кивнул. Заметил:
– Ты неплохо говоришь на побережном. Как тебя звать?
– Фай, —девушка сильнее стиснула руки. – Меня зовут Фай.
– Хорошо. Иди, Фай, – он показал пред собой.
Сайгур только поглядывал на них. Сам факт, что брат купил девку, он одобрял. Но если подумать – девка вроде особая, куплена из-за бабки, то есть кто знает…
Брату можно и другую красотку присмотреть. Почему нет? Они пока при деньгах. Будет потом лишняя служанка. Они на самом деле все нелишние. Или за кого-то из своих людей можно будет отдать. Всем придется устраиваться в том Дьямоне, многие заведут семьи.
 
Но пока Сайгур помалкивал.
Старуха сидела на кошме в самом конце ряда, и была она не такой уж старой. Одетая в лохмотья, худая, с безучастным взглядом. Темные волосы наполовину седые, но между ней и рыжей внучкой было заметное сходство. Знахарка? Знахарки многие по малому колдуют, и выглядят они всегда бойчее. Купец, что её продавал, быстро подошёл, назвал цену – дёшево.
Фай присела возле старухи на корточки и обняла её, заговорила на своём, с опаской оглядываясь на Найрина. Старуха подняла голову, посмотрела на них всех по очереди.
– Ты говорил, у неё внуки. Кто ещё кроме девчонки? – спросил Сайгур Клая.
– Мой брат Тиннур, – ответила вместо него Фай, – его продали. Его заставят драться для потехи.
– Это где так? Тут, в лагере?..
Да, устраивали драки, делали ставки. Тут немеряно сброда. Но Законы… Драться для публики можно, если ты циркач.
– Мой брат учился драться, чтобы стать пахтаном, – добавила Фай.
– Это богатыри по-ихнему, могучие люди, герои, – поспешил пояснить Клай.
– Его купили в цирк, что ли?
Девушка смотрела непонимающе. Так или иначе, дело сделано, парня купили.
– Его увезли, – добавила Фай. – Сегодня утром.
Значит – ищи ветра в поле.
– Что ты умеешь? – Сайгур тронул старуху за плечо.
Торговец сунулся было вмешаться, но Сайгур так глянул, что тот отшатнулся. Старуха качнула головой.
– Ничего.
– Умеешь лечить болезни? Раны? Заговаривать боль?
– Ничего.
Фай умоляюще посмотрела на Найрина.
– Она здорова? – Сайгур поглядел на торговца.
Тот опять подскочил и закивал, и принялся уверять, что женщина здорова как ослица и так же упряма. Но ведь благородный господин знает, как справляться с упрямцами? Есть заклятья для этого на худой конец, можно купить…
– Ничего, – повторила старуха, словно других слов не знала.
А потом сказала что-то на непонятно, поглядев на внучку.
– Бабушка говорит, что если ты спасёшь жизнь сына её сына и сделаешь его воином, то она будет целовать тебе ноги и сделает всё, что пожелаешь, – перевела Фай.
– Я скорее от тебя что-то пожелаю, чем от этой старой вороны, – хмыкнул Сайгур. – Ладно, я пошутил. Что она сделает для меня за дочь своего сына? Ты ведь дочь сына, девочка?
Старуха бросила несколько слов и отвернулась. Причем не стала дожидаться, пока внучка переведёт – значит, язык понимала.
– Она не станет стараться из-за никчёмной девчонки, – пояснила Фай. – Господин… Купите её, пожалуйста, господин!
Найрин улыбнулся понимающе. Клай делал из-за его спины какие-то знаки. Ладно уж, эта так называемая знахарка стоила грош. Сайгур отсчитал деньги и бросил купцу, не торгуясь. Её не стали ставить на колени, но остальные ритуальные действия исполнили – ошейник и плеть, которой Сайгур тоже бить не стал, только коснулся.
– Отведите обеих к палаткам, – велел он. – Да, и про мальчишку узнайте, куда его забрали, сына сына и великого пахтана. Сколько лет твоему брату, девочка?
– Четырнадцать, господин.
Ага, мальчишка. Не пахтан пока, будущий разве что. Но все равно, можно и забрать себе этого будущего. Если найдётся.
Сайгур ушёл, прихватив с собой Клая. Найрин отвел женщин. Старуха молча села у палатки на кошму, а Фай, поотстав, двинулась за Найрином.
Он слышал, что она идет, хотя девушка двигалась тихо. Найрин был и охотником, и тренированным бойцом, и слух его не подводил. Он зашел в палатку, Фай – следом, полог упал, отгородив их от всего. Тогда Найрин обернулся.
– Чего ты хочешь?
– Мой господин… – не глядя на него, девушка сбросила с плеч уже развязанную рубаху и мягко опустилась на колени. – Мой господин?..
Он думал о другом, поэтому немного удивился. Поморщился.
– Нет, Фай. Этого не нужно.
Точнее, не отрицал возможность лечь с рабыней, даже наоборот. Но присмотреться ведь надо хотя бы. А пока ему хотелось сменить сапоги, затем в палатку и пришёл.