Женская решимость

Линде слегка льстило его внимание. А главное — Клод развеивал чувство одиночества, его приятное чувство юмора отвлекало ее от жгучей ревности к Луизе Давенпорт. Тем более что Рэндалл, кажется, не собирался отходить от той ни на шаг, любезно снабжая ее вином и закусками.
Проклятье! — яростно подумала Линда. Какой глупостью было принять это приглашение! Как ни странно, в самом конце приема, Рэндалл неожиданно вспомнил о ее существовании и даже предложил ей руку, чтобы удалиться вместе. Линда едва сдержалась, чтобы не предложить ему воспользоваться обществом Луизы Давенпорт!
— Понравился прием? — спросил Рэндалл, когда уже они ехали по ночному Далласу.
— Великолепно, — мстительно ответила Линда, стараясь не расплакаться. — Клод Флеранс такой очаровательный собеседник. Настоящий поэт.
— Я заметил, что ты хорошо проводишь время, — сквозь зубы выговорил Рэндалл.
— В самом деле? — саркастически поинтересовалась Линда.
Рэндалл резко обернулся к ней, машина слегка вильнула.
— Может, все— таки объяснишь, что это все значило?
Линда повела плечом.
— Мисс Давенпорт очень мила. Правда, волосы у нее крашеные.
— Линда!..
— Ты пропустил поворот, — заметила она невозмутимо.
Рэндалл развернул автомобиль — если бы сейчас было не четыре часа ночи, такой крутой Вираж окончился бы автокатастрофой. Они мчались с бешеной скоростью, с трудом вписываясь в повороты. Наконец машина резко затормозила у подъезда Линды.
— Я собирался провести этот вечер с тобой, — заметил Рэндалл сдавленно.
— Да? Тогда ты очень удачно это скрывал! — Линда гневно сощурилась.
Если бы не Клод Флеранс, ей пришлось бы весь вечер провести в одиночестве, стоя в уголке и чувствуя себя серой мышкой среди ослепительной публики. И теперь Рэндалл еще смеет ее попрекать!.. Тот повернулся, тяжело схватил девушку за плечи.
— Ты собираешься еще встречаться с этим Флерансом?
Пытаясь сбросить его ладони, Линда дернула плечами.
— Мне кажется, это вовсе не твое дело. Она открыла дверцу автомобиля. Раз уж не нашлось кавалера, который бы сделал это за нее.
Рэндалл двигался с поразительной для столь крупного мужчины быстротой. Пока Линда шла к подъезду, он успел выскочить из автомобиля и ворвался в лифт вслед за ней. Она развернулась — и оказалась лицом к лицу с ним.
— Это мое дело, Линда. Отвечай: собираешься ли ты с ним встречаться?
Глаза Линды гневно сверкнули.
— Тебе не кажется, что это мне решать? — Конечно же она не собиралась больше видеться с Флерансом. Через неделю тот улетал во Францию, а до того предлагал ей поужинать вместе, но Линда отказалась. Клод ее совершенно не привлекал. С ним было приятно провести вечер, не более того. — Прости, Рэндалл, но мне пора. — Выйдя из лифта, она вставила ключ в дверной замок, нарочито не обернувшись к нему.
— Нет, ты не уйдешь! — яростно выплюнул Рэндалл и нажал плечом на дверь, не давая Линде закрыть ее.
Через секунду он уже вихрем ворвался в гостиную. Линда вошла за ним следом, вся так и кипя от негодования. Рэндалл схватил ее за руку и едва ли не силой усадил рядом с собой на кушетку. Она почему— то не могла противиться. К тому же слишком устала, чтобы продолжать спор.
— Послушай, Рэндалл, уже очень поздно…
— Тебе так не казалось какой- нибудь час назад, когда ты общалась с месье Флерансом.
Темные глаза его так и впивались Линде в лицо. Она широко распахнула ресницы.
— Он составил мне компанию, только и всего! От тебя я не дождалась и этого.
— Не пытайся свалить все на меня, — прорычал Рэндалл, сильно сжимая ее руку. — Стоило мне отойти на пять минут поговорить по деловым вопросам, как ты уже забилась в уголок на пару с этим французским кривлякой!
— Я?! — Линда дала выход своему гневу, уже не пытаясь говорить спокойно. — Да эта Давенпорт — просто крашеная старуха! А ты… ты…
— Что — я? — переспросил Рэндалл с вызовом, еще ближе придвигаясь к ней.
Но Линда уже дошла до той степени гнева, чтобы не обращать внимания на предостережение в его голосе. Она возлагала на этот вечер такие надежды — и кто, как не Рэндалл Найтли, обратил их во прах?
 
— Ты — просто неразборчивый Казанова!
— Неразборчивый? — Рэндалл на миг задохнулся, потом его лицо покрылось смуглым румянцем. — Если так, то ты… просто дешевая кокетка!
Какое-то время они мерялись взглядами, не находя слов. Неожиданно Рэндалл застонал, будто от боли; он отпустил белые, слипшиеся пальцы Линды и провел дрогнувшей рукой по ее щеке. Потом по шее… По плечу…
— О, Линда, черт подери! — выдохнул он, закусывая губы, а руки его уже притягивали девушку к себе, гладили по спине. Дыхание Линды участилось, физическая близость Рэндалла наполнила все ее тело огнем. — О, Линда… — простонал он еще раз — до того, как губы их встретились.
Не было прелюдии к любовной близости. Страсть мгновенно наполнила их обоих, это было какое-то всепожирающее пламя. Линда не помнила, кто кого раздевал. Когда они оказались оба на полу, обнаженные, слившиеся в жарком объятии, мир превратился в сплошные радуги и вспышки. Она потеряла способность рассуждать, чувствовала горячую наготу сильного мужского тела, нежные руки Рэндалла, находящие по наитию самые отзывчивые к ласке места.
Ковер слегка покалывал ей спину, а Рэндалл сверху был горячим и тяжелым. Он обхватил губами сначала один, потом другой ее затвердевший от напряжения сосок, она застонала от наслаждения и выгнулась под ним, прерывисто дыша. Тело ее просило, молило о последнем, большем наслаждении. Она просто разрывалась изнутри от сладкого жара — и этот жар прорвался наружу, когда Рэндалл рывком вошел в нее, проникая все глубже и глубже, открывая все новые высоты восторга. Она закричала — и ее крик смешался со стоном Рэндалла, вместе с ней вознесшимся на пик наслаждения…
…Он сказал: «Мой ребенок». Да, Линда носила ребенка Рэндалла. Но этот ребенок был зачат во гневе, а не в любви, это гнев толкнул их в объятия друг другу. Только гнев она прочла в темных глазах Рэндалла, когда он приподнялся на руках, чтобы взглянуть ей в лицо. Взгляд его был туманным, словно он глядел не на нее, Линду, а еще на кого-то.
Дрожь внезапного понимания пронизала все ее существо. Господи, это не с ней он занимался любовью, не ее видел перед собой! Не ее, а… Боже мой!
Линда уперлась руками в его грудь, отталкивая, отстраняя этого человека от себя. Вырвавшись из его объятий, она схватила свое смятое платье, валявшееся неподалеку, натянула его прямо на обнаженное тело. Щеки ее горели, дыхание прерывалось.
— Уходи, Рэндалл.
Он смотрел на нее, еще не понимая, еще не видя, кто перед ним.
— Я…
— Просто уходи, Рэндалл, — повторила Линда, отворачиваясь, чтобы он не увидел слез у нее на глазах. — Пожалуйста, Сейчас же.
Он с трудом сглотнул, поднялся и начал собирать свою разбросанную по полу одежду. Вид у него был до крайности несчастный и потерянный.
— Я… я даже не знаю, что сказать… Губы Линды скривились в подобии улыбки.
— Тогда не говори ничего. Просто уйди.
Все, что он мог сказать, только добавило бы ей соли на рану. Если это еще было возможно… Рэндалл помотал головой. — Я не знаю, как это могло случиться! Мы сидели и кричали друг на друга, а потом я вдруг совсем потерял голову, и вот… Прости меня, Линда. Мне очень жаль.
Пожалуй, Линде было жаль еще больше. Тот, кого она любила, всего лишь воспользовался ею как заменой — заменой той единственной женщины, которую он любил, и кого более не было среди живых… Женщине, на которую Линда была так похожа. Ее собственной матери.
Линда знала это так ясно, как если бы Рэндалл прямо сказал ей. И еще она знала, что никогда ему этого не простит.
…Она глубоко вздохнула, открыла глаза. Неподалеку, на залитой солнцем террасе, стоял Рэндалл, похожий на призрак из прошлого. Высокий, черноволосый, в светло-сером летнем костюме… Линда смотрела на него с тоской, понимая, что несмотря на все она все еще любит его.