Принц мафии (ЛП)

― Шей, мы с тобой не враждуем, ― вот теперь он спрашивает.
Он наблюдает за мной мгновение, прежде чем отойти от своего пустого стакана.
― Хорошо. Ты мне нравишься, Джек.
― Ты сказал это дважды.
― Я просто надеюсь, что ты меня услышал.
Я встаю, когда он подходит к дивану.
― Я услышал тебя, Шей.
Он поднимает воротник своей куртки.
― Увидимся завтра.
Когда он покидает комнату, я допиваю бренди, запираю входную дверь и поднимаюсь наверх.
ГЛАВА 23
МЕЙВ
Я долго стою под струями горячего душа, а затем сворачиваюсь калачиком на кресле, укрыв его халатом ноги. Ни за что не лягу в постель. Может, мне и придется остаться здесь, но я не собираюсь делать все, что он говорит. Сглатываю слегка пульсирующую боль в шее.
Его вспышка гнева ужасает. Я никогда не видела Джека в таком состоянии, а теперь, став тому свидетелем, понимаю, что поступаю глупо, сидя здесь и пытаясь удержать контроль над ситуацией, которого у меня на самом деле нет. Так много всего в моей жизни, что я не могу взять под контроль: зависимость матери, зависимость брата, уход отца. Подтягиваю ноги на кресло и кладу подбородок на колени.
Когда думаю о том, что между мной и Джеком все кончено, внутри все сжимается от страха. Возвращение домой представляется беспросветным. Вернуться к своей жизни и оставить все это позади ― все равно, что получить в подарок мгновение одного из приключений, придуманных Декланом: путешествие на корабле викингов, волны которого должны были потопить нас, но вместо этого бурлящая вода поднимает и несет нас в небо.
Горькая правда в том, что я не хочу его покидать, но то, каким образом меня удерживают, похоже на эскорт или что похуже. Он сказал Киану, что я дырка.
Щеки опаляет жаром, когда вспоминаю эту фразу. Я не такая. Я всю жизнь держалась за свое уважение. Насмотревшись на то, как моя мать меняет мужчин чаще, чем наступают понедельники, я просто не могла позволить мужчине вот так взять и отнять его у меня. Или я так думала.
Я пытаюсь сказать себе, что это другое.
Это хуже.
Хуже, потому что я стремительно влюбляюсь в Джека. Например, мою мать интересуют секс, или выпивка, или деньги. Но не меня. Мое сердце на линии огня, и мне некого винить, кроме себя. Я пошла к Джеку, зная, что я к нему чувствую. Я пошла к Джеку, когда, возможно, могла бы попросить Киана, но в глубине души я понимаю, что сделала это, чтобы увидеть его.
Дверь спальни открывается, и я замираю на кресле, мое сердце начинает биться чаще раза в три. Сразу же хочется нырнуть в кровать и притвориться спящей. Холодный взгляд голубых глаз Джека скользит по мне; кажется, он не доволен, но закрывает за собой дверь спальни.
― Ты не устала? ― спрашивает он, подходя к гардеробу и скидывая с себя одежду.
Я вымотана. Умственно и физически. Такое искушение ― видеть Джека и осознавать, как легко я могу позволить себе притвориться, что мы пара, которая ложиться спать. Сделать это слишком легко ― как есть или дышать. Это было бы естественно, и я думаю о том, что сейчас это было бы прекрасно, но как насчет долгосрочной перспективы? Что будет потом, когда долг будет выплачен, а я стану никому не нужна? Это и так будет довольно болезненно.
― Да, ― шепчу, когда он выходит из гардероба в одних белых боксерах. Я не знаю, куда смотреть.
― Тогда ложись в постель, ― в его голосе уже нет той властности и злости, что звучала в клубе.
Слезаю с кресла и оставляю халат на спинке. Мои босые ноги тонут в пушистом ковре кремового цвета, когда я подхожу к своей стороне кровати. Я не поднимаю глаз на точеное совершенное тело Джека. Укладываюсь в кровать и натягиваю на себя одеяло, поворачиваясь к нему спиной. Я не раздеваюсь, потому что не собираюсь больше терять себя ради него.
Когда Джек забирается в кровать, матрац прогибается, а я зажмуриваюсь посильнее, представляя, как он трахает меня. Прикусываю губу, и во рту появляется металлический привкус. Мне нужно вспоминать его руку, сжимающую мою шею, а не его внутри меня.
Втягиваю воздух, когда он обхватывает мою талию и притягивает к себе, к своей твердой груди. Распахиваю глаза, чувствуя, как его стояк прижимается к моей заднице.
 
Его дыхание щекочет мне ухо.
― Спокойной ночи, Мейв, ― его голос глубже обычного, вызывает дрожь, словно проводит языком по спине.
Черта с два я так засну. Сглатываю стон.
― Спокойной ночи.
Его дыхание все еще опаляет мои волосы, я дрожу и теснее прижимаюсь к нему, тут же пожалев о содеянном, поскольку его член дергается у моей задницы.
Он сильнее сжимает рукой мою талию, а затем отпускает, откидываясь на подушку. Чувствую затылком его дыхание, уставившись на двойные двери, ведущие на балкон. Сосредоточусь на стыке и подожду рассвета.
Периодически моргаю, зрение постепенно теряет фокус, и вскоре я засыпаю.
Переворачиваюсь на другой бок и замираю, когда боль между ног вырывает меня из объятий сна. Солнечный свет, проникающий сквозь шторы, заставляет меня несколько раз моргнуть, и требуется мгновение, чтобы вспомнить, почему мне так больно.
Джек. Вчера я занималась с ним сексом.
Приподнимаюсь на животе, когда возвращается паника из-за всех событий прошлой ночи. Я ожидаю увидеть Джека, но кровать пуста. Пробегаю пальцами по месту, где он спал ночью. Холодно. Утыкаюсь лицом в подушку и с облегчением выдыхаю. Я снова в его доме, в его постели.
― Как спалось?
Сердце пропускает удар, и я отбрасываю волосы с лица, судорожно поворачиваясь на звук его голоса. Он сидит в кресле за письменным столом, в белой рубашке, несколько пуговиц на которой расстегнуты, длинные ноги облачены в черные брюки, и мое сердце не может найти себе места: скачет так, будто за мной гонятся.
― Нормально, ― убираю прядь волос с лица. Джек переводит взгляд на мою шею, желваки на его челюсти дергаются, и он встает, выпрямляясь во весь рост.
― Я хочу, чтобы ты позавтракала со мной, ― говорит он, надевая черный пиджак.
― Я не голодна, ― зарываюсь в одеяло.
Джек смотрит на меня, и все, что я вижу, ― это безразличие.
― Мейв, это был не вопрос, ― оставляет он меня и скрывается в гардеробе.
Вот что происходит, когда Джек О’Риган добивается своего. Он взял то, что хотел, и теперь со мной будут обращаться как с одной из его шлюх, которая просто делает то, что ей говорят?
Джек появляется в проеме гардероба с красным галстуком в руке.
― Почему ты все еще в постели?
― Я буду убираться в клубе, драить туалеты. Я верну долг, даю слово, ― отбрасываю одеяло и встаю на колени. Хочу донести до Джека, что я не сбегу и верну каждый пенни, даже если на это уйдет вся жизнь.
Джек надевает галстук, подходит к кровати, остановившись у изножья, и мне приходится задрать голову, чтобы не отвести взгляд.
― Я в этом не сомневаюсь, Мейв. Но я уже озвучил тебе условия.
Стискиваю зубы, сдерживая дикое желание наброситься на него. Слезаю с кровати и отхожу от него подальше.
― Ты можешь хотя бы сказать мне, как долго собираешься держать меня здесь, ― терпеть не могу мольбу, звучащую в моем голосе. ― У меня колледж, мама переживает за меня, а еще я подрабатываю.
Хочется что-нибудь швырнуть в него. По выражению его лица я понимаю, что ему пофиг и его достали мои жалобы.
― Увидимся внизу за завтраком, ― и он уходит.
Падаю на кровать, и на секунду возникает мысль о том, что я не сдвинусь с места и пусть он там бесится. Но понимаю, что это ничего не даст; он утащит меня вниз. Я переодеваюсь в чистые джинсы и черный свитер, затем укладываю волосы. Умываюсь, чищу зубы и спускаюсь вниз. Он не сказал, в какой комнате мы будем завтракать, но я иду на кухню на запах оладий. Я думала, что увижу возле плиты его повара. Чего я не ожидала, так это Джека, который снова снял пиджак и закатал рукава своей белой рубашки.
Миска с тестом для оладий стоит на столе, пока он переворачивает один на сковороде.
― Тебе полить кленовым сиропом? ― спрашивает он, не оборачиваясь.