Кровавый рассвет (ЛП)

Кейтлин присоединилась к Констанции на кухне, помогая готовить ужин. Они болтали о семье, жизни до того, как фрики лишили их ежедневной рутины, и мир начал рушиться.
Констанция рассмеялась над шуткой Кейтлин, и что-то позади них грохнуло, заставив их обеих подпрыгнуть.
Это была Библия, которую Джеремайя уронил на стол.
— Много шума от двух женщин, — рявкнул он.
Констанция в его присутствии съежилась.
— Мы просто разговаривали.
— Может, готовка шла бы быстрее, если бы вы не чесали языками, а?
Руки женщины задрожали, и Кейтлин шагнула ближе к ней.
Джеремайя следил за ней темными глазами.
— Думаю, я хочу стручковой фасоли к ужину, — сказал он Констанции. — Спустись и принеси пару банок.
Это не было просьбой.
Констанция подчинилась, оставив Джеремайю и Кейтлин одних.
Итак, вот оно. Вот как это начиналось.
Впервые с тех пор, как они пришли в это убежище, она ощутила спокойствие. Кости превратились в сталь. Это все равно что смотреть в око урагана.
— Знаешь, я тут усиленно обдумывал кое-что... — он лениво пошел вперед. — То, как ты просто не вписываешься...
Она шире расставила ноги, принимая почти боевую стойку. Он заметил.
— Ты всего лишь лгунья, — хрипло прошептал он. — Обманщица.
Букер... Где Букер?
— Книга Притчей Соломоновых 13:5 «Праведник ненавидит ложное слово, а нечестивый срамит и бесчестит себя», — он приближался к ней, презрительно цедя: — И я вижу тебя насквозь, девка.
Сердце грохотало в ее ушах. Ноги дрожали.
 «Беги, беги, беги...» 
— Как только ты вошла в этот дом, я сразу понял, какая ты, — продолжал он. — Иезавель (прим. библейский персонаж, чье имя стало нарицательным для порочных женщин), — его взгляд опустился на ее груди. — Посланная, чтобы сбивать хороших мужчин с пути Божьего.
Он вторгался в ее пространство, загоняя в ловушку.
— На своем веку я повидал кучу таких, как ты, — сказал он, скользя гневным взглядом по ее телу. — Все женщины подобны тебе... им дарована грешная форма, созданная дьяволом, чтобы сбивать с пути твоих братьев.
— Своих дочерей вы тоже видите в таком свете?
Вопрос сам собой слетел с ее губ, и каждое слово сочилось неприязнью.
— Ах ты мелкая пи*да, я тебе... — он схватил ее за руку, едва не сбив с ног, и она заорала.
Потянувшись назад, она схватила первое, что подвернулось под руку — разделочную доску — и замахнулась на него. Доска ударила его по виску, и кровь залила левый глаз из рассеченной брови.
— БУКЕР! — закричала она, вырываясь из его хватки.
Она снова замахнулась доской, в этот раз ударив его по подбородку.
— Тупая сука!
— ДЖЕК!
Тяжелые шаги понеслись вверх по лестнице из погреба и обогнули угол.
Щелкнул взведенный курок.
— Отпусти ее, иначе я разнесу твои мозги по всей кухне.
Голос Букера звучал ровно, спокойно... точно он раздавал кому-то указания, а не угрожал жизни человека.
Из-за этого от его заявления в жилах стыла кровь.
Он всадил бы в Джеремайю пулю и даже не моргнул бы.
Другой мужчина отпустил ее, и Кейтлин привалилась к кухонному шкафчику, с глухим стуком выронив доску.
Джеремайя попытался рассмеяться. Это была ужасающая улыбка окровавленных зубов.
— Возникло недопонимание, — сказал он. — Она — нервное создание, а я просто вспугнул ее, вот и все.
— Черта с два, — выплюнула она, спотыкаясь и спеша убраться от него подальше. — Он схватил меня, угрожал...
— Угрожал? Нее, дорогая, я не угрожал... клянусь, я просто тянулся к...
Букер прижал дуло револьвера ко лбу Джеремайи.
— Ты прикоснулся к ней, да или нет?
Семья начала собираться на кухне, младшие дети звали папочку и мамочку. Старшие дети стояли с каменными лицами, они были слишком взрослыми, чтобы поверить в любые сказочки, которые рассказывал их отец.
Джеремайя заикался, кровь и слюна капали с его подбородка.
— Я, ну, я... Она ударила меня по лицу! Я вынужден был ее остановить!
Букер не отводил взгляда от мужчины.
— Кейтлин?
— Он схватил меня за руку.
«И собирался сделать вещи намного хуже этого». Последнее осталось невысказанным, но Букер знал. Конечно, он знал.
 
Маленькая девочка, Мэри, начала плакать.
Букер подался ближе, прошептав.
— Я не стану убивать тебя перед твоими детьми. Они этого не заслуживают.
Одним стремительным взмахом руки он ударил Джеремайя по виску рукояткой револьвера, отчего тот рухнул на пол.
— Уходим, Кей, уходим, — приказал Букер, уже проталкивая ее сквозь группу.
Она метнулась через весь дом, вылетев за дверь-сетку. Она скатилась по ступеням крылья, поскользнулась в грязи, но удержала равновесие.
— Кей?
 «Моя винтовка?» 
— Слева!
 «Под креслом, слева от тебя». 
Присев, она схватила лямки их сумок и вытащила из-под крыльца.
— Джек!
 «Лови». 
Грязь чавкнула под его ботинками, но он нагнал ее за считанные секунды.
Кейтлин протянула руку назад, к нему. Их пальцы затанцевали вместе и сцепились.
— Бежим, бежим, — сказал он ей, и его голос приглушался проливным дождем. — Пригнись.
Первая линия периметра. Он нашел место, где она была привязана выше, чем в других местах, и позволяла им проскочить снизу.
Прогремел выстрел дробовика, и Кейтлин закричала.
— Беги, давай, Кейтлин!
 «Беги вперед, я тебя прикрою». 
Она схватила его за рукав куртки и не отпускала.
— Ну же!
 «Не уйду без тебя». 
Прогремел очередной выстрел, и они изменили направление. У движущихся мишеней под проливным дождем больше шансов.
Букер поскользнулся в большой луже грязи, и Кейтлин поддержала его, помогая не потерять равновесие.
 «Вместе. Мы бежим вместе». 
Они не переставали бежать, пока не очутились в милях от линии внешнего периметра. В милях от хижины.
В милях от бомбы, которая наконец-то рванула.
***
Дождь прекратился, но это лишь подстегивало ее.
Она уже пять миль шла первой, отказываясь даже смотреть на Букера, словно воплощая греческий миф в жизнь.
— Ты разве не устала? — спросил Букер.
Должно быть, время уже приближалось к полуночи, и единственный свет, направлявший их, лился от полной луны, которая иногда выглядывала из-за облаков.
— Неа.
Она слишком злилась, чтобы устать. Испытывала слишком сильное отвращение. Слишком сильный позор.
Такое ощущение, будто все ее нутро залили дегтем. Густым, кипящим, никогда не растворяющимся.
— Ладно, а я устал, — сказал Букер, замедляя шаги. — Мидоуз...
Она продолжала шагать. Если она остановится, придется думать. Придется чувствовать.
И если она будет честной, то наверняка врежет Букеру кулаком по лицу.
— Ну же, Кей...
— Я не устала.
— Нее, конечно, ты не устала. Ты слишком взбешена на меня, чтобы устать.
Это заставило ее остановиться.
Она развернулась к нему, ее грудь вздымалась.
Букер уже спускал свой рюкзак на землю.
— Валяй. Скажи это.
Ярость обжигала ее горло как кислота.
— Я тебе говорила. Я тебе говорила! — она пошла вперед, топая ногами. — Я знала, что с ним что-то не так. Я говорила тебе, что я это знала, а ты отшутился. Ты назвал меня «дорогушей» и только притворялся, будто слушаешь, когда на деле тебе было насрать.
Она ожидала, что он станет спорить. Но Букер просто стоял там, выслушивая ее.
— Я назвала тебе свои аргументы. Я сказала тебе, что у меня возникло дурное предчувствие с самой первой секунды нашей встречи, но нет, ты не мог отказаться от горячей еды и удобного, бл*дь, матраса.
Букер положил руки на бедра и повесил голову в лунном свете.
 
— И чтобы ты поверил мне, понадобилось, чтобы он схватил меня, назвал пи*дой и пригрозил изнасиловать!
Каждый вдох царапал ее трахею.