Повелитель разума (СИ)

— У меня есть предложение, — сказал я Соне, когда убедился, что сестра нас не слышит. — Раз уж выпало свободное время, то мы можем с тобой потренироваться.
— В поцелуях?
За последние полчаса Соня осмелела. Она уже не стеснялась сидеть у меня на коленях и прижиматься. В этом отчасти была виновата моя сила, но не в том смысле, как можно было бы подумать. Я ничего не внушал девушке, не воздействовал на её эмоции.
Но я хорошо чувствовал, что она ощущает и как реагирует на мои действия. Там, где надо было замедлиться, я замедлялся. А там, где ей нравилось и она хотела, чтобы я продолжил, не смел отказать.
Это не было каким-то злым умыслом. Мне просто хотелось доставить ей удовольствие, чтобы она расслабилась и привыкла ко мне. Почувствовала, как сильно мне нравится. Видимо, получилось, потому что Соня и правда раскрылась, как бутон цветка.
За это время я узнал много нового о ней. Она не носила лифчик, сейчас её соски набухли и торчали, осязаемые сквозь тонкую ткань платья. Оделась она совершенно не по погоде, но при этом выглядела необычайно соблазнительно. Мой молодой организм буквально сходил с ума. Если бы я не умел контролировать свои мысли и чувства, пусть и на примитивном уровне, то не уверен, что во мне осталась хотя бы капля рассудка.
При этом я чувствовал, что Соня хочет того же, чего и я, но очень боится этого. Она внутри надеялась, что я не буду давить и тем более не воспользуюсь своей силой. Парадокс же был в том, что какая-то её часть, которую она сама в себе не признавала, хотела обратного, чтобы я был чуточку решительнее.
Это накладывало на меня дополнительную ответственность. Я сам должен разобраться в её чувствах и решить, что нам делать.
Я выбрал не спешить. Чувствовал, что так будет лучше. Слишком много для одного дня. Торопливость может всё испортить. Слишком хрупки наши зарождающиеся отношения. Надо дать им время окрепнуть.
— Попрактиковаться в применении моей силы. Знаю, что ты хотела бы изучить мои способности. Могу показать тебе. Сможешь попробовать, каково это, ощущать на себе, когда ты перед другим человеком как открытая книга. Возможно, у тебя получится научиться лучше закрываться.
— А ты уверен, что это действительно нужно? Ты ведь мог сказать мне что угодно. Сказать, что не читаешь мысли и не видишь мои чувства. Немножко солгать. А если я заметила бы это, то внедрить мне идею, что всё в порядке. Но ты ведь этого не сделал?
Соня думала, что я на неё не влиял. Но при этом опасалась, что могла просто этого не заметить. Этим вопросом она хотела получить подтверждение. При этом понимая, что если я ей соврал в чём-то одном, то могу соврать и сейчас. Всё это выводило её из себя, лишая равновесия. Она столкнулась с тем, что её мысли и чувства могут не принадлежать ей. Сомневаюсь, что какой-либо человек смог бы в одну минуту разобраться, что с этим делать.
— Я бы никогда так с тобой и не поступил. Хотя могут быть исключения. Если ситуация так сложится, что тебе будет что-то угрожать и мне для твоего спасения потребуется воздействовать, то я сделаю это.
— Ты ведь так уже делал.
— Да. После нападения собаки ты была в шоковом состоянии. Я приглушил твою панику, чтобы увести оттуда. Потому что опасался, что нападение повторится.
— Только приглушил панику?
— Да.
— Тогда ты просто идеальный парень. Сможешь успокоить любую девушку. Расскажи кому, девицы начнут за тебя драться.
За неуклюжей шуткой скрывалось напряжение. Чем больше мы проводили времени вместе, тем глубже я понимал, какой долгий путь предстоит, чтобы быть вместе. Долгий и трудный. Малейшая ошибка — и всё будет разрушено.
— Чтобы ты сейчас ни уловил в моих мыслях, хочу сказать, что пока сама не определилась, как относиться ко всему этому. Поэтому давай пока позволим всему развиваться так, как оно само пойдёт?
— Хорошо.
— Договорились! И да, я не отказываюсь от тренировок! С чего начнём?
  
Глава 23. Тренировка и неприятности
 
Начать я предложил с простой игры. Соня должна загадать число, а я должен его угадать. Первые попытки ни к чему не привели. Выбранные числа вылетали из головы Сони, как воробьи из гнезда, и я легко их улавливал.
 
— О чём я и говорил. Чем больше человек о чём-то думает, тем больше это становится.
— Что значит становится больше? Как ты это видишь?
— Я вижу вокруг головы дымку. Она полупрозрачная и похожа на облако. Когда человек злится, то на грозовое облако. Когда испытывает что-то романтическое, то на розовое или красное.
— А у меня какой цвет? — заинтересовалась девушка.
— Зависит от настроения. Он меняется. Сейчас с голубым отливом, что выдаёт любопытство. Ещё мелькают желтые и оранжевые оттенки — это азарт или озорство.
— А мысли как выглядят?
— Связные мысли вылетают в виде текста.
— Серьезно? Тогда я выгляжу донельзя глупо! Как ты с этим живешь?
— Если я не хочу изучать человека, то дымка и текст меркнут, становятся почти невидимыми.
— А если хочешь?
— То концентрируюсь на этом, и прозрачность снижается.
— При концентрации ты вообще лица не увидишь, получается.
— Нет. Дымка — она есть и нет. Я вижу сразу и лицо, и её.
— Это как? — Соня свела брови, пытаясь осмыслить сказанное.
— Сложно объяснить. Самое дикое начинается, когда человек активно думает. Вместо редких текстовых сообщений мыслей становятся сотни. Как будто смотришь фильм на ускоренной перемотке, без звука, с субтитрами. Когда ты хочешь скрыть число, оно как бы подсвечивается. При этом я вижу, что ты думаешь о других числах, чтобы сбить меня с толку.
— А чувства?
— Тоже как дымка. Они различаются по цвету и местам, где находятся. Это забавно, но люди чувствуют разными местами.
— Разными?
Соня упивалась разговором. Она так много думала о том, что в мире есть супергерои и люди со сверхспособностями, что, соприкоснувшись с этим миром, сама ощутила себя необычной. Для той, кто привык считать себя посредственностью, это было сродни чуду.
— Эмоция может быть в животе, груди или ногах, да где угодно. Я много времени потратил, чтобы разобраться в цветовой гамме. Возможно, у других таких же, как я, всё иначе выглядит. А мой мозг просто научился таким образом интерпретировать, чтобы было понятней.
— Так значит, я всё же для тебя выгляжу странно, как новогодняя ёлка?
Соню этот факт забавлял и смущал одновременно.
— Типа того, — хмыкнул я. — Поэтому чувства скрыть сложнее всего. Хотя некоторые люди их подавляют. Тогда чувства как бы прячутся в теле, и надо приглядеться, чтобы их распознать.
— А какие чувства есть сейчас у меня, в смысле, какого я цвета?
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я рассказал?
— Конечно! Когда ещё можно будет узнать, каким цветом я свечусь!
— Сама напросилась, — усмехнулся я. — Вокруг тебя розовая дымка. Она говорит о…
— Я и сама догадываюсь, о чём она говорит! — перебила меня Соня, на что я рассмеялся, а она кинула в меня подушкой.
— Только что промелькнул красный, но я не разобрал, что он значит. То ли желание меня поцеловать, то ли ударить.
— От любви до ненависти один шаг, — фыркнула девушка.
— Да. Проблема в том, что эмоции могут быть долгоиграющими или кратковременными, противоречивыми и запутанными, спрятанными и фальшивыми. И вот представь, что я вижу. Разноцветную гамму, которая в сложных случаях выглядит чёрт знает как. Аналогично с мыслями. Какие-то легко уловить, особенно если знаю, что искать. А какие-то так быстры, что ничего непонятно.
— Сложно это всё. А вдруг я захочу сделать тебе сюрприз? Как тогда быть?
 
— Не знаю. Ты первая, с кем я так открыто об этом говорю.
Соня заалела и отвела взгляд.
— У этой монеты как минимум две стороны. Если ты испытываешь ко мне что-то неприятное, то я замечу. Но и когда ты испытываешь что-то приятное, я это тоже чувствую и… Я не знаю, как это описать, но вижу, что ты меня понимаешь.