Граф Верховцев. Задача - выжить (СИ)

— Тогда доедай и пошли.
Рука дернулась, чтобы сделать еще один укус пирога, но я вернул его на место. Надо, значит, надо. В глубине души я был благодарен за такое решение. Вдали от всех я смогу спокойно привыкнуть к телу, разобраться с силой.
— Отец, могу ли я попросить несколько учебников по магии? Вряд ли в том имении обширная библиотека.
Глаза Николая свернули гордостью. Он кивнул мне и пообещал собрать нужные книги.
***
Провожать меня пошли только родители Алексея. Возле скромного тарантаса ожидали два дюжих извозчика и оба в одинаковых кепках.
— Степан поедет с тобой до имения, а потом обратно, — сказал отец. — Там под сиденьем Марфа пирожков передала.
Я кивнул и окинул взглядом сундук и с чемоданами — один я с такой поклажей явно не справлюсь.
Мария Федоровна бросила взгляд на супруга, затем подбежала и порывисто обняла.
— Алексей, будь умницей. Знай, я горжусь тобой. Напишешь, как доберешься?
Обняв ее в ответ, я подошел к отцу и пожал ему руку. И, не оборачиваясь, сел в экипаж. Через мгновение он сильно качнулся — извозчики заняли свои места — и тарантас покатился.
Во мне проснулось любопытство, куда мы, собственно, едем?
 Глава 4 
Один черт знает, сколько у Николая Александровича недвижимости. Вряд ли “дальнее имение” располагалось в нескольких часах езды на экипаже. Скорее всего, мы пересядем на паровоз. Или на корабль. Или на чем тут могут передвигаться?
Пока меня мягко раскачивало в транспорте, я жадно рассматривал проносящиеся мимо пейзажи. На вид — все то же самое. Те же березы, дубы и кусты рябины. Дорога была хорошо раскатана, экипаж почти не подскакивал на ямах. Сквозь шум я иногда слышал разговоры извозчиков, они обсуждали цены на лошадей и зерно.
Спустя пару часов, окончательно устав от безделья, я вспомнил про пирожки под сиденьем, про которые говорил отец. Никак нянька постаралась.
Наскоро перекусив, я стукнул в переднюю стенку, требуя внимания своих сопровождающих. Экипаж остановился, ко мне заглянул Степан.
— Хотел попросить достать из багажа книги, — изображая скромного ребенка, сказал я.
По лицу извозчика было видно, где он видал мои просьбы, но лишь страх перед Николаем Александровичем, мешал высказать это вслух.
— Я пирожками поделюсь! — быстро затараторил я.
Это изменило настроение, и книги были принесены тот же час. Остальную часть поездки я посвятил чтению.
Отец не подвел — передо мной лежала стопка учебников по магии с подробным описанием истории изучения и классификации. Она-то мне и была нужна.
Если отбросить те страницы, на которых автор дает практические задания — прислушаться к силе и потянуть ее изнутри — то теория занимала меньше четверти всего объема.
В этом мире существует два типа магии — светлая и темная. Внутри себя они разделяются на еще десяток подвидов, в том числе и стихийную, и магию крови, и даже ментальную. Не совсем понятно, почему последнюю не выделили в отдельный тип, но, думаю, авторам виднее.
Основное население владеет светлыми силами. Распределение внутри этого типа идет неравномерно — больше всего тех, кто владеет стихиями, потом менталисты, маги жизни, и самые редкие работают со Светом.
А вот про темную толком ничего нет. Упоминается только Смерть, Тьма, Некромантия, Хаос и магия крови.
Создается впечатление, что печатать такое в книгах неприлично и даже опасно. Видимо, сами темные не желают особо про себя рассказывать.
Я пролистал еще несколько страниц с описанием появления магии при первом ритуале, погрустнел, разозлился и в итоге захлопнул учебник.
И как раз вовремя. За окном экипажа показалась железнодорожная станция. Мы остановились, Степан и его помощник покинули козлы и начали стаскивать мои вещи. Из неприметного домика к нам навстречу выскочил грузный мужчина с кустистыми бакенбардами и в запыленной форме смотрителя.
— Вашблагородие, рады приветствовать вас на нашей станции! — скороговоркой выдал он. — Поезд отбывает по расписанию через двадцать минут. Прошу, пожалуйста, за мной.
 
Он говорил так быстро, что я половины не понял. Но важно кивнул и двинулся следом за ним. Конечно, Николай Александрович всех предупредил, кто и куда едет. Небось и паровоз только ради меня на рельсы поставили. Я невесело усмехнулся.
— Вашблагородие! Извольте принять подарок на начальника станции, — снова обратился ко мне смотритель.
Я снова кивнул. К нам подбежал служка с двумя небольшими коробками и протянул их Степану. Тот шумно вздохнул — у него за спиной уже болтались две объемные чемоданы. Не успел он освободить руки, как я сам забрал их первый. Тяжелые. Надеюсь, тут не конфеты.
У служки немного вытянулось лицо, но не обратил на это внимание и сказал смотрителю:
— Ведите!
Сама станция на меня не произвела впечатление. Я с таких же в свое время наездился. Одна неширокая платформа, небольшая билетная касса, домик охраны, длинный козырек над перроном для удобства пассажиров. А вот паровоз... Паровоз был произведением искусства.
Блестящий, черный, идеально чистый, с красными и золотыми узорами по корпусу. Помыли его, что ли? Или он совсем новый?
Из трубы вовсю вырывался голубоватый пар, внутри сидел машинист. В дверях первого вагона застыл проводник — усталый худой мужчина в мешковатой форме на размер больше, чем он сам. Проводник изо всех сил пытался выглядеть соответствующе паровозу, но получалось так себе.
На стене вагона был нарисован герб из четырех частей. Сверху на зеленом фоне золотой крест, под которым подкова шипами вниз и две стрелы крест-накрест. Рядом на красном фоне — весы и циркуль. Снизу сначала идет красный квадрат с ружьем и саблей. На последнем — зеленом — две светлых пистолета. С боков его держали стоящие на задних лапах два льва. Мудрено, ничего не скажешь.
Но больше всего меня заинтересовали две буквы рядом с гербом — В и Н. Подозреваю, что это инициалы отца. Где бы узнать точно?
Пока я разглядывал паровоз и остальной поезд, он, кстати, состоял всего из трех вагонов, мои сопровождающие успели все погрузить. Смотритель не отходил от меня ни на шаг, обильно потел и все время порывался рассказать, как они батюшку Алексея любят и уважают. Слушал я вполуха.
Наконец, он объявил, что все готово и на прощание протянул мне плотный конверт. Не глядя сунув его в карман, взлетел по короткой лесенке и прошел внутрь. И попал в сказку. Даже будучи графом, я никогда не ездил на таких роскошных поездах! Красное дерево, позолоченные светильники, пухлые сиденья, больше похожие на уютные кресла. Как я понял, все это было организовано исключительно для меня одного.
Конечно, я выбрал место возле окна за широким столом, накрытым белоснежной скатертью. Степан, удостоверившись, что я расположился со всем комфортом, скрылся в соседнем вагоне.
Тем временем машинист дал сигнал, и паровоз тронулся. Повинуясь детскому желанию, я приник к окну и долго смотрел, как удаляется вокзал. Что-то в этом было магическое.
Вот тут-то я и вспомнил про конверт. Внутри лежало благодарственное письмо на имя Алексея Николаевича Вереховского, сына светлого князя Николая Александровича Вереховского. Я протер глаза и еще раз прочитал фамилию. Какое интересное совпадение! Моя фамилия Верховцев выглядела как сокращение от этой, так сказать, альтернативная адаптация. Вместе с посланием я обнаружил плотную карточку с датой, своим именем и маршрутом поезда — билет. А везли меня со станции Солнечная до Высоких Вешек. Понятнее мне, конечно, не стало. Эх, карту бы! Да поподробнее!
От размышлений меня оторвал проводник. Он принес небольшой поднос, на котором стояли граненый стакан с подстаканником, полный чая, блюдце с аккуратными дольками лимона, несколько кусков сахара и вазочка с крошечными конфетами. Все это было выставлено на стол. К этому я добавил коробки от смотрителя. В них оказались вареные яйца, сыр трех сортов, свежий хлеб и сдобный пирог с вишней.