Повелитель разума (СИ)

Странный выбор для одинокой девушки. Именно она окликнула меня.
— Удобно? — спросил я, останавливаясь.
Она сидела на ветке, что припадала почти прямо к земле. В толстовке и курке, бледная и худая. Мешковатая одежда не могла скрыть девчачью, ещё не оформившуюся фигуру. Дурацкая челка наползала на глаза, волосы свисали по бокам, путая и не давая разглядеть лицо. Старые, повидавшие жизнь кросовки были расшнурованы, выдавая небрежность.
А ещё она не боялась. Глаза выражали любопытство.
— Раньше я тебя здесь не видела, — сказала девушка, наклонив голову, отчего волосы сдвинулись и закрыли один глаз.
— Ты всех знаешь?
— Да.
— Как зовут?
— А тебя?
— Всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
— Как ты?
Я стоял и рассматривал её, подмечая новые детали. Девушка покачнулась, спрыгнула с ветки, подхватила сумку и подошла ко мне.
Фонило от неё скукой и любопытством. Не самый плохой набор.
— У тебя кровь, — сказала она, заглядывая мне в глаза. — Больно?
— Не заметил.
— Я Соня, — протянула руку.
Я посмотрел на свою ладонь. Она была в крови и грязи. Протянув руку, пожал хрупкую, прохладную девичью кисть.
— Курт.
— Приятно познакомиться, Курт.
Соня отпустила мою ладонь не сразу. Прикосновение продлилось настолько долго, что сквозь прохладу я успел ощутить тепло.
Она была живой и спокойной, как солнечный камень.
— Ты спас Тоби, — сказала она, отпуская мою руку.
— Не заметил, — улыбнулся я.
Соня тоже улыбнулась.
— Ты новенький?
— Да.
— Идем в школу? Не знаю, зачем ты перевёлся в эту дыру, но покажу тебе, что здесь и как. Пригодится, если доживёшь до конца недели. В чём я не уверена.
* * *
Директор выглядел как человек, который если и хотел помочь детям, то было это давно, на заре его карьеры. Сейчас же наблюдался закат.
С пивным брюхом, короткими, седыми волосами, неприметным пятном на рубашке, он читал газету, когда я вошёл в его кабинет. Приподняв глаза, он нахмурился, увидев незнакомое лицо.
— Буду у вас учиться, — пояснил я.
Морщины пролегли на его лице. Плохое лицо. Мне сразу не понравилось.
— Документы вы уже подписали, — добавил я, чтобы унять его беспокойство.
Он силился вспомнить, откуда это в середине сентября на него свалился новый ученик. Те из родителей, кто мог себе позволить, переводили детей отсюда. Гораздо реже переводили сюда. Должно было в жизни случиться что-то плохое для этого. Трагедии — не то чтобы редкость, но и не та вещь, к которой можно относиться как к рядовому событию.
— Да? — протянул директор, силясь вспомнить документы, которых не существовало.
— Да, — сказал я твёрдо. — Всё хорошо.
А последние слова проговорил, будто он болен. Директору понравилось. Морщины на лице разгладились, и он облегченно выдохнул.
— Тогда вам пора на первый урок… эм…
— Курт. Зовите меня Курт.
— Да-да, конечно, — закивал он, а потом повторил сам себе, — Курт.
Позабыв о моём существовании, он снова нахмурился и потянулся за сигаретой. Так бывает. Когда в их мозгах покопались, люди тянулись к чему-то привычному и успокаивающему, чтобы унять диссонанс.
Выйдя из кабинета, попал в коридор. У этого директора не было секретарши. Насколько я знаю, здесь вообще проблема с кадрами. Учителей не хватает, а те, что имеются… Ну, не стоит ждать профессионалов, готовых работать в этой дыре за копейки. Говорят, когда-то здесь было лучше. Так давно, что живых свидетелей не осталось. Лишь само здание, его размеры, выдавали то, что строили и правда с размахом.
Я прошёл вдоль желтых шкафчиков и разномастных учеников. Девицы в кислотно-зеленых кофтах и раскрашенных лицах проводили меня взглядами. Парень в спортивной олимпийке дерзко шел мне навстречу.
“Толкну угрюмого ублюдка”
Эта мысль вылетала раз за разом из его головы, окрашенная алой злостью, и устремлялась ко мне, растворяясь через пару метров.
Ну да, как же. Мы встретились взглядами и он резко свернул, в него врезался другой ученик и они начали ругаться. Я ушёл дальше — мне нет дела до мелких потасовок.
 
Тот толстяк, которого я спас, пытался открыть шкафчик трясущимися руками. Я прошёл мимо. Очередной неудачник, который, если хватит мозгов, сбежит из Низин при первой же возможности. Не уверен, что она у него будет.
Прозвенел звонок. Старый и дребезжащий, стремящийся залезть под самую кожу. Его я тоже проигнорировал. Как и учеников, которые вяло поплелись по классам. Вместо того, чтобы последовать за ними, заглянул в туалет. Поморщился от вони и разводов на полу. Среди них точно была кровь. Кому-то не далее, как несколько минут назад крепко досталось. Я чувствовал этот приторный запах страха, отчаяния и скрытой ненависти.
Я смыл грязь и кровь с рук, привёл себя в порядок. Одежда сильно чище не стала, но хоть что-то. Не привык я к такому. В моей родной школе совсем другие порядки.
Если бы… Если бы не…
Нет, сейчас не буду об этом. Надо найти того, кто мне нужен. Я посмотрел в зеркало, натянул маску отрешенности, вышел в коридор и отправился в класс. Надеюсь, тот, кто стоит за той троицей долго себя не заставит ждать.
Повезло мне с ними. Думал дольше буду искать зацепки.
* * *
Когда я вошёл, учитель записывал у доски крупными буквами слово «Дисциплина». Я спокойно прошёл, выбрал свободное место и уселся за последнюю парту. Полноватый мужчина в очках глянул на меня. Он что, учился хмуриться у директора? Или это профессиональная деформация? Его желание спросить, кто я такой, читалось так же отчетливо, как и то, по каким причинам он выбрал именно это слово, чтобы потратить на него мел. Мы несколько секунд играли в гляделки, а потом он отвернулся и продолжил говорить.
— Если мы разобрались с опозданиями, — половина класса дружно посмотрела в мою сторону, думая о том, почему на остальных наорали, а меня проигнорировали, — то перейдем к теме урока. Объявление о независимости городов и установление демократии.
Первый урок история. Ну отлично.
Учителю не повезло. Если его кто-то и слушал, то в рамках исключения. Большинство шептались, обсуждая меня и отчётливые следы крови на одежде. Учитель предпочел игнорировать это. От него воняло усталостью и раздражением. Он не хотел злиться, но не знал, что с этим поделать.
Здесь же находился тот толстяк. Он смотрел на меня со страхом. А ещё потел и вертел задницей на стуле. Сидел он на три ряда впереди меня, так что я мог в подробностях рассмотреть его взмокшую спину. Запах пота был настолько едок, что чувствовался в конце класса. Кажется, он из тех, кто не в курсе о существовании дезодоранта и личной гигиены.
Соня тоже сидела в классе. Обещанную экскурсию она мне так и не устроила. Я сослался на то, что надо отметиться у директора. Девушка не настаивала. Изображала из себя пофигистку, которой плевать на всё и всех. Возможно, это мудрое решение. Иначе здесь не выжить.
Учитель замолчал. Завис лицом к доске. Его сердце начало биться чаще, и он повернулся, задал вопрос одному из учеников, чтобы скрыть неуверенность и замешательство. Кажется, он забыл ту тему, о которой рассказывал. Высший пилотаж, ничего не скажешь.
Глянул на Соню. Та достала альбом и начала рисовать что-то. Простая картина причинила боль, и я привычно загнал эмоции поглубже.
Нельзя спешить. Нельзя срываться. Я должен действовать аккуратно.
Тема мне знакома. В нашем квартале обучали куда лучше. Весь урок я скучал, изучая тех, в чей класс попал. За пару минут до того, как прозвенел звонок, Соня впервые посмотрела на меня и подняла альбом, показывая. Она нарисовала меня во время драки. Точнее, то, как я получаю по лицу и отлетаю назад.
 
Когда прозвенел звонок, молча встал и отправился на выход. Внезапно толстяк тоже подскочил, пробежал через весь класс и преградил мне путь.
— Чувак, спасибо…
— Отвали, — бросил я ему и вышел в коридор.