Спэнсер Коэн (ЛП)

образам Эндрю в спортивной одежде.
 *** 
Пятница тащилась. Типа в прямом смысле тащилась. Я помог Эмилио и Даниэле в
салоне, договорился с клиентом о месте и времени встречи в понедельник. Убрался в
квартире, почитал, поел. Короче, переделал все возможное, а потом потратил несколько
часов на подготовку и выбор одежды. Часы же тикали так, словно в них сдыхала
батарейка. Потому что я лишался рассудка.
Но, как хороший мальчик, держа в руках пиццу, в семь часов я стучал в дверь
Эндрю. Я слышал его шаги по лестнице, звук отпирающегося замка, а потом он распахнул
дверь и улыбнулся.
И будто по космическому сдвигу, жизнь снова наладилась.
– О, отлично, – сказал он. – Я есть хочу.
– Привет, все неплохо. А у тебя? – пошутил я над отсутствием приветствия. –
Доехал нормально, но мне показалось, таксист не оценил запах пиццы в машине.
Эндрю рассмеялся.
– Прости. Привет, как ты? Это превосходно. Как доехал?
Я всучил ему коробку.
– На здоровье.
Он прошел в гостиную, положил пиццу на стол и направился в кухню.
– Пива или газировки?
– Пиво подойдет.
– Да уж, – ответил он, возвращаясь и подавая мне бутылку. Одет он был в джинсы и
старую рубашку на пуговицах, выглядевшую поношенной и мягкой. Господи. Ступни
были голыми. Я не мог припомнить, говорил ли ему, что находил джинсы и голые ступни
эротичным зрелищем, но черт побери.
– Они не воняют, – произнес он, шевеля пальцами ног. – Клянусь.
Боже правый. Меня поймали за разглядыванием его ступней. Когда я поднял взор, он бросил взгляд на мое лицо, и губы начали медленно растягиваться в улыбке.
– Ой.
– Заткнись.
Он усмехнулся, и мы чокнулись пивными бутылками.
– Ну? Пицца? Или продолжишь пялиться на мои ноги?
Игнорируя его, чтоб не умереть от смущения, я закатил глаза и сел за стол. Открыл
коробку и взял кусочек пиццы.
– Достают на работе выложенной фоткой на «фейсбуке»?
Он почти впился зубами в свой первый кусочек, но остановился. И простонал.
– Смертельно, – сказал он. – Всю неделю. – Он откусил и благодарно замурлыкал. –
М–м–м, супер.
Он заточил четыре куска, я два.
– Ты ел сегодня? – спросил я.
Он покачал головой и запил еду пивом.
– Нет. Я избегаю столовой, потому что… ну, потому что новая любимая игра в
отделе – «давайте зададим Эндрю сто один вопрос о его новом бойфренде».
– Новом бойфренде? – улыбнулся я. Слова мне понравились больше, чем должны
бы. – И какой же он? Держу пари, симпатяжка.
Теплая волна окрасила его щеки и опустилась к шее.
– Заглохни. Ты меня понял.
Я подцепил этикетку на пивной бутылке.
– Меня и хуже называли.
Улыбка исчезла с его лица.
– Ревнивые бывшие?
– По большей части клиенты, – сознался я. – Парни, которым я пытаюсь помочь.
Понятно, что я не их типаж, и они находят мою скуку на городских светских приемах или
в опере немного невежливой.
– Правда? Тебе приходилось ходить на светские приемы и в оперу? – Он
нахмурился. – И тебя за это унижали?
– Ты бы поразился, – тихо проговорил я. – Мне платят за выполнение работы. Ко
мне относятся точно так же, как и к людям, что стирают одежду или моют машины.
Эндрю медленно кивнул, а на лице мелькнула боль, но затем он заменил ее улыбкой
и прочистил горло.
– Тебе должно быть ужасно скучно есть пиццу и смотреть кино в пятничный вечер.
– Это не было вопросом. Больше походило на констатацию для самого себя. – Я не
любитель тусовок.
– Прикалываешься? Все идеально. Я просто обожаю проводить вечера с пиццей и
кино. Разумеется, временами круто выфрантиться в костюм, но это дерьмо надоедает.
Он улыбнулся искренне, но в то же время немного натянуто.
– Выфрантиться?
– Ну, в смысле принарядиться. – Я пожал плечами. – Клянусь, каждому моему
знакомому нужно взять урок по австрализмам, чтоб мне не приходилось объяснять такие
вещи.
– Или мне стоит записаться на лоботомию…
Я уставился на него. Рот распахнулся. Он громко расхохотался и закинул ногу на
стол.
– Вот, полюбуйся моей голой ступней.
 
– Пошел к черту.
Он засмеялся еще громче.
– Какой же ты развязный.
Он поиграл бровями.
– Да, я такой.
Я застонал, частично из–за того, что высказывание вышло двусмысленным, а
частично из–за того, что представил его с членом во рту.
– Завали и включай уже фильм.
Все еще посмеиваясь, он отнес коробку из–под пиццы на кухню и присоединился ко
мне в гостиной. Он вручил мне полную бутылку пива и, улыбаясь, подставил диск.
– Что смотрим? – полюбопытствовал я. Он швырнул мне обложку «Как приручить
дракона – 2». – Серьезно? Мы будем смотреть мультик?
Он поднялся, выглядя оскорбленным, улыбка окончательно и бесповоротно
исчезла.
– Я… Ну, я… Мы не обязаны. Просто я подумал…
– Ты уже сделал лоботомию? – с ухмылкой поинтересовался я.
Он впился в меня взглядом.
– Ты сволочь.
– Спасибо.
Он взял пиво с кофейного столика и разместился на диване не рядом со мной, но и
не на другом краю. В начале фильма он вытянул ноги на столик, и я сделал то же самое.
Он прокашлялся.
– Тебе нормально? Чувствуешь себя как дома? – Он уставился на мои ботинки.
– Да, спасибо, – усмехнувшись, ответил я, не отрывая глаз от телевизора. Ясно было
без раздумий: стоило только посмотреть на него, и я схватил бы его за лицо и целовал, пока он не кончит. Черт. Теперь я размышлял об этом. Я с трудом сглотнул. Господи, воздух в комнате внезапно начал опьянять, а его близость ощущалась вовсю. – Ну, – я
кашлянул и кивнул на экран, – и что ты рисовал для этого мультика?
Пока шел фильм, Эндрю рассказывал мне о различных сделанных им сценах, какие
моменты ему нравились, какие были сложными, какие любимыми. Но потом что–то
случилось. В фильме. И пришло ниоткуда, и было неожиданным. У меня не имелось
подсказок и времени на подготовку. Да ради всего святого, это же детское кинцо.
Умер отец.
В мультфильме. Отец умер. И волна воспоминаний и эмоций шарахнула по мне, как
удар в самое слабое место. Конечно, ни о чем подобном я даже не подозревал.
Я глубоко вдохнул, не желая привлекать к себе внимание. Уставился в стену и
осознал, что смотрел на рисунки из этого самого фильма, что совершенно не помогало.
Тогда я перевел взгляд на верхнюю часть экрана. Там было написано что–то о
разрешении, и я так упорно таращился на надпись, намеренно избегая фильма, что глаза
начали слезиться. Я медленно выдохнул, но сидевший поблизости Эндрю услышал мое
нервное дыхание. Он повернулся ко мне и расхохотался. Видимо хотел еще что–то
ляпнуть насчет моего рева над детским мультиком.
Но потом рассмотрел мое лицо.
Он сел прямо и завозился с пультом, выключая телевизор. Я подорвался с дивана и
вышел в кухню перевести дух. О, черт. В груди жгло столь же красноречиво, как и много
лет назад.
Эндрю встал позади меня и положил ладонь на мое плечо.
– Спэнсер, прости. Я должен был понять… Я предполагал, что что–то произошло.
Но об отце даже не подумал.
Я покачал головой и положил ладонь грудь, чтоб перебороть боль.
– Все в порядке. Ты ведь не знал. – Я снова вдохнул. – Просто накатило. Извини.
Его ладони лежали на моих плечах, на лице запечатлелось беспокойство.
– Не извиняйся. Извиняться должен я. Твой отец?
Я откинул голову назад и нервно выдохнул в потолок.
– Мой отец… – Эндрю убрал руки с моих плеч, но прежде чем он успел отступить
назад, я схватил его за футболку и сжал материал, удерживая на месте. Мне требовалась
его близость. Мне хотелось рассказать ему о случившемся, хотелось поделиться, для чего