Одержим тобой (СИ)
На подобное отец неспособен. Он бы выпер меня взашей, лишь бы оградить Лику от новых оскорблений с моей стороны.
Значит это она. Она сама позаботилась обо мне. От этого стало тошно и мерзко. Мне не хотелось представать перед ней в таком угнетённом виде. Но время вспять не повернуть.
Бред! Какой же это бред! Оставаться рядом с сучкой, выбравшей деньги.
Спустил ноги с кровати, поёжившись от того, что в доме было прохладно, как и у меня на душе.
Надел джинсы, не утруждаясь и не застегивая ремень. Натянул футболку и выскользнул в коридор. Наткнулся на глухую тишину. Странно было встретить пустой дом, где некогда звучал мамин смех, а теперь… Я и не думал встретить Лику на кухне.
Такая будничная, в лёгком шелковом халатике, с собранными в хвост волосами, она хлопотала над плитой. Ароматная стопка блинов дымилась на тарелке. Чашка кофе в руках Лики изредка перемещалась на столешницу, когда Лика переворачивала блины или смазывала готовые маслом.
Наверное, я бы мог смотреть на это вечно. Любоваться и знать, что всё это для меня.
Глупо было обманываться и на что-то надеяться. Мы стали чужими. И я из влюблённого идиота превратился в ненавидящего мудака.
Руки сами собой сжались в кулаки. Желание придушить Лику непреодолимо росло, будто если я не совершу возмездие, то перестану нормально жить. Умру от бессилия.
— Зря стараешься, отец ненавидит блины, — я не лукавил, отец считал неприемлемым никакую выпечку на завтрак. — Пресная овсянка, как и секс, — подкрался к Лике, крепко схватив её за бёдра, долгожданно вдавив пальцы в упругую плоть. — Ваш секс… такой же пресный? — прошептал на ухо, почувствовав, что первоначальное напряжение сменилось, уступив место возбуждению.
Мне не нужны были её ответы, я всё ощущал невербально. Тело Лики отзывалось на мои прикосновения неосознанно. Инстинктивно рвалось навстречу. И чёрт возьми, я был рад такому раскладу.
— А ты не изменился, — подытожила она и легко скинула мои руки.
Развернулась ко мне лицом. Глаза сверкали ненавистью, но щёки, залитые румянцем противоречили её нервным действиям.
— Ты так и остался похотливой свиньёй, — разочарованно буркнула себе под нос.
— Разделишь со мной похоть? Пока наш дорогой и горячо любимый Андрей спит?
Она ожидаемо оттолкнула меня. Выключила плиту и отошла в сторону, подальше от меня и от соблазна, который кипятил не только мою кровь. Бесстыдно торчащие соски сквозь шёлк халата красноречиво говорили о вожделении Лики. Врать мне было бесполезно.
— Иди проспись, потом можешь позавтракать и ехать.
— Ты гонишь меня же из родного дома? — изумился её браваде, но следовать указаниям и не собирался.
— Нет, я советую. Так всем нам будет лучше!
— Будет лучше, если свалишь ты, — зло бросил и шагнул ей навстречу.
Лика испуганно отзеркалила моё движение, шагнула назад, пока не уперлась в столешницу островка посередине кухни.
— Арчи, — почти взмолилась она, вызвав своей растерянностью дикое удовлетворение.
Довлеть над ней, давить на её крошечную совесть было особым удовольствием. А видеть, как она отгораживается, выставив руки вперёд — укореняло мою власть.
— Для тебя я Артём! Поняла? — одним прыжком оказался рядом с ней, стиснул в кулаках прохладную ткань халата.
С силой дёрнул, распахивая полы халата, с упоением наблюдая, как из-под них показалось желанное тело, скрытое лишь кружевными трусиками.
— Уходи, — задыхаясь, прошептала мне в губы, но прикрываться не спешила.
Жарко. Как же жарко было рядом с ней. Голова шла кругом. Взгляд затуманивался. Меня несло от близости с Ликой. Отстраниться от неё оказалось непосильной задачей. Хотелось снова её трогать, целовать и любить.
— Нет, — оставив след от укуса на бледной коже её шеи, поспешил успокоить травмированное место поцелуем. — Не сейчас. Докажи, что я никто в твоей жизни. Что не хочешь меня. Что отец тот самый, за кого ты без сожаления выходишь замуж!
— Я не обязана ничего тебе доказывать. Артём, — хрипло выдавила моё имя, решив не называть больше прозвище, которое было мне привычнее. — Отпусти!
— Не могу.
— Почему? — хрипло спросила, схватившись за футболку.
Слегка прогнулась и попыталась отодвинуть меня. Своим едва заметным сопротивлением разжигая во мне ещё больший интерес и желание.
— Потому-что хочу тебя, — ладонью прошёлся по рёбрам до самой груди, чувствуя, как её напряжение сходило на нет. — Потому-что помню, как тебе ещё пару дней назад было хорошо со мной, — в нетерпении сжал налитую грудь, ощущая, как затвердевший сосок упирался в ладонь.
— Так нельзя, — рвано выдохнула и увернулась от поцелуя.
— А как можно? — я не злился, просто был на взводе.
— Артём, прекрати. Я не хочу предавать Андрея. Мы совершили ошибку, — попыталась оттолкнуть мои руки. — Я совершила, — виновато оговорилась Лика. — Мне ещё в прошлый раз нужно было всё прекратить, но…
— Но ты не смогла, — перебил её и пальцами ухватил подбородок.
Приподнял, так чтобы её губ оказались рядом с моими. Терпеть больше не было сил и я грубо поцеловал. Вторгся в горячий рот своим языком, теряя контроль, углубил поцелуй. Прикусив Лике язык, наткнулся на сопротивление, которым она только делала хуже.
Злость и адреналин кипятили кровь, превращая меня в голодного до ласки зверя. Хотелось трогать её, целовать каждый сантиметр стройного тела, наслаждаться в реальности тем, чем я долгие месяцы мог лишь грезить.
Грех и похоть полностью наполнили меня, не давая опомниться. Рванув Лику на себя, крепко удерживая за бёдра, усадил её на столешницу. Вклинившись между её разведённых ног, сдёрнул с плеч халат. Обнажил неприкрытую бельём грудь, помня какая она упругая, но всё равно желая вновь прикоснуться.
— За что ты ему мстишь?
Почти срываясь на плач, спросила Лика, а мне пришлось зажмуриться, лишь бы не видеть её слез и разочарования.
— Отец тут ни при чем! — зло огрызнулся, потому что она напомнила о том, о ком сейчас не должна была думать.
— Тогда кто при чём? — продолжала добивать вопросами.
— Ты, — наконец открыл глаза и взглянул в растерянное лицо Лики. — Даже не мама, которую он всю жизнь предавал. А ты…
В смятении чувств она поникла, будто бы теряя силы от борьбы со мной. Ловко обняв, крепко прижав к себе. Ощущая даже сквозь футболку разгорячённую кожу девичьего тела.
— Ты не выходишь у меня из головы. Не прошло ни дня, чтобы я ни думал о тебе, ни искал тебя или ни надеялся снова встретиться с тобой.
Тихие всхлипывания сменялись просьбами "отпустить", которые не мог исполнить. Я упивался близостью и пусть изначально планировал не утешать Лику, а заняться с ней сексом. Такое уединение меня устраивало. Руки тянулись сами собой к поникшим плечам, по которым я неустанно скользил. Снимая навалившийся груз собственного возвращения в её жизнь.
— Я люблю тебя, Лика! Даже больше чем ненавижу из-за того, что ты больше не моя.
Признание давно выжигало мне душу изнутри, поэтому далось мне легко и непринуждённо. Смолчать было бы трусостью, а обнажить всего себя — однозначно могло раздавить меня. Но сейчас я уже не думал об этом.
Взяв рыдающая Лику на руки, торопливо понёс на второй этаж в спальню. И пока она отчаянно отвоёвывала свободу, стараясь высвободиться, я пытался окончательно не потерять голову.
44. Лика
Арчи открыл дверь буквально с ноги и внёс меня в спальню. Торопливо оглядевшись, заметила даже сквозь пелену слёз, что это была его комната. Он подошёл к кровати. Бережно опустил меня на смятые простыни и присел рядом.
Все ещё продолжая всхлипывать, уткнулась лицом в подушки, отвернувшись от Артёма. Аромат его парфюма, пропитавший постельное бельё навязчиво напоминал о том, что я не должна быть здесь. Не должна своим бездействием питать его вседозволенность. Не должна изменять Андрею, хотя мне чертовски хотелось повторить нашу ночь в том домике.