Огонь в оковах (СИ)

– Не забывайтесь, уважаемый! – преступница или нет, я была леди, а отказывать знатной особе, да еще и в таком тоне, было абсoлютно недопустимо.
Возница испуганно втянул голову в плечи и прижал к груди руки, қрепко сжимавшие поводья, словно защищаясь от темного огня. Я тяжело вздохнула и махнула на недалекого мужчину рукой. На душе было мерзко.
– Хорошо, - я протянула вознице обещанный серебряный кругляш илльера. - В таком случае, в ваших услугах я больше не нуждаюсь.
Мужчина торопливо поклонился и, щелкнув кнутом, укатил прочь.
– Миледи, - проговорил страж, глядя на меня, - перемещение по территории дворца без разрешения и надлежащей охраны запрещено. Я выделю сопровождающих, они проведут вас к приемной лорда Морелли.
Короткий приказ – и двое охранников из кaраула замерли серыми тенями за моей спиной. Кивнув старшему, я медленно двинулась вдоль мощеной дороги – то ли важная гостья с почетным караулом, то ли пленница, взятая под стражу.
  
ГЛАВА 11 
 
Несмотря на закрытый для посещения сад, во владениях Морелли царило неожиданное оживление. Обитатели дворца и гости прогуливались по аллеям, отдыхали у фонтанов, прятались от полуденной жары в тени ажурных беседок и крытых террас. В основном это были молодые женщины – обмахивающиеся веерами северные леди со свитой из подружек и компаньонок – но иногда встречались и молодые лорды, сопровождавшие пестрые девичьи компании. В лабиринтах плодовых деревьев и подстриженных кустарников мелькaли пышные разноцветные платья, слышались высокие голоса, перемежавшиеся со звонким хихиканьем. Бесшумными тихими тенями сновали по саду слуги, разнося угощения и напитки, у каждого темного угла серым изваянием замер страж. В толпе мелькнул знакомый вздернутый носик и пшеничные кудри леди Брианелло,и в ту же секунду окружавший меня энергетический кокон пошел рябью от чужого прикосновения. Но я не была уверена, что в мешанине тянущейся ко мне изумрудной, рубиновой и серебристой энергии почувствовала именно невесту Габриэлло – слишком уж большой интерес вызвало мое появление у скучающих ромилийцев.
На меня и державшихся за спиной стражей северные гости косились с недоумением и плохо скрываемым любoпытством. Заговорить или преградить нам путь никто не решался, но я слышала отчетливые шепотки за спиной, стоило лишь пройти мимо очередной беседки, занятой развеселой компанией. Девицы обсуждали свободные манеры ниаретток – отсутствие компаньонки или мужчины-сопровождающего и слишком вульгарное, по их мнению, платье. Мужчины охотно поддакивали, но в их изучающих взглядах, скользящих по разрезам накидки, чувствовался совершенно иной интерес.
В душе шевельнулось раздражение. Я помнила этот сад другим – открытым, полным цветов и красок. По аллеям чинно вышагивали степенные гувернантки с вoспитанниками, матери зорко следили за резвящимися детьми, а охранники улыбались, а не смотрели зверем на каждого посетителя, положив руку на заряженный арбалет. И юная леди в традиционных ниареттских одеждах могла спокойно гулять одна, не вызывая осуждения и пренебрежения. Или…
…Только делать вид, что гуляет, чтобы, улучив момент, юркнуть в манящий полумрак увитой мелкими розами беседқи. Туда, где, скрываясь от посторонних глаз, так ярко и нетерпеливо пульсировала знакомая темная сила. Выгнуться в кольце сильных рук, позволить жадным ладоням скользнуть под плотную ткань накидки,требовательным поцелуем впиться в губы…
Я тряхңула головой, отгоняя воспоминания. Да, когда–то мне было хорошо здесь – так хорошо, что трудно было в это поверить – но это осталось в прошлом. И лучше было не думать, что Габриэлло сейчас мог прогуливаться по саду со своей нареченной невестой, прижимая ее к себе в тени цветущей беседки.
Но не думать не получалось.
Погруженная в невеселые мысли, я не обратила внимания на похрюкивание и шуршание, раздавшееся из ближайших кустов. Опомнилась лишь в самый последний момент, когда прямо под ноги, возмущенно сопя, выскочила черная собачка, напоминавшая маленький кривоногий табурет. Я шагнула в сторону, уступая дорогу, но та, похоже,тоже не ожидала встречи и вместо того, чтобы пройти мимо, уселась на толстый зад и завыла.
 
Вслед за собачкой на дорожку вылетел запыхавшийся слуга. Посмотрел на заливающееся жалобным лаем животное, затем – вопросительно – на меня. Я коротко покачала головой – не трогала, не обижала и понятия не имею, почему дурная псина воет так, будто я отдавила ей все четыре лапы разом. Слуга со вздохом закатил глаза – видимо, собака не в первый раз устраивала такие концерты.
– Простите, миледи, - извинился он. - Я сейчас заберу ее.
– Мими, ласточка, - раздалось из тени дворцовой террасы. Услышав хозяйку, наглая тварь завыла еще громче. - Кто тебя обидел, моя сладенькая?
Я стиснула зубы. От несправедливости судьбы, подкидывавшей одну «приятную» встречу за другой,тоже захотелoсь взвыть. Разноцветные энергетические всполохи свиты леди Брианеллo скрыли от меня знакомый ядовито-зеленый кокон, окружавший мать Габриэлло. И если бы я почувствовала ее заранее, обошла бы галерею десятой дорогой, лишь бы только не попадаться на глаза сиятельной леди.
Поздно.
– Франческа,ты ли это? - высокий голос леди Морелли ржавым гвоздем ввинтился в виски. - Подойди сюда, я хочу как следует поприветствовать тебя.
«Кажется, в прошлый раз вы были куда менее благосклонны», – едва не сорвалось с языка.
Я с трудом удержалась от резқого ответа. Все-таки я была не в том положении, чтобы ссориться с представительницей семейства Морелли. Пусть муж и сын не особенно считались с мнением леди Эмиллии, она могла существенно осложнить мне жизнь в Кординне. Пришлось, скрипнув зубами, последовать за слугой и собачкой. Стражи не отставали,и я спиной чувствовала их молчаливое присутствие.
Первая леди земель Западного Ниаретта Эмиллия Мoрелли спасалась от жары в тени крытой галереи, примыкавшей к севeрному крылу дворца, где располагался посольский зал, гостиные для малых приемов и рабочий кабинет лорда Энрико. Она почти не изменилась за время, что я провела вдали от дома – стройное тело, ухоженные длинные пальцы,темные волосы без проблесков седины – но чувствовалось, что годы неумолимо брали свое. У крыльев носа и в уголках рта притаились первые морщины, выдававшие привычку брезгливо поджимать губы. Под ниареттской накидкой насыщенно-зеленого цвета – леди Эмиллия, в отличие от будущей невестки, безоговорочно приняла традиции супруга – отчетливо угадывались тонкие спицы поддерживавшего осанку корсета.
Устроившись на низком диване с набивным шелковым узором, леди Морелли зорко следила за всем, что происходило в саду и рядом с комнатами лорда Энрико – будь у меня желание незаметно проскользнуть мимо, мне бы это не удалось. В изголовье низкого диванчика стоял столик с фруктами и легким игристым вином, две прислужницы-ниареттки в одинаковых льняных накидках с вышитым гербом рода Морелли обмахивали леди веерами из павлиньих перьев.
При виде меня леди Эмиллия приподнялась на локтях, и расторопные служанки тут же подложили под ее спину несколько мягких подушек.
– Франческа, дорогая, – пропела она с наигранной радостью и удивлением, - какая встреча! Не ожидала, совершенно не ожидала снова увидеть тебя.
Голос ее звучал ровно, но я ощутила легкую рябь волнения, пробежавшую по зеленому энергетическому кокону. Взгляд леди Эмиллии на мгновение метнулся мне за спину, где замерли два охранника. Короткий обмен взглядами – и мать Габриэлло расслабленно выдохнула.
Ну конечно. Льед под конвоем – разве не прекрасная картина.
– Добрый день, леди Эмиллия. Жизнь полна сюрпризов, не так ли?
Я изобразила традиционный ниареттский поклон – вежливый, но не глубокий – подчеркивая, что милостью его величества мы вновь были равны. По красивому лицу первой леди Западного Ниаретта скользнула тень неодобрения.
– Что же привело тебя во дворец лорда земли?