Спэнсер Коэн (ЛП)

Я позволил слезам пролиться. Я даже не пробовал их тормознуть.
– Мне было шестнадцать, – проговорил я. – И я был геем.
Он отпустил мою руку и, притянув к себе, обнял. И его тепло стало надежным
убежищем, не существовавшим для меня годами.
– А потом появился ты, – пробормотал я.
Он чмокнул меня в макушку.

А потом появился ты.
 Глава 10 
Проснулся я от безбожной головной боли. Жалюзи пропускали пронзительный
солнечный свет, в желудке все переворачивалось, и тут я вспомнил…
Поцеловал Эндрю, оставил его в баре с Эли, уговорил полбутылки бурбона, вел
себя перед всеми как полнейшая бестолочь, Эндрю вернулся ко мне.
 Он вернулся ко мне.  
Воспоминаний о попадании в квартиру не наблюдалось. Я вспомнил тревогу на
лицах Эмилио и Даниэлы. Лолу, как она старалась помочь. Потом припомнил сидящего
рядом со мной на полу Эндрю.
Я принял вертикальное положение и пожалел об этом.
– Есть кто? – прохрипел я.
Тишина. Тьфу. Как же трещала башка.
Я потянулся к телефону проверить время, на нем лежал лист бумаги – написанная
от руки записка. «Спускайся вниз».
Подчерк не принадлежал Эмилио, Даниэле или Лоле, или даже Габу. Это Эндрю.
Я слетел с постели и вынужден был облокотиться на стену, чтоб прийти в себя.
Чертово похмелье. Прошел в ванную, заметив: на мне до сих пор надет вчерашний наряд.
Хотя кто–то снял с меня ботинки. Душ показался раем, и я стирал с кожи зловоние
бурбона. Чистка зубов почти превратила меня в человека, но оставаться здесь дольше
было нельзя.
Эндрю ждал меня в салоне Эмилио.
Я оделся и прервался только принять «адвил», после двигая вниз. Даже
обжигающие солнечные лучи не могли тормознуть меня. Возле запасного выхода стоял
Габ, посасывал мерзкую сигарету. От запаха захотелось блевануть. Он улыбнулся.
– Привет. Как голова?
– Не очень–то. Слушай, прости за вчерашнее.
– Не стоит, – снова улыбнулся он. – Кое–кто все еще здесь. – Он кивнул на вход. –
По–видимому, ночевал на твоем диване.
Я старался не лыбиться, а Габ, не произнеся больше ни слова, пихнул ногой дверь, пропуская меня внутрь.
– Спасибо.
Мне не хотелось вмешиваться в приватную беседу, но Эмилио, Даниэла, Лола и
Эндрю явно не ожидали, что я завалюсь через заднюю дверь. Входя, я расслышал самый
конец их разговора. Звучал голос Эмилио.
– … после появления брата он пребывал в полном раздрае.
Сердце замерло, а мой и без того хлипкий желудок перевернулся. Я догадывался, что после вчерашнего срыва стану темой их разговоров.
– Тогда он и набил птиц на плечо? – спросил Эндрю.
– Да, – отозвался Эмилио. – Они символизируют жизнь после смерти. Ну, знаешь, новое начало, что–то такое.
Я вошел. Эмилио заметил меня первым.
– А вот и он! Хорошо себя чувствуешь?
– Дерьмово, если честно, – ответил я, будучи не в силах оторвать глаз от Эндрю.
Одет он был в мои вещи.
Он медленно поднялся, настороженно улыбаясь.
– Я… Пришлось одолжить у тебя футболку. Надеюсь, ты не против?
Я покачал головой.
– Ни капельки.
В течение долгой минуты мы просто смотрели друг на друга.
– Ладно, – сказала Лола, выдергивая меня из ступора. – Мы скоро вернемся. – Она
схватила Даниэлу за руку и увела, утаскивая и Эмилио.
И вот мы остались вдвоем. Я улыбнулся.
– Привет.
– Привет.
– Ты остался.
– Да.
– Мне правда очень стыдно за вчера.
– Не нужно извиняться.
– Я многого не помню, – сознался я. – Помню, что психанул, только за это и могу
извиниться. Клянусь, я не безнадежен.
Он подошел ко мне и остановился совсем рядышком.
– Голоден? – поинтересовался он. – Можем позавтракать марокканской кухней.
– Звучит превосходно.
– Нам нужно поговорить.
Я кивнул.
– Нужно. – Я глубоко вдохнул и задал вопрос, сомневаясь, стоило ли. – Пообщался
вчера с Эли?
Он кивнул.
– Спросил его насчет рисунков и заявке на работу. Он признался, что снимал копии, но не смог заставить себя взять оригиналы. Он даже первое собеседование не прошел, потому что не предоставил иллюстрации. Сказал, что сожалеет.
 
Я тяжело сглотнул.
– Что ты ответил?
– Ответил, что все кончено, – заявил он, глядя прямо на меня.
Сердце грохотало в груди.
– Неужели?
Слабый румянец окрасил его шею.
– Да, я сообщил, что есть парень–австралиец, который за два дня узнал обо мне
больше, чем он за восемь месяцев.
Я послал ему улыбку, выдохнув от охватившего меня облегчения.
– Неужели?
Эндрю коснулся ладонью моего лица.
– Он понимает меня, как никто другой.
Я кивнул.
– Знаю.
– И я понадеялся, вдруг он захочет познакомиться со мной получше, – прошептал
он.
Я прильнул к его ладони и закрыл глаза.
– Он хочет.
– Я в курсе его семейных проблем, – тихо сказал Эндрю. – Но они не пугают меня. –
Сомневаясь, можно ли доверять своему голосу, я кивнул, но он приподнял мое лицо. –
Посмотри на меня, – прошептал он. Я сделал, как он просил. В глазах светились сила и
честность. – Меня они не пугают, Спэнсер. Вообще–то, я считаю тебя замечательным.
Я проглотил свои эмоции и проигнорировал долбящееся сердце.
– Ты вроде тоже ничего.
Я ощущал жар его тела, его близость, дыхание на моих губах.
– Можно поцеловать тебя? – сипло прошептал он.
Он стоял так близко, что я умудрился лишь кивнуть. Сердце увеличило скорость в
три раза. Он прижался ко мне губами. Касался моего лица необычайно нежно, а я обнял
его за талию. Поцелуй был сладким, поцелуй–обещание. Всем поцелуям поцелуй.
Все было бы просто идеально, если б Лола не завизжала в одной из кабинок. Мы
оторвались друг от друга, нервно и вместе с тем облегченно засмеявшись.
– Извините, – пропищала она, промчав к нам и быстро обняв. – Я в таком восторге!
– вскрикнула она и, захлопнув рот рукой, умчалась в кабинку.
Я не смог сдержать хохоток, а Эндрю притянул меня ближе. Мы оба немного
смущались. Он поцеловал меня снова, только очень быстро.
– Пошли. Я изголодался, – изрек он, беря меня за руку и шагая в сторону двери. –
Готов?
Я остановился. Был ли я готов? Сделать шаг вперед? Наконец–то впустить кого–
 то в свою жизнь? Рассказать историю Спэнсера Коэна и надеяться, что меня все равно  
 будут желать?  
Сердце рухнуло в пятки. Я кивнул.
– Да, готов.