Граф Верховцев. Задача - выжить (СИ)

Его слова текли вязкой патокой. Еще чуть-чуть и Дубский, в ней застрянет, как в янтаре — в нелепой позе и с глупым выражением лица.
— Ваше сиятельство! Вот вам крест, — криво осенив себя, проблеял Михаил, — она единственно верная!
Николай Александрович пару раз подбросил свой шарик, тот лихо подпрыгнул и прокатился с одного предплечья до другого. Дубский икнул и попятился. Отец шагнул в кабинет, наступив сапогом на один из документов. Я не двигался, опасаясь, что вот-вот заклинание сорвется с рук Александра Николаевича и разнесет весь кабинет в щепки.
Дубский кинул на меня умоляющий взгляд, но я не отреагировал.
— И все-таки. Что ты еще хочешь мне сказать? — вновь спросил отец.
— Это все! Ваше сиятельство! Не губите!
— Почему я должен тебя губить? — поинтересовался Николай Александрович.
— Не могу знать! Честное слово! — завопил он на одной ноте.
Отец обернулся ко мне и качнул головой, приглашая зайти внутрь. Я осторожно вошел, будто это не кабинет, а пещера злодея на вершине мрачной скалы. И в этот момент заныли виски и закружилась голова. Я несколько раз моргнул и удивленно уставился на отца и Михаила.
— И про это ничего не хочешь сказать, — голос отца звучал глухо.
Он впился взглядом в Дубского, и шарик в ладонях стал больше.
— Я не понимаю о чем вы, ваше сиятельство!
Михаил еще сделал полшага назад и уперся ногами в стол. Испуганно вздохнул. До меня докатились отзвуки его паники.
— Что... — начал я.
— Помолчи, — оборвал меня отец.
Я закрыл рот и уставился на старшего по дому. Его фигура вдруг размылась в моих глазах, словно он таял. Не веря в то, что вижу, я потер лицо руками и снова посмотрел на него. Очертания его потрепанной куртки начали сливаться с цветом стены.
— Михаил, — строго сказал отец. — Я настоятельно не рекомендую этого делать. Это глупо и бессмысленно.
Дубский попробовал отпрянуть, уперевшись пятками в пол, но получилось лишь немного сдвинуть стол.
— Алексей, — вдруг обратился ко мне Николай Александрович, — смотри внимательно!
Шарик на его ладонях остановился, вытянулся в небольшой вихрь и спрыгнул на пол. Я, приоткрыв рот, следил за ним. Заклинание на мгновение остановилось, а потом стремительно рвануло к плинтусу. И разбилось об стену.
В воздухе раздался тонкий звон и в ту же секунду у меня перестала болеть голова. Глянув на остатки вихря, я успел рассмотреть порванную тонкую полупрозрачную нить.
— Видел? — спросил отец и, дождавшись, когда я кивну, повернулся к Михаилу, — и зачем вам следящее заклинание в моем доме?
 Глава 17 
Следящее?! Так вот, что это было за полупрозрачное облачко! Заклинание! В зале для тренировок, в моей комнате, в столовой — Дубский следил за всем, что происходит в доме!
— И не только это, да? — продолжил отец.
Лицо Михаила стало совсем белым и теперь напоминало гипсовую маску. Только глаза бегали из стороны в сторону, и дрожали губы. От всего этого во мне проснулся гнев. Перед взором тут же заплясали алые пятна, а по коротким волосам пробежали искры. Вокруг рук полыхнули крошечные разряды.
— Не нужно, Алексей. Он этого недостоин, — мягко проговорил отец. — А теперь оставь нас на две минуты. Мне очень интересно знать, зачем Михаил все это делал.
Я взял себя в руки и постарался отпустить магию, готовую в любой момент сорваться с пальцев. Раздался протяжный стон — перепуганный Дубский схватился за грудь и стал медленно оседать на пол, держась побелевшими пальцами за столешницу. Приступ? Прислушавшись к себе, я понял, что нет. Всего лишь игра на публику. Ни единого оттенка боли не чувствовалось. Только страх. Вязкий и противный.
— Я останусь, если позволишь, — твердо сказал я. — Я хочу знать правду!
— Михаил, рассказывай. Видишь, нам обоим интересно. На кого работал, кто платил, какие поручения тебе давали.
— Николай Александрович... Ваше сиятельство... — прохрипел Дубский. — Не могу сказать! Меня же убьют!
 
— Я тоже могу, — удивился отец. — Сам решай. Либо здесь и сейчас говоришь все, что знаешь и уходишь на своих ногах, либо рассказываешь, но с переломами.
Он сформировал еще один шарик на ладони, только побольше и намного темнее. Настоящая буря, заключенная в небольшую сферу. Николай Александрович был очень зол. От него исходила такая мощная волна властной энергии, что я невольно восхитился.
 Дубский в очередной раз икнул и разревелся. Крупные слезы скатывались по его щекам, делая его лицо еще более неприятным.
— Через неделю, после того как ваш сын приехал, мне написал некий гражданин, — тихо начал Михаил. — Он интересовался делами в имении, в частности, силой Алексея. Я ничего не ответил. Я не предатель! — заверил он нас. — А потом торговцы стали отказываться продавать нам продукты. Угрозы приходили каждый день! Я держался, сколько мог.
Я начал вспоминать то время, о котором он говорил. Но особых изменений не видел. Или просто не замечал? Каши по утрам, дичь на обед — для меня роскошь после заключения в тюрьме.
— А потом он пришел лично, — промямлил Дубский.
— Кто? Имя! — потребовал отец.
— Я не знаю! Высокий! Темноволосый! Нос здоровый. Явно аристократ. Дорогая одежда. Сказал, что он заинтересован в сведениях.
На секунду я подумал, что он описывает Арапова, который возглавил суд надо мной в прошлой жизни. У него был выдающийся нос, который он любил совать в кошельки всех подряд. Чтобы потом оставлять деньги у ближайшего портного.
— Каких? — продолжал давить отец.
— О сыне. О его магии. И когда он узнал, что Алексей не обладает силой, то накинулся на меня еще сильнее. Обещал, что может поджечь дом или украсть людей. А мне этого не нужно было!
— Что потом? — на щеках отца заиграли желваки.
— Я иногда давал ему сведения. Крупицы! Ничего важного! Лишь бы отстал! Но ему было все время мало!
Шарик отца чуть подрос и почти соскочил с ладоней Николай Александровича. У меня перехватило дыхание. Глаза Михаила округлились, и он торопливо продолжил:
— Об учебе и тренировках. Ничего такого! И когда пропала Фекла, я испугался! Поймите! Мне проблемы не нужны были! Это уже потом стало ясно, что это случайность. Из-за всех этих угроз пришлось сильно экономить. Вдруг и вправду бы пожар? На какие деньги восстанавливать дом?
— А Вяткин? Его роль какая? — спросил я.
— Прокофий — ментальный маг, — веско ответил Михаил. — Он помогал держать все в тайне. Когда надо — использовал силу. Чтобы прислуга лишнего не говорила. А когда у Алексея Николаевича магия появилась, все пошло кувырком.
Я нахмурил брови, при чем тут это?
— Они с Прокофием стали ездить в город, более того! В Гильдию! Тому аристократу это совершенно не понравилось. Он приказал усилить напор. Вяткин обрабатывал прислугу, воздействовал на Алексея. Тем более что вы, — он повернулся ко мне, — стали задавать много вопросов. Я испугался!
— А потом Вяткин ушел? — мой голос был едва слышен.
— И я был в панике! Я так на него надеялся! Он ведь мне помогал! А потом вы то светильники разобьете, то вспылите. Николай Александрович, пришлось новую посуду покупать, у меня все записано.
Отец медленно выдохнул.
— Дальше!
— Это все! Клянусь!
— Как вы держите связь?
— Магической почтой.
— Когда следующий раз ты должен ему написать?
— Сегодня, — упавшим голосом сказал Михаил.
— Покажи.
Дубский кряхтя поднялся, опрокинув дорогую подставку, которая мне все время мозолила глаза, обошел стол и вытащил из верхнего ящика стопку конвертов. На каждом стояла метка, заметная только в магическом зрении. Отец отпустил заклинание и подцепил кончиками пальцев коричневый прямоугольник.
— Все интереснее и интереснее, — глянув на метку, сказал он. — Я узнал достаточно.
Михаил сник.
— Что теперь со мной будет?
— Вызову охранку, они разберутся.