Серебряная Птичка

Девушка вышла, а Челла поднялась по лестнице на этаж выше, в спальню.
В башне имелся потайной коридор, дверь в него когда-то показал дочери тан Суреш. Только вёл этот коридор в подвал, а дальше можно было спуститься в колодец и выбраться за стены. Вообще, таких потайных ходов в замке имелось не меньше десятка, незаметных дверей – ещё больше. Но это для серьёзных дел, а пока годилось и что попроще.
И Челла достала из прикроватного сундучка длинную веревочную лестницу…
Она привычно выбралась из башни. Короткое заклинание, быстро сказанное сквозь зубы – и лестница сама отцепилась от крюков под окном и упала в руки. Челла смотала её и спрятала в нише за большим камнем.
В сущности, наследнице Дьямона мало что запрещали. Но как приятно делать, что хочется, не спрашивая разрешения! Когда угодно выйти мимо стражи за стены, например. И другие такого рода приятности. Но теперь Челла хотела всего лишь заглянуть к Урре, а потом пройтись по замку.
Стражи возле пристройки, где лежала волчица, больше не было. Ещё снаружи Челла услышала голоса, а, войдя внутрь, удивлённо замерла – рядом со служанкой, оставленной возле Урры, стоял незнакомый мальчишка-кандриец. Он размахивал глиняным флаконом и пытался что-то втолковать служанке, та возражала, преграждала ему путь, толкала, пытаясь прогнать, но он и не думал подчиниться. Да и не факт, что понимал – девушка недавно приехала из дальней деревни и почти не говорила на побережном.
– Не делать! Не знать! Ходить и делать! Ходить отсюда и мешать, делать быстро! Я говорить…
Да чего там, Челла тоже не поняла бы. Но ясно что служанка прогоняет незваного нахала. А тот всё пытается шагнуть к Урре. Челла пожалела, что не оставила тут стражника.
Теперь, когда в замке чужаки, всё будет по-другому…
– Что тебе надо? Уходи отсюда, кандриец, – сказала она громко. – Не мешай. Или я на тебя пожалуюсь!
– Это я пожалуюсь, – огрызнулся кандриец. – Ты такая же дура, как эта, что ли? Тоже ничего не понимаешь?
Он был совсем мальчишка. И одет в цветное, новое – куртка с вышивкой, волосы с одного бока заплетены и перевязаны шнурком с серебряными наконечниками, кожаный пояс. Явно не помощник конюха!
Служанка всплеснула руками и начала объяснять Челле по-мукаррански, обратившись по титулу, но, заметив её выразительный взгляд, понятливо замолчала: ясно, что тани в такой одежде узнанной быть не желает.
– Что тебе нужно? – строго спросила Челла мальчишку. – Сюда не приглашали любопытных. Вы и так принесли беду!
– То есть ты меня понимаешь? – мальчик смотрел без трепета. – Спасибо Пламени. Не надо жаловаться. И никакую беду мы не приносили. Просто у нас дома волки по замку не бегают! А у вас они ещё и бешеные, утром один напал и покусал. Сама понимаешь.
Он пытался ей объяснять, говорить убедительно. Как с маленькой.
– А вообще, иди жалуйся, – передумал он. – Позови кого-нибудь. Ну, того, кто понимает. Вот лекарство, оно очень хорошее, – он потряс флаконом. – У вас такого точно нет. Мы им лечим собак, лошадей, и людям помогает, если нужно. Надо рану посыпать, будет быстро заживать. Знаешь, сколько ран бывает у воинов? Что, поняла?
– Спасибо, – сменила Челла гнев на милость. – Но нам не нужны ваши лекарства. Я верю, что хочешь помочь, но уходи, а?
Она, кажется, вспомнила, где видела мальчишку. И на кого он похож.
– Как тебя зовут?
– Делин Кан, – ответил он. – И мой отец… неважно. Вот, смотри, – он выдернул из-за пояса нож и полоснул себя по руке.
Служанка громко ахнула. А Делин Кан выдернул пробку из флакона и припылил рану каким-то серым порошком.
– Сейчас затянется и быстро заживёт, – сказал он уверенно. – И ничего не будет. Это я взял у дяди. Знаешь, сколько мой дядя всего знает? Он умнее всех.
Челла с любопытством наблюдала, как рана буквально на глазах закрывалась, кровь сразу перестала течь. Она и сама знала лекарства, которые действовали сходным образом, но это… интересно.
– Дай сюда! – она протянула руку.
– Не дам, – возразил Делин. – Я лучше сам. А то просыплешь ещё, или сделаешь не так. Знаешь, сколько раз я лечил собак, раненых на охоте? Ты кабанов диких видела, какие у них клыки?!
 
Он так уверенно говорил, глядя на неё свысока, хотя был ниже ростом, что Челла засмеялась. И Урра проснулась и смотрела на них, положив голову на лапы. Не ворчала и не возмущалась – у неё не было на это сил. Но она точно не злилась…
– Всё-таки дай, – повторила Челла, и на этот раз он отдал ей флакон.
Она зацепила ногтем немного порошка, потерла между пальцами. Тонкий порошок, хорошо растёртый, гладкий. Как пыль.
– А из чего это сделано, знаешь?
– А это никому и не надо знать, – мальчик насупился. – Секрет! Знахарь особый готовит для дяди!
– Ну конечно. Где тебе разбираться в этом, – она кивнула.
– Кто бы говорил! Там зубы демона! – сказал Делин тихо, но торжественно. – Слышала про такое?
– Нет, – удивилась Челла. – Ты уверен? Там кровохлёбка, я думаю. А ещё что?
Она осторожно понюхала порошок на пальцах. Её знахарское чутье, старательно пестуемое наставниками, подсказывало, что зелье хорошее. В букете запахов слышалось что-то знакомое, и вместо с тем чужое, странное. Кровохлёбка тут есть, и другие травы. И ещё что-то. А чтобы зубы демонов толкли в порошок и заживляли ими раны, она пока не слыхала. Да и как добыть те зубы? Но что же затягивает рану?
– Да, зубы демона и травы, – раздался негромкий мужской голос от входа. – Кровохлёбка тоже. И кто это у нас такой любознательный?
– А, дядя Найрин, – кажется, парень слегка растерялся. – Я ненадолго зашёл. Не сердись.
Челла быстро обернулась.
Этот мужчина привел сегодня в Дьямон кандрийцев, въехал в ворота во главе передового отряда, рядом с вот этим самым мальчишкой Делином. Это тоже Кан, брат их нового владетеля и её жениха.
Мужчина подошёл. Двигался уверенно, не спеша. Как будто спугнуть не хотел – отчего-то подумалось Челле.
Служанка отодвинулась за её спину и замерла.
– Я понимаю, это секрет, – сказала Челла, – вы не должны говорить. Можно, я покажу наставнице это средство? – она потрясла флакон. – Если нельзя, то конечно…
Почему-то она не ощущала тревоги в присутствии этого чужого человека.
– Это не секрет, – сказал кандриец, – я не прячу лекарства. Они позволяют людям выживать, а смертей и так слишком много. Ты разбираешься в лекарских зельях, девочка? Учишься у знахарки?
Она утвердительно кивнула.
– Потом дам тебе пропись зелья, если хочешь. Приходи. Я Найрин Кан, тебе тут скажут, где я. Возьми с собой брата, отца. Или мужа? С кем ты живёшь?
– У меня нет ни того, ни другого, ни третьего, – Челла посмотрела ему в лицо. – Я сирота, милорд.
– Но кто тебя опекает? Захочу посватать – к кому обратиться? – пошутил он.
– К тани Юне, к кому же ещё! – Челла отчего-то развеселилась. – Только не верю я, чтобы сиятельный господин решился ко мне посвататься!
– Я сказал – посватать тебя, а не посвататься, – поправил он с улыбкой. – Мало ли для кого!
И добавил серьезно:
– Вокруг меня много мужчин, девочка. И вообще их теперь тут прибавилось. Не ходи по замку одна.
Он говорил только с ней. И взгляда не бросил на замершую служанку, и про примолкшего племянника тоже как будто забыл.
– А что касается зелья, на него надо бы заклятье накладывать. С ним лучше. Твоя знахарка сможет? – вот теперь в его глазах мелькнул неподдельный интерес.
Челла чуть не бросила, что и сама смогла бы. Усилить заклятьем лекарское зелье – это легко! Но вовремя вспомнила, что кандрийцы по-особому относятся к колдунам, считают, что обычные люди колдовать не должны. Тогда лучше не надо…
– Не знаю, – сказала она. – Но могу спросить. Что такое зубы демона, которые в зелье?
– Это такие камни, их находят в реках с песчаным дном. Они заострённые, как зубы. Или как пальцы. Как твоё имя, девочка?
– Милорду нельзя знать…
– И как же ты назовёшься, когда придёшь? – теперь он улыбнулся.